Ежедневный номер

Чем помогать, лучше обвинять

Гуманисты учат, что человек рождается для счастья и должен быть счастливым. И попробуйте кому сказать, что всякие реформы, принимаемые законы, вся многообразная и кипучая деятельность чиновников—не для счастья народного. Так стараются, что мы все прямо-таки должны купаться в этом счастье. Но, видно, то ли деятели перестарались, то ли граждане чего-то недопоняли... Короче, судя по редакционной почте, до всеобщего благоденствия очень и очень далеко. Вот и жительница Александровогайского района Тамара Воронина написала нам о том, как ее обидели. Причем не просто привычным уже для многих образом—не заплатили за работу, обманули, а по-крупному, ославили в местной газете. Тамара Петровна даже статью эту нам прислала—разберитесь, мол, на чьей стороне правда.

Разбираться со статьей, конечно, не стоит, пусть все, что там написано, остается на совести районного автора, почему-то взявшего на себя смелость осуждать других людей. История же Тамары Ворониной и ее семьи заслуживает отдельного разговора.

Сказать, что семью Ворониных в администрации района не знают,—нельзя. Назовешь фамилию, начальники сразу начинают вздыхать, морщиться, пожимать плечами. В общем-то, другой реакции на семейство, посмевшее пожаловаться аж самому губернатору, ожидать трудно. Потом те же начальники начинают спешно докладывать: у Тамары Петровны—12 детей, никто в семье не работает, сама она вроде пьет, дома грязь, мальчишки в школу не ходят. Хозяйка сидит дома, хоть бы уборку устроила! Ждут, когда им принесут пенсию за умершего отца, 2 тысячи—огромные для Алгая деньги, а им все мало. Накупят сразу в магазине колбасы, истратят все, а потом есть нечего. И отец у них, знаете, от алкоголизма умер. Такое вот семейство, беда для всего района. Особенно чистеньких дам из райадминистрации шокирует неустроенность быта Ворониных. Заместитель главы администрации района Л.Ташкент, побывавшая в этом доме с проверкой жалобы к губернатору, просто возмущена:

—У нее, представляете, трое сыновей «сидят»!—замглавы, дама очень симпатичная, чистенькая и нарядная, морщит носик, вспоминая, видно, воронинское безобразие. Хорошо, что я успела познакомиться с этой семьей до разговора в райадминистрации, потому что отделаться от настойчивой опеки чиновников, давно составивших свое мнение и «закрывших» вопрос, бывает очень трудно. А так можно и поспорить. Например, о том, что у Тамары Ворониной не двенадцать, как убеждены в администрации, а девять детей,—так говорит она сама. Или о том, от чего умер муж Тамары Петровны—от алкоголизма, как написали чиновники в ответе губернатору, или от рака, как, в общем-то, оно и было на самом деле. А то и поправить: у Ворониной «сидит» всего один—старший сын. Цветной лом воровали группой, а «сел» он один. Наверное, у матери денег на адвокатов не было. Конечно, эти споры Ворониным мало чем могут помочь, но почему-то сам процесс установления истины весьма беспокоит и раздражает чиновников.

Что же сама семья? В районе есть село Луков Кордон. Помните, то самое, где года два назад был страшный пожар, выгорело две улицы. Тогда погорельцам помогала вся область: очень быстро были выстроены новые дома, сюда везли продукты, одежду, мебель, медикаменты. В трех километрах от Лукова Кордона есть хутор, всего несколько домов. В одном из них и живет семья Ворониных.

Самый обычный типовой двухквартирный дом. В сенях—груда старой обуви. На кухне топится печурка, что-то булькает в кастрюле. Уж не знаю, что заставляет так морщиться административных дам. Может, бедность? В комнатах никакой мебели, кроме железных кроватей, нет. На кухне—узкий деревянный стол, покрытый донельзя старой заскорузлой клеенкой, и две деревянные лавки. Окна без занавесок выглядят неприкаянно. Точно так же, как толпа народа, который населяет эти комнаты. Изо всех дверей вдруг выходят встречать гостей молодые крепкие ребята, появляется дочь хозяйки с младенцем на руках, с улицы прибегают два пацана лет четырнадцати-пятнадцати. И наконец, сама Тамара Петровна—маленькая, худая, замученная женщина. Такую ораву прокормить, не двух тысяч, двадцати не хватит. Да и это еще не все. Оказывается, нет еще одной дочери с восьмимесячной малышкой. Ребенок в больнице, и мать, разумеется, тоже там. Еще нет Славы Воронина, младшего сына,—он в школе.

—Вот взрослые уже ребята, а работать негде,—говорит Тамара Воронина, кивая на сыновей.—Летом все трудятся—на луке у корейцев, скот пасут, а в хозяйстве мест нет.

Оказывается, в «Новостепном», где хотела бы трудиться добрая половина жителей Лукова Кордона, на работу не берут. Работы в хозяйстве нет, сократилось производство, сейчас в «Новостепном» трудятся всего 100 человек, а хотели бы 600. У Ворониных в этом хозяйстве есть земельный пай, муж Тамары Петровны был здесь чабаном, только они по этому паю ничего не получают.

—Ребята летом пасли совхозный скот,—жалуется Тамара Петровна,—а за работу им ничего не заплатили. И отказываются платить. Сколько ни ходила к директору хозяйства Насонову—все бестолку. Об этом и письмо губернатору писали.

Не расплатились и частники, жители Лукова Кордона, их коров тоже пасли Воронины. Так что без дела, в общем-то, не сидят, но и особой прибыли от трудов не имеют. На будущее лето те из Ворониных, что постарше, собираются уехать куда-нибудь на заработки, раз в Луковом Кордоне им ничего не «светит», но до этого еще дожить надо.

—А чего младшие ребята в школу не ходят?—спрашиваю я. Тамару Воронину и в комиссию по делам несовершеннолетних из-за этого вызывали, и вообще прогульщики всю отчетность школе портят.

Оказывается, причина—проще некуда. Не в чем им в школу ходить, одежды нет. Приглядываюсь—действительно, ребята одеты в невообразимое рванье, в этой семье на одежду денег явно нет. Пасли скот, чтобы подзаработать, да ни с чем остались. Еще одна причина, не такая очевидная, но тоже вполне весомая: в свои четырнадцать и пятнадцать Коля и Петя учатся в пятом классе. Охота таким большим с малышней сидеть! Почему второгодничают? Спросите чего полегче... Хотя ребята, как утверждает директор школы Абдулла Арыков, неглупые, хорошо в механике разбираются. Может, в профучилище пойдут? Только одежда и там нужна.

Если бы был жив муж... Тамара Воронина прожила с ним всю жизнь. Была работа на чабанской «точке», было хозяйство, росли дети. Небогато жили, но с голоду не умирали, и одеть было чего. Потом, когда супруг заболел, весь скот перерезала—надо было и в больницу ездить, лекарства покупать. Потом хоронить. К тому времени одна лошадь осталась, на ней и отвезли хозяина на кладбище в гробу, который сколотили сыновья из досок, снятых с разобранного сарая. А на девять дней съели и эту лошадь. Восстановить хозяйство невозможно, нет денег, чтобы купить скот, нет кормов. Попытались завести свиней, взяли пять поросят, так не уследили, соседские собаки двоих загрызли, а оставшихся опять же кормить нечем. Так вот и живет семья на две тысячи отцовской пенсии, на «детские», которые получают то макаронами втридорога, а то и косметикой—в районном управлении соцзащиты именно такой выбор безденежной выплаты «детских». Тамара еще и гордая: когда после пожара в Луков Кордон валом повалили материальные ценности, народ хватал все подряд. Сельчане удивлялись: чего же она-то не берет? Отказывалась: мы не погорельцы. Хотя потом мне призналась, что взяла все же девять вещичек для ребят.

Сейчас у Ворониных великая проблема: как заплатить за электричество. Долг накопился в 1000 рублей. Набрали было, чтобы отдать, да тут ребенок у дочери заболел. Пришлось платить за машину, чтобы к врачу отвезти, за лекарства. Смогут ли снова собрать? Странно, но никто Ворониным не посоветовал, что можно оформить субсидии, что можно безработным старшим детям встать на учет в центре занятости, может, подыскали бы им что-нибудь не в Луковом Кордоне, так в другом месте. Короче, никто не подумал, чем можно помочь этой семье—не «подачками», как говорят о них чиновники, а делом, тем, чем и обязана помогать власть.

Ведь что ни говори, раздать каждому по рублю бывает гораздо легче, чем наладить жизнь в районе, в селе, возродить развалившееся хозяйство, дать людям возможность жить своим трудом. Конечно, и рубли никто не раздает, но и жизнь не налаживает. Зато морщить носы и попрекать бедностью—это пожалуйста, сколько угодно. Ведь администрация—она трудится, дает официальные ответы в адрес губернатора, обещает все сделать. Только вот что—«все»? Пока что в доме Ворониных, в Луковом Кордоне, да и во всем районе—полно народа, который хотел бы быть нужным в этой жизни, только негде силы приложить.

Елена СТОЛЯРОВА Александровогайский район