Дайджест СМИ Саратовской области.

Выпуск №1  ноябрь 2000 года.

Конфликт

Дело о превышении полномочий, или Вызов с нижнего этажа

Легко гражданину доказать, что он был избит милицией, но при условии, что этот гражданин -- лицо власть имущее или родственник такого лица. Родственнику такого лица поверят на слово, а ментам и их свидетелям -- нет, не поверят. Вот в иных случаях все происходит с точностью до наоборот. Что бы ни говорил простой гражданин, не обремененный родственной связью с высокочтимыми органами, веры ему нет.

Редко, когда сотрудники милиции предстают перед судом по обвинению в превышении служебных полномочий. Еще реже, когда за превышение их наказывают. Милиционеры роты ППС Заводского района Владимир Сокуренко и Василий Власов предстали перед судом. И он их наказал тремя годами лишения свободы. Правда, условно. Областной суд посчитал, что этот приговор мягок, и отменил его. Повторное рассмотрение дела должно было начаться 3 ноября сего года. Но не явился сам потерпевший -- Костя, сын прокурора областной прокуратуры Сергея Недобежкина. Слушанье перенесено на конец ноября. И, конечно, суд когда-нибудь состоится. Но восторжествует ли справедливость?

Для Марии Ивановны Камышовой так вопрос уже и не стоит вовсе. Она проклинает себя за то, что вообще в тот день позвала на помощь милицию. Мария Ивановна очень опечалена тем обстоятельством, что двум милиционерам приходится страдать из-за какой-то дешевой люстры, которая упала и разбилась...

Вред средней тяжести

"...22 апреля 1998 года сотрудники 2-й роты ППС УВД г. Саратова В. Власов и В. Сокуренко прибыли по вызову М. Камышовой... Она пояснила им, что К. Недобежкин постоянно сильно стучит в пол, на замечания ее и соседей не реагирует, продолжает стучать так, что с потолка ее квартиры, расположенной этажом ниже, ссыпается штукатурка, упал и разбился плафон люстры... В. Сокуренко, действуя совместно и согласованно с В. Власовым, умышленно превысив свои служебные полномочия, после того, как на их стук вышел К. Недобежкин, применили по отношению к последнему физическую силу в виде приема самбо -- "загиб руки за спину". После этого Сокуренко совместно с Власовым поочередно нанесли К. Недобежкину удары в грудную клетку руками, ребром ладони в область шеи... Кроме того, доставляя несовершеннолетнего (ему было в тот момент 17 лет -- С. Ш.) К. Недобежкина в 8-й отдел милиции, В. Власов и В. Сокуренко пренебрегли тем обстоятельством, что К. Недобежкин был без верхней одежды и обуви, испытывал сильный холод. Также К. Недобежкину насильно воспрепятствовали возможности одеться, закрыть дверь квартиры, выключить газ, закрыть собаку. По заключению судебно-медицинской экспертизы, преступными действиями Сокуренко и Власова К. Недобежкину были причинены: тупая травма головы с ушибом головного мозга легкой степени..." (из текста обвинительного заключения).

Значит, если ударить человека в грудную клетку, в область шеи, по коленным чашечкам и в область живота, то в сумме получится тупая травма головы и легкая степень ушиба мозга... И это будет расцениваться как "причинение средней тяжести вреда здоровью по признаку длительности расстройства здоровья на срок более 21 дня".

Обвиняемые, безусловно, вину отрицают. Настаивают на своих показаниях: приехали по вызову, зашли в квартиру к пожилой женщине, увидели, как она глотает таблетки от давления и что она очень расстроена, а на полу -- осколки разбившегося плафона и осыпавшаяся штукатурка. Слышали они и стук по потолку. Поднялись вместе с этой женщиной и другой соседкой на второй этаж. Дверь открыл парень. По виду нельзя было догадаться, что он несовершеннолетний, что ему только семнадцать, а не уже восемнадцать лет. Они предложили спуститься вниз к соседке и посмотреть на разбившийся плафон и дать пояснения. Парень отказался, нецензурно выразился, спустил собачку, которая вцепилась в плащ Власова, а Сокуренко он ударил в грудь. После чего пришлось применить прием "загиб руки за спину". Поскольку парень не хотел обуваться-одеваться и вообще отказывался куда-либо идти, вынуждены были насильно доставить его в отделение. Откуда он вскоре и позвонил своему отцу прокурору. В отделение милиции он пробыл недолго, так как скоро приехал отец вместе с сотрудником своего отдела.

Уголовное дело, как мне сказали сами милиционеры, в отношении их было возбуждено в тот же день, но никакого освидетельствования пострадавшего не было. Костя обратился дня через два в травмпункт, и там только (в карточке) "проступили" синяки. Потом он лег в больницу, и там уже засветилась тупая травма головы и ушиб легкой степени, а им реально засветил срок. Но и Власов, и Сокуренко клянутся, что они не били сына прокурора. "Загиб" был, босиком провели парня по апрельской земле до машины -- и все. Никаких побоев. Судебно-медицинская экспертиза делала заключение, естественно, без осмотра потерпевшего, только на основании данных травмпункта и больницы.

Надо заметить, что никто из свидетелей (с обеих сторон) не видел, чтобы Костю били. Факт побоев установлен первым судом только на основании показаний потерпевшего и вышеуказанных медицинских записей. Если бы потерпевший был сын простого гражданина, то ему, думается, популярно бы объяснили: нет причинной связи, ведь мог удариться головой после случившегося, самого себя побить и явиться через день в травмпункт, а потом лечь в больницу. Но ведь речь-то ведем о случае уникальном. Тут иной порядок.

Люстра раздора

Вообще-то люстра не первая упала. Сначала отвалилась штукатурка в углу комнаты Марии Ивановны. Именно в том углу, где ее соседи заливали. И другую соседку тоже прокурорская семья заливала. И ходили они жаловаться. Но как узнают, что там прокурор живет, отмахиваться начинают. Идите, мол, бабушки, с Богом или без, но только больше никого не тревожьте. Терпели. А что оставалось делать? Но когда угол обвалился, а через три дня потолок заходил и люстра упала да разбилась, тут Мария Ивановна не вытерпела, позвала соседку Валентину Фоминичну, которая и вызвала милицию.

Теперь обе признаны свидетельницами. Я разговаривал еще с одной соседкой -- Васильевой. Ее в свидетели не взяли. Возможно, потому что ее показания не вписались бы в версию обвинения.

-- Сама-то я была на даче, когда милиция приехала по вызову. Мне, когда я пришла домой, только сказали, что Костю в участок отвезли милиционеры. Но вскоре подъехала шикарная бежевая машина. Это Костю из участка домой привезли. Выходит он из нее, весь сияет, в белой рубашечке, волосы зачесаны назад, улыбается. Ну, как из ЗАГСа. А через дня три-четыре читаю в какой-то газете: мол, избит сын прокурора... пролом черепа. А у него даже голова не была повязана. А вот Юля, это жена прокурора, у Валентины Фоминичны и ее мужа доской их дверь подпирала, чтобы они выйти из квартиры не могли. Это я сама видела и могу где угодно подтвердить. Я, когда увидела, сразу Юле сказала: ты зачем это делаешь?

Мои собеседницы уверяли меня, что до поры до времени семья Недобежкиных вела себя скромнее. Может быть, потому что глава семьи всего лишь четыре года назад начал работать в прокуратуре, а до этого был адвокатом.

Кстати, Мария Ивановна Камышова в конце концов отремонтировала квартиру за свой счет. И за разбитую люстру никто ей не заплатил. Она обращалась в суд по поводу незаконных потопов, но судья иск не взяла, сказала, что Недобежкина знает с хорошей стороны.

Жильцы писали и коллективное письмо в областную прокуратуру. Ответ, пришедший оттуда, я процитирую: "Ваше коллективное обращение рассмотрено. Проведенной проверкой вины С. М. Недобежкина в заливе квартир первого этажа вашего дома не установлено. С. М. Недобежкину рекомендовано избегать бытовых конфликтов с соседями".

После того, что случилось в апреле 1998 года, семья Недобежкиных прекратила свое постоянное проживание в неспокойном доме. И никто жильцов первого этажа ныне не заливает. Упрямая Мария Ивановна Камышова по-прежнему считает, что в этом "виноваты" милиционеры Сокуренко и Власов. Если бы не они, то ничего бы не было, и все стены ее квартиры, пропитанные "заливами", отделились бы от штукатурки.

Как уже говорилось, Мария Ивановна не видела, чтобы милиционеры били Костю, но она слышала, какими словами тот их встретил: "Вы знаете, козлы, куда приехали? У меня отец прокурор..."

Убежден, что инцидент 22 апреля не мог не произойти. И спровоцирован он именно пренебрежительным отношением к тем, кто находится этажами ниже -- разумеется, в широком значении. Да, есть люди, которые считают, что они на особом положении и к ним не применимы общие правила.

К сожалению, не приходит убежденность, что уголовное дело, возбужденное в отношении Власова и Сокуренко, призвано остановить существующий беспредел в милицейской среде. Либо хотя бы как-то повлиять на этот "процесс". Наоборот. Уверен, что уголовное дело возникло потому, что потерпевший -- сын прокурора, а не потому, что милиционеры превысили свои полномочия. Да и что за превышение? У нас милиционеры в человека стреляли, а прокуратура закрыла дело. Молодая женщина в "трезвяке" была избита, 26 кровоподтеков на теле, сотрясение головного мозга, и в больнице пролежала тоже свыше 20 дней, но прокуратура даже и возбуждать дела не стала. Не те дети пострадали? Значит, ментам надо срочно научиться распознавать, кто есть кто. Это их задача? Но если так -- ни один милиционер не решится приехать по вызову какой-нибудь Марьи Ивановны. Вдруг ее обидчик -- чей-то сын или чья-то дочь? Уж пусть сидит старушка со своими гражданскими правами у своей разбитой люстры.

Станислав ШАЛУНКИН

 "Богатей" №20 от 16.11.2000