В КПК при ЦК КПСС От членов КПСС, знавших покойного И. Б. Зязикова

М. БОТАЕВ, Е. И. РЯБОВ, В. П. ПЕНКНОВИЧ, Н. А. ОЛЕНЬ, 3. А. ЦОКОЛОЕВА, С. П. ПИСАРЕВ

18 июня 1956 г.
г. Москва

Мы знали И. Б. Зязикова по совместной работе в Горской республике. Многие из нас лично присутствовали на процессе Верховного Суда РСФСР в 1932 году. Все мы знаем обстоятельства, приведшие к его клевете и гибели. Подтверждаем, что он был честным и преданным коммунистом и совершенно невиновен в приписывающихся ему террористических актах и других контрреволюционных преступлениях.
Присоединяемся к ходатайству его жены о посмертном восстановлении в партии и просим при рассмотрении этого вопроса нас вызвать.

А. С. ЛЬЯНОВ, ветеран партии и труда
(1989 г., август)
Речь у нас пойдет о Зязикове Идрисе Бейсултановиче, которого я знал лично с 1923 года, когда он был секретарем Горского обкома ВКП(б) и председателем ЦИКа Горской народной республики. Мне пришлось быть у него в обкоме. Он меня принял очень хорошо. Тогда секретари обкомов были очень просты в обращении и доступны всем. 1923 год — это был последний год Горской республики. В январе 1924 года Горская республика была расформирована. Из ее состава вышли две автономии. И образовали автономные области — Ингушскую и Осетинскую.
Идрис Бейсултанович Зязиков был секретарем Ингушского обкома партии. Как человек, он был, безусловно, выдающейся личностью, невероятно умен, кристальной чистоты, высокой политической грамотности.
Этот человек вполне мог заменить многие десятки выдающихся политических деятелей того времени. К нему с колоссальным уважением относились такие деятели, как Орджоникидзе, Киров.
В конце 1928 года бюро Северо-Кавказского краевого комитета партии под председательством Андреева вынесло постановление о передаче Ингушской столицы г. Владикавказа в состав Северной Осетии. Зязиков Идрис не подчинился этому решению, как и ранее, опротестовал решение Северо-Кавказского крайкома о передаче г. Владикавказа Северной Осетии, несмотря на то что оно исходило от Сталина и Андреева. Именно этой несговорчивостью секретарь Ингушского обкома Зязиков И. Б. подверг себя дальнейшим репрессиям.

И. М. БАЗОРКИН, писатель
(1989 г., август)
Зязикова Идриса я знаю с детских лет. Учиться я начал в 1924 году в Ингушском педагогическом техникуме и тогда на открытие техникума к нам приезжал Идрис Зязиков. Беседовал с нами. Конечно, я сейчас не все могу вспомнить. Можно предполагать только, что беседа была очень вдохновляющей. И лозунг над нашим техникумом был один: «Несите свет и знание в ущелье гор». С этим лозунгом мы учились, жили и прошли по жизни.
Я помню момент, когда проходила IV конференция Ингушской партийной организации. Зязиков Идрис был секретарем Ингушского обкома партии. Это было после того, как Горская республика разделилась на два обкома — Ингушский и Осетинский. Секретарем Ингушского обкома стал Зязиков Идрис.
И вот на этой партийной конференции мы, педтехникумовцы, должны были приветствовать делегатов.
Я помню, мне сочинили какую-то речь, я ее и произнес на конференции. Я понимал, что говорю. Правда, одну фразу не понимал. И долго она оставалась для меня не известной. Я просил обратить на нас сугубое внимание. Значение слова «сугубое» я узнал значительно позже. На конференции мы провозгласили почетным пионером Идриса Зязикова, и я повязал ему галстук. Это был очень милый, доброжелательный человек.
У нашего народа существуют присказки, рассказы о похоронах. На похоронах о человеке говорят что-то хорошее. Когда хоронили Дошлуко Мальсагова, люди сказали, что мы хороним не Дошлуко, а ум ингушского народа. Точно также, когда хоронили Орцхо Мальсагова, люди сказали, что мы прощаемся с ингушской честностью. Так вот, если бы смерть Идриса Зязикова случилась на территории и в среде нашего народа, то можно было бы сказать, что ингуши прощаются с самым порядочным человеком из своего народа.
Это был в высшей степени удивительный человек!
Я помню такой момент. В Ростове учились несколько человек, наших ингушей. В медицинском институте. Путем наветов, каких-то заявлений им всем нашли компрометирующее происхождение и решили отчислить из института. Это были сестры Тутае-вы, которые в Отечественную войну были чуть ли не героями войны. Погибшие Ася и Нина Тутаевы, всю войну прошедшие в санитарном поезде. Пошев Алаудин — первый ингушский врач, и другие. Так вот, их, как детей офицеров, хотели отчислить из института. Но Зязиков срочно созвал бюро обкома и сказал: «Товарищи, не важно то, какого эти люди происхождения. Важно то, что они ингуши и смогут с больными разговаривать на родном языке. Нам важно, чтобы наши люди были врачами.
Этих людей надо оставить, и пусть они учатся...»

ЕФРЕМ ЭШБА
Дело Зязикова возникло в 1929 году или 1930-м. Зязиков, в то время секретарь Ингушского обкома ВКП(б), обвинялся в убийстве по политическим мотивам бывшего секретаря того же обкома Черноглаза.
Решением Верховного суда РСФСР Зязиков Идрис был приговорен к расстрелу с заменой 10 годами концлагеря. В связи с тем что в деле Зязикова, слушавшемся в Верховном суде, были допущены существенные промахи, прямая фальсификация в отношении одного из самых видных национальных горских работников, мы, т. е. я, Тахо-Годи, Орджоникидзе, Бутаев и ряд других, подписали заявление на имя Сталина и в ЦКК о том, что Зязиков И. Б.— честный и порядочный коммунист-ленинец, преданный делу революции, подлинный интернационалист, что он никакого отношения к фабрикуемому ему обвинению не имеет. Зязиков И. Б.— противник всяких политических афер, направленных против народа. Беззаконие в отношении Зязикова И. Б. недопустимо!..
Мы ликовали, когда Зязиков Идрис был оправдан, и не скрывали это. И действительно, по этому поводу мы устроили вечеринку в г. Москве на квартире у Зязикова И. Б., где собрались его близкие друзья...

А. К. АЛИБЕКОВ, профессор, участник гражданской войны на Северном Кавказе, первый организатор советского здравоохранения в Ингушетии
20 августа /959 г. г. Баку.
Считаю своим долгом с благоговением упомянуть здесь имена видных деятелей, членов Коммунистической партии, выдвинутых из среды ингушского народа в исторические дни борьбы за свободу и за Советскую власть, как товарищи Зязиков Идрис, Албогачиев Юсуп, Гойгов Гамид, Горчханов Али и другие, с которыми совместная работа по борьбе с контрреволюционными силами, а затем и по мирному строительству сблизили и связали меня крепко. Это были стойкие, мужественные коммунисты, выразители дум и чаяний горской бедноты. Они явились подлинными вдохновителями и организаторами народных масс вокруг знамени Ленина, преданными делу освобождения угнетенных масс, народов от произвола и бесправия. Светлая память о самоотверженной деятельности упомянутых выше товарищей-коммунистов, пламенных патриотов своей родины, отдавших свои силы и жизнь за свободу, бескорыстному служению народу, сохранится в моей памяти до конца моей жизни.

Зязиков Идрис
Одним из создателей партийной организации в Ингушетии является Зязиков Идрис Бейсултанович, по происхождению -сын учителя Назрановской горской двухклассной школы Бейсул-тана Зязикова, из крестьян селения Барсуковского Назранов-ского округа Терской области. Зязиков Идрис родился в 1896 году в крепости Назрань, где была расположена Назрановская горская школа, и по достижении им школьного возраста обучался в этой школе, а по окончании ее поступил в 3-й класс 1-го реального училища в г. Владикавказе. В 1914 году по окончании реального училища Идрис Зязиков поступает в Московский сельскохозяйственный институт (в котором были преобразования после студенческих волнений, Петровско-Разумовская с.-х. академия в 1910 году). В период своего обучения в стенах Московского с.-х. института Идрис Зязиков завязывает связи с революционно настроенной частью студенчества, особенно из числа уроженцев Кавказа, и в частности со студентами Московского университета абхазцем Ефремом Эшбой (член РСДРП (б) с 1914 года), Уллубием Буйнакским, Алибеком Тахо-Годи, Юсупом Льяновым, Магомедом Арсахановым, студентами Московского коммерческого института (ныне институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова) Гапуром Ахриевым (с которым до самой смерти последнего его связывала тесная дружба), Гаруном Саидо-вым, Магомедом Далгатом, Ибрагимом Алиевым и др., читает очень много различной марксистской литературы (в том числе и нелегальной) и усиленно работает над собой. В период студенческих каникул, ставя перед собой задачу принести возможно большую пользу своему крайне отсталому народу, Идрис Зязиков заведует опытным полем Терского союза учреждений мелкого кредита в Назрани и корреспондирует в газету «Терек», редактируемую С. М. Кировым, разоблачая злоупотребления царской администрации в Ингушетии.
В 1917 году Зязиков вместе со студентом Строгановского художественно-промышленного училища Хаджи-Бекиром Ахриевым и другими товарищами принимает активное участие в Февральской революции по городу Москве, устранении и аресте жандармерии и полиции и замене их на рабочих окраинах г. Москвы рабочей милицией. Летом 1917 года он возвращается на родину и здесь целиком уходит в общественную работу. Став членом Ингушского Национального Совета и будучи свидетелем намечающегося сговора верхушки ингушского кулачества с главарями казачьей контрреволюции на Тереке, имевшего цель задержать «триумфальное шествие с властью на местах», Идрис Зязиков беспощадно их разоблачает. Наряду со своим другом Гапуром Ахриевым, единственным ингушом — членом Владикавказского Совета рабочих и солдатских депутатов, уходит в работу по организации трудовых масс в Ингушетии и последующей советизации Терека. С начала 1918 года Идрис Зязиков работает в Терском областном народном Совете в качестве инструктора по организации органов Советской власти в Ингушетии. В августе 1918 года он принимает активное участие в подавлении бело-'вардейского восстания в городе Владикавказе и в начале октября 1918 года вместе с тт. Бексултаном Костоевым, Али Горч-хановым, Эглау Чабиевым, Мажитом Банхаевым, Хусейном Альмурзиевым, Хасаном Албогачиевым, Аббасом Яндархано-вым, Джамалдином Арсамаковым, Зарахметом Мартазановым, Мударом Алиевым, Абдул-Гамидом Гойговым, Азирханом Ма-макиевым вступает в ряды РКП (б) и тем самым наряду со старейшим большевиком, вступившим в ряды партии еще задолго до революции, в тот период, когда большевистская партия находилась еще в подполье, кадровым рабочим — токарем по металлу Юсупом Албогачиевым создает крепкое ядро коммунистов и кладет основу партийной организации в Ингушетии. В дальнейшем это ядро усиливается еще рядом приехавших на родину, но вступивших в партию в других местах Советской России ингушских товарищей, как товарищи Хамзат Гастемиров, Берда Евло-ев, Магомед Альтемиров и другие. В 1919 году уже в условиях антиденикинского подполья вступают в партию в Ингушетии Га-пур Ахриев, Иналук Мальсагов и др.
В период деникинщины Идрис Зязиков работает вместе с т. Серго (Г. К. Орджоникидзе) и другими руководителями Терской и Северо-Кавказской организации компартии сперва в Горной Ингушетии, единственном, кроме Нагорной Чечни, уголке Северного Кавказа, не признавшим власти Деникина и сохранившим власть Советскую, а затем в подполье в Плоскостной Ингушетии, где он становится секретарем комсомольской организации, работая среди ингушских трудовых масс (руководитель организации — Эглау Чабиев). В мае 1919 года Зязиков едет для связи с подпольщиками-коммунистами в Дагестан и случайно спасается от ареста в момент задержания Дагестанского подпольного областного комитета под председательством Уллу-бия Буйнакского. Благодаря работе коммунистов и трудовых масс Ингушетии, при активном содействии руководителей отряда красных партизан в Горной Ингушетии Хизира Орцханова, Идриса Сапралиева и других, сорвали погрузку в вагоны силой и угрозами мобилизованного белыми воинского эшелона из ингушей, направлявшегося на Царицынский фронт. В последовавшем затем антиденикинском восстании сел. Сурхахи, Экажево и Насыр-Корта все подпольщики-ингуши и партизанский отряд, созданный в горах Чечено-Ингушетии из русских красноармейцев и грозненских рабочих под командованием Н. К. Гикало, А. Ф. Носова, приняли активное участие. После сожжения этих селений и подавления деникинцами ингушского восстания и усиления белогвардейской репрессии Зязиков на короткое время эмигрирует в Закавказье, но в скором времени по заданию Горской секции Бюро Кавказского краевого комитета РКП (б) возвращается на подпольную работу в Ингушетию и ведет ее вместе с другими ингушскими коммунистами, неустанно организуя и сплачивая трудовые массы вокруг Советской власти. Подпольная организация поддерживает тесную связь с ингушскими повстанцами в горах (отрядом Хизира Орцханова), с антиденикин-скими повстанческими организациями в Осетии (керменистами) и со штабом Терской областной группы красных повстанческих войск, руководимых Н. Ф. Гикало, А. Ф. Носовым, А. Е. Костери-ным, Султаном Дудаевым и др. В конце января 1920 года, предвидя неизбежный и близкий крах деникинщины, штаб Терской областной группы красных повстанческих войск намечает состав будущих органов Соввласти на Тереке (т. н. ревкомов) и состав ингушского ревкома, куда входят: Ахриев Гапур, Костоев Бек-султан, Албогачиев Юсуп, Гойгов Абдул-Гамид и Зязиков Идрис. Все они, за исключением Г. Ахриева (бывшего в этот период в Баку в подполье и тяжело болевшего сперва сыпным, потом возвратным тифом, от которого он и умер в день советизации Азербайджана 28 апреля 1920 года), находились в Ингушетии и работали в массах. Благодаря их работе наряду с партизанским отрядом Хизира Орцханова, в горах был создан уже на плоскости и другой крупный партизанский отряд Эльмурзы Гули-ева. Эти отряды создают для белогвардейских войск генерала Эрдели угрозу отрезать их пути отхода в меньшевистскую Грузию и тем самым ускоряют очищение и района Владикавказа. В очищенной от белогвардейцев Терской области до прибытия Гапура Ахриева из Закавказья выполнение обязанностей председателя ингушского ревкома по предложению Серго было возложено на т. Шадиева Эглау, скоро выбывшего в Ростов-на-Дону для организации Транспортной чрезвычайной комиссии ж. д. Поэтому вследствии смерти Г. Ахриева обязанности председателя ингушского ревкома были возложены на Зязикова Идриса, проработавшего весь 1920 год на этом посту так же неустанно и преданно, как и на любом другом посту, который ему поручала партия. С момента образования Горской Автономной Социалистической Советской Республики И. Зязиков был избран в состав президиума Горского Центрального Исполнительного Комитета Советов и назначается последним на чрезвычайно ответственный в тогдашних условиях пост — народного комиссара по внутренним делам. Будучи на втором съезде Советов ГАССР избранным в новый состав Горского ЦИКа, он становится председателем последнего и выполняет эту работу вплоть до февраля 1924 года, когда после очередной Горской областной партконференции становится членом Горского обкома РКП (б) и избирается секретарем обкома (в то время структура парторга-нов была несколько иная и секретарь был тогда один).
После ликвидации Горской республики и выделения из нее автономных областей в августе 1924 года Зязиков возглавляет Ингушскую областную парторганизацию, будучи сначала секретарем ингушского областного оргбюро РКП (б), а затем и секретарем Ингушского обкома РКП (б), где работает до 1929 года.
«Я работал ряд лет еще в период своего пребывания в комсомоле вместе с этим замечательным, вдумчивым и принципиальным, обладавшим глубокой марксистско-ленинской подготовкой человеком в Горском ЦИКе в 1922—1923 гг., а затем и в аппарате ингушского обкома ВКП (б), и меня, как и других моих товарищей по работе, всегда глубоко поражали и приводили в восхищение его огромное трудолюбие и настойчивость в деле овладения марксистско-ленинской теорией. Я помню, с каким восторгом отзывался об Идрисе Зязикове мой безвременно погибший
друг, такой же тогда молодой коммунист, как и я, Азамат Шади-ев после совместного с ним пребывания на Северо-Кавказских краевых курсах марксизма, в 1925 году созданных для ответственных партийных и совработников Северо-Кавказского края по идее А. И. Микояна». «...А Идрис был выдающимся слушателем. Он был головой выше всех нас и шел наравне с нашими лекторами, тоже очень серьезными и яркими людьми...» Так же отзывалась о нем и К- Дагаева, инструктор С.-К. крайкома РКП (б), жена тоже яркого человека, стойкого и глубоко принципиального большевика Мусы Кундухова, краснознаменца и одного из героев гражданской войны в Дагестане, погибшего в Чечне в период коллективизации от руки классового врага. Точно так же и Муса Кундухов был такого же высокого мнения, как и Дагаева. Происходя из небольшого по своей численности ингушского рода, что в тогдашних условиях родовых отношений, опутывавших своими узами всю Ингушетию и все стороны социальной жизни ингушского народа, Идрис неустанно работал над подъемом материального и культурного уровня трудовых масс, над углубленной советизацией ингушской деревни, всегда умел найти именно то звено, ухватившись за которое можно было бы поднять всю цепь. В этом смысле все заседания ингушского обкома, проходившие под председательством И. Зязикова, были очень показательны и служили своеобразной школой правильной марксистско-ленинской оценки явлений общественной жизни. Несмотря на то что Идрис Зязиков был головой выше всех нас, тем не менее, будучи исключительно скромен и непритязателен, он никогда не навязывал нам своего мнения, но терпеливо старался вместе с нами выяснить все обстоятельства, т. е. чтобы в результате именно такого, я бы сказал, «исследовательского подхода» мы бы сами подошли к верному решению. Но И. Зязиков умел быть и непримиримым, а это всегда бывало в случаях какого-либо отступления от правильной партийной линии. Тут он был беспощаден и спуску не давал. Никогда этот человек не согрешил против своей совести коммуниста и, отличаясь редким бескорыстием, никогда для себя лично ничего не искал. Меня, несколько лет работавшего бок о бок с Зязиковым и под его руководством и так же, как и он, выходца из мелкобуржуазной среды, всегда изумляло то обстоятельство, насколько глубоко этот человек был проникнут и чисто пролетарской психологией, и классовым чутьем истинного индустриального рабочего. Все это создавало Идрису не только безграничный авторитет в трудовых массах Ингушетии, но и огромное уважение и любовь осетинских, русских и других, и вобще всех тех, кто с ним сталкивался и работал или хотя бы знал его. Я не встретил ни одного человека из числа людей, знавших Зязикова и кто бы не отзывался с высокой похвалой об уме и большевистской принципиальности Идриса. В работу этот человек уходил целиком и совершенно забывал о своих личных потребностях. Я вспоминаю
и такой случай: один из ингушских кулаков, занимавшийся и ростовщичеством в первые годы нэпа, к сожалению пробравшийся и в ряды партии, а впоследствии разоблаченный и исключенный, заявил в моем присутствии другому такому же проходимцу-кулаку, бывшему в царские времена долголетним сельским старшиной и полицейским урядником: «Ну что это за секретарь, начальник, который и внешнего вида начальника не имеет, с вечно искривленными каблуками от постоянного хождения пешком, сосунок какой-то из маленькой незначительной фамилии («тейпы»)». Помню и такой случай: в августе 1924 года в селении Ба-зоркино на всенародном празднике, посвященном выделению Ингушетии в отдельную автономную область, группа ингушских бандитов во главе со своими вожаками, протиснувшись в первые ряды и поднявшись на трибуну, заявили о том, что они устали от бандитской жизни, разоружаются и просят их не преследовать за прошлые грехи. Один из почетных стариков, стоявших на трибуне, Маас Берсанов, исходя из ингушских обычаев выразил им из чувства вежливости благодарность за их речи. Тут же взяв слово, Идрис Зязиков со всей резкостью и большевистской прямотой обрушился на этих бандитов, обратившись к собравшейся тысячной толпе: «Маас абсолютно не прав. За что же этим бандитам выражать благодарность?! Разве только за их долголетние разбои, кражу скота, конокрадство у своих ингушских и соседних, братских нам осетинских, кабардинских и русских крестьян-бедняков, за убийство честных советских людей, за различные, такие же тяжкие преступления? Так за это не благодарность полагается, а беспощадный расстрел! Я от лица Советской власти, трудового народа открыто заявляю здесь, что мы расстреливаем и будем расстреливать за подобное преступление. Но если вы,— громко обратился он к тут же стоявшим на трибуне бандитам,— искренне раскаиваетесь в своей преступной деятельности и хотите честным трудом в дальнейшем пассивно исправить причиненное вами зло, то я также заявляю здесь вам, что Советская власть за вашу прошлую преступную деятельность мстить вам не будет. Адрес ингушского обкома во Владикавказе вам скажет всякий, да вы и сами без этого его знаете хорошо. Приходите в обком, и там вместе с областным ревкомом и представителями ОГПУ мы рассмотрим ваше заявление, учтем вашу просьбу и насколько она искренняя. А здесь вам, на празднике трудового ингушского народа и его братьев — гостей из соседних республик и областей,— делать нечего. Уходите отсюда!» Работая под руководством Зязикова много лет, я неоднократно удивлялся и необычайной работоспособности его, тщательному и всестороннему изучению вопроса, в результате которого всегда следовало глубоко продуманное решение, необычайной личной скромности и полному отсутствию зазнайства и того, что В. И. Ленин называл в свое время «ком-чванством», его исключительной чуткости и бережному отношению к любому мало-мальски полезному работнику, хотя бы последний и значительно уступал бы ему как по уровню марксистско-ленинской подготовки и жизненному опыту, так и по своей общей культуре. Я помню Зязикова, как он терпеливо и настойчиво учил тогдашних секретарей обкома комсомола Баркинхое-ва, Эсмурзиева и других комсомольских работников, председателя Пригородного райисполкома Хусейна Льянова, ряд работников ингушского областного исполкома, работников женского отдела и т. д., никогда не навязывая им своего мнения, но стараясь убедить их, чтобы они сами уже, в результате всестороннего обдумывания того или иного конкретного вопроса, принимали бы и правильное решение, и проверяли бы его воплощение в жизни. Но повторяю: Идрис Зязиков был глубоко партийным и принципиальным человеком, и всякое, хотя бы даже малейшее, отступление от генеральной линии партии вызывало у него резкий протест, и он всегда вел решительную борьбу против такого явления. Идрис Зязиков был партийным работником в духе лучших традиций нашей славной большевистской партии, партийным работником, выкованным именно в ленинском духе (а перед В. И. Лениным, с которым он имел счастье в свое время несколько раз встречаться, он благоговел, считая его для себя лучшим образцом и революционера и человека), и сегодня, когда мы отмечаем 65-летие со дня рождения Идриса Зязикова и вспоминая, к сожалению, его короткий жизненный путь (неполный 41 год), ту огромную работу, которую он, стоя во главе Ингушской парторганизации, провел по советизации ингушей и по восстановлению вконец разрушенного белыми бандами народного хозяйства, по подъему дела народного образования, по пробуждению ингушских женщин к развитию, пионерскому и комсомольскому движению в Ингушетии, мы помянем добрым и теплым словом замечательного сына чечено-ингушского народа и призовем юношей и девушек Чечено-Ингушетии продолжить дело Зязикова и его товарищей, чтобы вывести нашу республику к быстрейшему и дальнейшему расцвету народного хозяйства и еще большему расцвету национальной по форме и социалистической по содержанию культуре, с тем чтобы еще и еще больше принять акивное участие в деле скорейшего построения коммунистического общества.

• Гость5892