| |
Это был период наибольшего прогресса
во всех сферах жизнедеятельности Ингушской автономной области: и
в сельском хозяйстве, и в промышленности, и в социальной сфере.
И тем не менее он выступил на бюро с самокритичным докладом, который,
как всегда, отличался конкретностью, анализом состояния дел в области,
убедительностью.
Свою речь Идрис Зязиков начал с того, что Ингушская автономная область
является сельскохозяйственным районом. Население сплошь крестьянское,
и сельское хозяйство служит основой всей экономики области. Посевная
площадь к 1927 году (а заседание бюро крайкома партии проходило
6 мая 1927 года.— А. Я.) была восстановлена в размере 89 процентов
по отношению к 1913 году. В отношении рабочего скота имелось превышение
довоенного уровня на 13 процентов, крупного рогатого скота на 22
процента.
Вместе с тем сельское хозяйство области, несмотря на отмеченные
и другие имевшиеся достижения, является отсталым. Поэтому дальнейшая
работа по развитию сельского хозяйства была возможна только на основе
ее перестройки. «Эта задача становится острой, тем более сейчас,—
подчеркнул И. Зязиков.— Ведь количество земель, удобных для пахоты,
ограничено, и даже те запасы, которые имеются, расположены в безводном
Алханчурском районе. Поэтому вся дальнейшая работа по развитию сельского
хозяйства связана с перестройкой этого хозяйства в смысле улучшения
качества обработки земли, повышения урожайности и товарности. Эта
работа требует, несомненно, и значительных государственных средств,
ибо при существующем уровне сельского хозяйства у крестьянства не
может быть достаточно средств, чтобы справиться с этой задачей.
Та помощь, которая оказывалась нами из местного бюджета в 1924/25
году, выразилась в 130 тыс. рублей, а в прошлом году в 103 тыс.
рублей. Сюда не входит сельхозкредит, который за эти годы был дан
областью в размере около 380 тыс. рублей,— эта помощь, конечно,
недостаточна. Большая помощь требуется для бедняцких хозяйств.
Процесс восстановления сельского хозяйства сейчас сопровождается
расслоением среди крестьянства. Причем это расслоение несколько
разнится от этого же процесса по всему Союзу. Здесь мы имеем увеличение
беспосевных, некоторое увеличение безлошадных (по Союзу обратное)
и, наряду с этим, рост зажиточных хозяйств.
Объяснение такому процессу нужно искать, во-первых, в том, что та
уравниловка, которая в ходе гражданской войны была проведена по
всему Союзу, не коснулась наших сел. Гражданская война по Союзу
не сопровождалась внутренней борьбой в нашем селе. Кроме того, в
ходе гражданской войны около 30 процентов всех хозяйств были разгромлены.
В связи с этим более зажиточные хозяйства вошли в полосу нэпа более
крупными. Бедняцкие хозяйства встретили нэп более подорванными.
Материальная помощь, которая оказывалась бедняцким хозяйствам, была
очень ничтожна, выражалась она примерно в тех 35 тыс. рублей, которые
раздал в прошлом году по специальному бедняцкому кредиту, и 15 тыс.
рублей этого года (тоже специальный кредит) и части тех обычных
кредитов по линии банка, которые также пошли этим хозяйствам.
Если принять во внимание большой процент разрушенных хозяйств, то
этой помощи недостаточно, процесс дальнейшего обнищания части бедняцких
хозяйств еще не остановлен, здесь помощь должна быть усилена».
Восстановление промышленности сопровождалось незначительным увеличением
количества работающих (около 40 человек) и заметным улучшением материального
положения рабочих. В 1927 году заработная плата выросла на 43 процента
по сравнению с 1925—1926 годами.
Идрис Зязиков отметил в своем докладе взаимосвязь между хозяйственным
подъемом, социальными процессами, которые этот подъем сопровождают,
и активностью общественной жизни. «Во-первых, в сильном росте активности
масс. Затем на почве того строительства, которое было проведено
за эти годы после выделения в автономную область (т. е. за три года.—Л.
Я.), мы имеем определенный рост и укрепление авторитета партии и
власти среди масс. Наконец, обострение социальных противоречий между
различными слоями крестьянства, начавших принимать определенную
форму классовой борьбы. Последнее является новым для нашего села,—
отмечает И. Зязиков.— Гражданская война почти не коснулась ингушского
села. Кулацкие элементы, которые в ауле имелись, да есть и сейчас,
открыто не выявляли своей классовой физиономии, а прятали ее под
родовым и религиозным покровом. Сейчас мы уже видим, что кулацкие
элементы начинают уже организовываться по классовому принципу, открыто
стали блокироваться с духовенством и отдельными руководителями сект
и не скрывают своей враждебности к политике Советской власти, особенно
хозяйственной».
Переходя к освещению социально-политических проблем, секретарь Ингушского
обкома партии отметил, что в области работы среди женщин имеется
оживление, выражающееся, во-первых, в поднятии работы производственых
женских школ и улучшении их состава: ими охвачено 116 женщин, причем
женщины замужние, в отличие от предыдущего состава, когда большинство
было подростков. Организовано 6 сельскохозяйственных артелей, охватывающих
до 125 женщин. Около 120 женщин вовлечено в советы разных уровней.
В довольно тяжелом положении оказалась комсомольская организация,
которая в тот период переживала определеный кризис. Связано это
было с тем, что комсомол в прошлые годы рос быстро и недостаточно
регулировался. В результате в его составе оказалось много переростков,
опорочивших себя элементов. Неудовлетворительная работа внутри комсомольской
организации, слабость актива при быстром количественном росте привели
к падению дисциплины, развитию хулиганства, особенно с оружием.
Принятие жестких мер по чистке и разоружению довольно сильно ударили
по комсомолу: организация уменьшилась на 48 процентов, произошел
упадок настроений в организации.
Достаточно оптимистично был настроен, несмотря на свою роль проверяющего,
содокладчик — инструктор Северо-Кавказского крайкома партии Ханукаев.
Довольно лестную оценку дал он работе возглавляемого Идрисом Зязиковым
обкома партии. Чего стоят его высказывания, что он побывал во всех
национальных областях и почти все их обследовал, и что самое положительное
впечатление на него произвела работа Ингушского обкома партии. «Если
мы возьмем протоколы Ингушского обкома,— говорит Ханукаев,— то в
них я нашел освещение всех актуальных вопросов области. Потом мы
видим там некоторый рост актива. Если мы возьмем состояние актива
Ингушетии два года тому назад и теперь, то увидим, что у них уже
имеются попытки сажать в каждой ячейке хотя бы одного товарища,
более или менее политически развитого, который мог бы ориентироваться
и разбираться в текущих политических вопросах.
Ингушский обком выделяется своим желанием охватить все недочеты
и по мере возможности их устранить. Эти моменты в деятельности Ингушского
обкома говорят о том, что организация со временем выровняется.
Недочеты: в составе партии мало бедняков; там, где слабые работники,
там надо не столько задания давать, сколько больше проверять их
выполнение».
В обсуждении доклада и содоклада выступили заведующий организационно-пропагандистским
отделом крайкома партии Коршунов, председатель Северо-Кавказского
крайисполкома Богданов. Они также отметили в целом положительную
работу обкома партии.
А Коршунов подверг критике краевые органы, обвинив их в навязывании
форм и методов работы русских округов национальным областям (оказывается,
эта проблема, актуальная и в наше время, имеет почти вековую историю.—
А. Я.). Он также отметил, что «пропагандистские кадры в национальных
областях до сего времени не закрепляются и их воспитание идет слишком
слабо. Я думаю, что на эту сторону работы, на создание национального
пропагандиста, надо будет тоже обратить внимание. Относительно ликвидации
неграмотности на русском языке и родном у многих товарищей есть
убеждение, что ликвидировать неграмотность надо главным образом
на русском языке. Такое мнение тут имеется, что я, мол, зная свой
язык, дальше Назрани, Прохладной не могу поехать. Совершенно неверная
установка.
Мы можем и должны проводить дело национального просвещения на родном
языке. Без этого мы не уйдем далеко в деле просвещения горских народных
масс. Что касается конкретно Ингушского комитета, там дело не хуже,
чем в других национальных областях.
Общий недостаток сил, средств и объективные условия не дают это
дело развить, но за этот год работа, несомненно, сильно сдвинулась.
Это большой положительный результат внимательного отношения ингушского
обкома к вопросам народного просвещения».
По докладу И. Зязикова выступил также председатель Северо-Кавказского
крайисполкома Б. С. Богданов, который остановился на проблемах неустроенности
взаимоотношений, пограничных споров с соседними округами и областями,
и отметил, что пограничные споры идут между Ингушетией и Кабардой,
Осетией и Ингушетией из-за Курпской дачи. «ВЦИКом установлена твердая
граница,— сказал он.— Наша попытка провести в этих спорных местах,
особенно между Кабардой и Ингушетией, среднюю примирительную линию,
которую... крайисполком наметил на одном из своих заседаний, отменена
Президиумом ВЦИК, и даны твердые указания о проведении границы так,
как она была намечена ВЦИКом.
Я думаю, что здесь не стоит говорить о взаимоотношениях с соседними
округами и никто об этом не говорил, но если в резолюции это имеет
место, то должен указать, что то поручение, которое собираются дать
фракции крайисполкома о ликвидации этих пограничных споров, оно
не может быть выполнено в порядке работы исполкома: ибо все, что
можно было бы проделать, здесь проделано и твердые решения центра
мешают более правильно разрешить этот вопрос».
Естественно, что после всех выступлений по обсуждению доклада заключительное
слово дают основному докладчику, чем всегда пользовался Идрис Зязиков.
Ведь он докладывл не для «галочки».
Четкий, аргументированный, построенный на фактах из практической
жизни доклад предусматривает принятие постановления или резолюции,
направленных на дальнейшее улучшение и совершенствование работы.
А для этого требуется пояснение по тем вопросам, которые неверно
восприняты и истолкованы выступавшими.
Заключительную речь Идрис Бейсултанович начал с разъяснения положения
с батрачеством: в то время в Ингушской области батрачество было
пришлое, текучее, неместное. Ни одного ингуша среди него не было.
И такой состав батрачества затруднял работу, но вовлечение его в
организацию необходимо, так как в его числе имелся значительный
процент бывших белых, бандитов. Поэтому когда подходишь к приему
этих батраков, то надо было особенно внимательно и осторожно смотреть,
что они представляли из себя в прошлом.
Переходя к вопросам бедности и землеустройства, Идрис Зязиков заметил,
что было бы лучше, если бы инструктор Северо-Кавказского крайкома
партии Ханукаев, производивший обследование Ингушской автономной
области, лучше в этом разобрался. Дело в том, что земельные отношения
внутри аула остались почти те же, какими были до революции, т. е.
распределение земли происходило по кварталам, а не по социальному
признанию.
«Вопросы землеустройства чрезвычайно сложны и щепетильны. На этом
действительно можно сесть в лужу,— отмечал И. Зязиков.— Чем затрудняется
этот вопрос? Тем, что при землеустройстве надо особенно бояться,
чтобы на почве землеустройства не отшатнуть середняцкую массу и
не сплотить ее с кулачеством. Эту сторону надо предвидеть. Тов.
Ханукаев говорит, что из-за невнимательности к земельному вопросу
беднота до сих пор не устроена. Это не верно. (Здесь реплику бросил
председатель крайисполкома Богданов: «У вас плохое землеустройство».
На что получил ответ: «Это наследство нам осталось, и мы его не
можем распутать, как хотим».— А. Я.)».
«Этот вопрос связан с мелиоративными работами, с кредитами для бедноты,
этот вопрос связан и с теми работами по землеустройству, которые
надо проделать,— продолжил свою речь секретарь Ингушского обкома
партии.— Этот вопрос не настолько маленький, не настолько легкий,
чтобы мы его могли быстро разрешить.
В отношении горцев мы сделали все, что можно было сделать. С гор
на плоскость мы переселили около 12 тысяч крестьян, причем преимущественно
эти переселенцы — бедняки. Им передали все имущество станиц, передали
сады и т. д. Из этого видно, что для землеустройства бедноты было
сделано то, что могли за это время.
Мы все силы напрягли к тому, чтобы из бюджета больше бросить средств
на строительство. В прошлом году (1926.— А. Я.} мы на это дело бросили
434 тыс. рублей, тогда как по бюджету было назначено 250 тыс. В
этом году было назначено 150 тыс. рублей, а мы из бюджета на строительство
бросаем 343 тыс. рублей. Но все-таки эти средства недостаточны перед
лицом тех нужд, которые мы имеем по всем линиям. Разрешить этот
вопрос без изменения системы и структуры самого аппарата невозможно.
На строительство средства выделять необходимо, так как это основная
задача».
Резкой критике подверглась деятельность краевого финансового управления,
которое проводит неправильную линию. При сокращении своих филиалов
на местах образовывающиеся при этом сбережения (экономия) крайфинуправление
оставляет у себя. На этот счет имелось специальное письмо ЦК ВКП
(б) за подписью Сталина, где указано, что средства, сберегаемые
за счет упрощения аппарата, должны оставаться в пределах автономных
областей и республик и пускаться на производственные нужды этих
областей. Несомненно, это решение соответствующим образом заинтересовывало
районы в сокращении аппарата, а линия крайфинуправления расходилась
с этой директивой и осложнила работу по управлению аппарата.
Идрис Зязиков не согласился с оценкой т. Ханукаева, который заявил,
что перевыборная кампания в нашей области прошла под углом родовой
борьбы. «Ни в какой мере нельзя будет доказать, что перевыборная
кампания в национальных областях прошла исключительно под углом
родовой борьбы,— оспаривал И. Зязиков и приводил аргументы.— Чем
объяснить, если родовая борьба доминировала над классовой, такие
факты, как срывание списков избирательных прав, отводы на квартальных
собраниях при намечании списка сельсоветов беднотой своих же однофамильцев
— кулаков, блок между кулаками, муллой и некоторыми руководителями
сект? Никак их не объясните. Здесь я говорил, что у нас сейчас социальные
противоречия, накапливавшиеся в ауле, начинают выливаться в форму
классовой борьбы. Это верно и это обнаружилось в данную выборную
кампанию. Они имелись, но они до сих пор скрывались родовыми отношениями.
Сейчас они уже более резко начинают выявляться в ауле. Раздел между
социальными группами принял открытые общественные формы — формы
классовой борьбы».
И в конце заключительного слова секретарь Ингушского обкома партии
воспользовался удобным случаем напомнить о принципиальном для нашей
области постановлении ВЦИК и его невыполнении по истечении продолжительного
периода времени: «Имеется постановление ВЦИКа о том, чтобы прирезать
от Сунженского округа определенную площадь земли, и этот вопрос
до сих пор не разрешен, хотя отмены этого постановления до сих пор
нет».
После этого была принята резолюция, где в основном отмечалась положительная
деятельность Ингушской областной парторганизации во главе с Идрисом
Зязиковым и рекомендации по дальнейшему совершенствованию партийного
руководства во всех сферах жизни Ингушской области.
Но на этом заседании бюро Северо-Кавказского крайкома партии не
завершилось. Обсуждению подлежали еще другие вопросы, проблемы.
|
|
