| |
На этот счет имелась специальная инструкция,
разработанная краевым избирательным комитетом. Она предполагала
деление по следующим пунктам и группам: бедняки, середняки и зажиточные.
Как отмечал в докладе «Предварительные итоги перевыборной кампании
Советов в крае в 1927 году» член бюро крайкома партии заведующий
организационно-распределительным отделом крайкома ВКП (б) Булатов,
к группе бедняков относятся все бедняки, которые освобождены от
сельхозналога — их 17% — и которые платят единый сельхозналог до
2 рублей.
Следующая группа, платящая от 2 до 15 рублей, делится пополам, причем
одна часть относится к беднякам, а вторая — к середнякам. Середняками
считаются крестьяне, которые платят сельхозналог до 15 рублей на
душу.
К зажиточным относятся те, которые платят свыше 15 рублей на душу.
Такое деление было введено впервые. На предыдущих выборах деление
было несколько иным. В частности, к беднякам относились те, кто
имел до 4 десятин земли, к середнякам относили имеющих до 16 десятин
земли, а у кого было свыше 16 десятин на двор посева были отнесены
к зажиточным.
И, подводя итоги перевыборной кампании, Булатов говорит: «...Считаю,
что в момент перевыборной кампании при подборе кандидатов в состав
сельсоветов и председателей мы особо большой ошибки не сделали.
Если у нас в прошлом году сельсоветы были так называемые середняцко-бедняцкие,
то в нынешнем году у нас бедняцко-середняцкие (40% Советов середняцких
и 55% бедняцких).
Я думаю, что никакого политического ляпсуса мы в этом вопросе не
сделали, никакой ошибки не допустили и состав членов сельсоветов
у нас представлен более-менее правильно. Если мы учтем, что общие
директивные указания ЦК и крайкома были направлены на необходимость
организации бедноты, на поднятие ее активности, введение на ответственную
руководящую советскую работу, и если под этим углом проходила вся
перевыборная кампания, то мы должны будем признать, что в нынешнюю
перевыборную кампанию мы имеем не минусы, а только плюсы».
Учитывая важность обсуждаемых проблем, заседание бюро крайкома продолжалось
два дня, и активность участников была необычно высокой.
Сколько было выступающих, столько было и мнений о подходах к перевыборной
кампании и ее результатах.
Секретарь Ингушского обкома партии Идрис Зязиков несколько изменил
своим принципам и взял слово не в числе первых, а в конце обсуждения
вопроса, т. е. в конце заседания бюро. Тем самым у него появилась
возможность провести сравнительный анализ предыдущих выступлений
и высказать свое мнение, исключая повторение.
Таким образом, Идрис Бейсултанович продемонстрировал свои знания,
опыт и умение ориентироваться в сложных жизненных ситуациях.
«Доклад и некоторые выступления по нему исключают друг друга...
Выступления Дорошева и Толмачева сводятся к тому, что основная партийная
директива о том, что перевыборная кампания должна послужить укреплению
между середняком и бедняком, не выполнена, на этом деле мы провалились.
И если этот основной тезис, вокруг которого идут все прения, если
взять его так, как он ставится, я не знаю, что общего между ним
и тезисами, которые легли в основу доклада Булатова. По-моему, здесь
две противоположные оценки результатов кампании по перевыборам.
Затем, по-моему, только ответ на вопрос, который был поставлен Пивоваровым,
и вполне правильно, может дать оценку инструкции — это вопрос о
том, какая часть крестьян, ПОЛЬЗУЮЩИХСЯ наемным трудом и живущих
на нетрудовой доход, затронута инструкцией. Если угрожает ущемление
середняка, то, главным образом, по этой линии, а не по линии торговых
элементов или служивших в белой армии, ибо неправильное определение
кулака или крестьянина, живущего на нетрудовой доход, может затронуть
середняка. И если с этой стороны подойти к проценту лишенных избирательных
прав, то мне кажется, что отрицание правильности инструкции, которое
было у товарищей, оно, по-моему, совершенно неправильно, потому
что среди всех крестьян, отстраненных от участия в перевыборах,
процент пользующихся наемным трудом и живущих на нетрудовой доход
составляет небольшой процент» — вот так выразил свое несогласие
с отдельными требованиями инструкции и ее толкованием Идрис Зязиков.
Это был принципиальный момент. Надо было не только разобраться в
хитросплетениях инструкции, но и показать в доступной форме верность
своего понимания ее.
И Идрису Зязикову пришлось доказывать, что и метод определения середняка,
бедняка и кулака несколько расширительный и приходится сомневаться,
насколько правильно определен процент бедноты и середняка в Советах.
«Если к середняку,— говорил он,— относится и хозяйство, которое
на душу платит налога до 15 рублей, к бедноте относится и 50 процентов
группы платящих от 2 до 15 рублей, то интересно знать, какой посев
у такого бедняцкого хозяйства, какое количество рабочего скота и
какова доходность на душу населения в таком хозяйстве. Мне кажется,
что здесь проценты, падающие в Советах на бедняка, середняка и зажиточного
крестьянина, должны быть проверены и уточнены, ибо в этом определении
есть некоторый механический подход, особенно в той части, которая
касается бедняка и середняка».
Досталось немало критических стрел и тем, кто вроде бы и упрекает
разработчиков инструкции, и в то же время не поясняет, к чему это
привело. Идрис Зязиков, в частности, отмечает, что, когда товарищ
Бакулин говорит о том, что инструкция была виновата в том большом
проценте лишения избирательных прав и эту инструкцию нам надо пересмотреть,
было бы хорошо, если бы Бакулин сказал, в какой части ее надо пересмотреть:
нужно ли ее пересматривать в части определения, кто является кулаком,
какие элементы надо считать живущими на нетрудовой доход, каких
надо считать белогвардейцами или торговцами и так далее.
Эту часть Бакулин, отрицая инструкцию и считая необходимым ее пересмотреть,
совершенно не затрагивал. Но если исходить из всего построения выступления
Бакулина, то надо считать, что пересмотр надо вести не столько по
линии торговых элементов или служивших в белой армии, сколько по
линии определения, кто такой кулак... И когда Бакулин выступает
в таком положении, а Иванов делает такую оценку прошлогодних перевыборов,
что в сельсоветах было фактически засилье кулаков, что политика
сельсоветов определялась кулаками, то, если соединить эти два выступления
(Бакулина и Иванова), выходит, что Бакулин предлагает восстановить
то положение, которое было в прошлом году. Товарищ Иванов говорил
о том, что в прошлом году было засилье кулачества в сельских Советах,
что кулаки определяли политику сельсоветов, Бакулин говорит, что
уменьшился процент середняка, увеличился процент бедноты и поэтому
надо пересмотреть инструкцию». Из сказанного И. Зязиков делает выводы,
что она в этом году дала крен в другую сторону (бедноты), что нужно
ее изменить так, чтобы восстановить прошлогоднее положение. И чтобы
до конца разобраться и поставить всех на свои места, секретарь Ингушского
обкома партии переходит к анализу роли и места середняка, за которого,
с одной стороны, надо бороться, а с другой стороны — остерегаться
его.
Критикуя выступавших, Идрис Бейсултанович отмечает, что они говорят:
«Середняк, союз во что бы то ни стало с середняком».
Он с этим тезисом согласен, но при определенных условиях, а именно:
союз с середняком при сохранении руководства за партией и за батрацко-бедняцкими
элементами, являющимися опорой партии в деревне.
«Если на этих условиях,— отмечает Идрис Зязиков,— то почему выступления
товарищей, которые говорят о необходимости сохранения блока с этим
середняком, упускают из вида присоединить к этому необходимость
организации бедняка, с тем чтобы в этом блоке сохранить руководство
за партией и рабочим классом. Если все время вы говорите «середняк,
середняк, середняк — середняка уменьшили в сельских Советах», а
товарищ Бакулин говорит, что середняк является тылом, укрепляющим
бедняка, то здесь возникает определенный вопрос: не есть ли у этих
товарищей некоторая недооценка, особенно в условиях Северного Кавказа,
всей важности организации и сплочения того бедняка, который в прошлогодних
перевыборах был оттеснен от руководства в сельских Советах, и кулаком.
Здесь, мне кажется, есть известный перегиб в одну сторону.
А можно ли было при том положении, которое было в прошлом году,
эту инструкцию так применить, чтобы ни в какой части не был задет
в отдельных случаях середняк? Мне кажется, нет»,— заключает эту
мысль И. Зязиков.
О таких чертах характера Идриса Бейсултановича, как компетентность,
присутствие логики, умение изложить свои высказывания в доступной
для собеседника форме, уже было сказано. Но он не мог пройти мимо,
когда этих слагаемых успеха недоставало другим и их попытки довести
свои мысли до оппонентов не удавались.
В этих случаях секретарь Ингушского обкома партии непременно исправлял
создавшуюся ситуацию, благо сделать это ему было нетрудно.
Вот и здесь, в дискуссии, сделать так, чтобы в одном целом, не уменьшая
одну часть, увеличить другую или, наоборот, не увеличивая одну часть,
уменьшить другую, ему пришлось доказывать несостоятельность этого
тезиса, приводя свои доводы: «Я бы хотел, чтобы товарищи ответили,
а как сделать так, чтобы в сельских Советах увеличился одновременно
процент бедноты и не увеличился процент середняка? Вы говорите,
что процент середняка уменьшился, а тогда скажите, как увеличить
процент бедноты? Разрешите спросить, а какой процент зажиточных
был в прошлом году? Три, четыре процента. Значит, это надо понимать
так, что беднота могла быть увеличена в сельских Советах только
в том размере, в каком там был зажиточный элемент или мы помимо
этого зажиточного элемента должны были захватить некоторый процент
середняка, чтобы увеличить процент в сельских Советах бедняка и
батрака. Мне кажется, что разрешить задачу — превратить наши сельские
Советы из середняцко-бедняцких в бедняцко-середняцкие, а такая директива
была и лежала в основе всех директив по перевыборам, невозможно
было без уменьшения процента середняка. Но вы сейчас бьете отбой
по этому вопросу. Здесь имеет место все-таки некоторый перегиб»,—
произносит свое любимое выражение Идрис Бейсултанович Зязиков.
Казалось бы, зачем ему все это надо или ему что, больше всех надо?
Это как раз те вопросы, против авторов которых он боролся, как мог.
Ему это надо было настолько, насколько от правильного анализа сделанного
определялись дальнейшие шаги и пути движения и развития вперед.
Сверху спускались соответствующие директивы, ставились определенные
задачи перед областными партийными организациями, Советами всех
уровней. И если автономная область, в частности Ингушетия, прошла
определенный этап своего развития, прогресса, то зачем давать повод
в угоду отдельным близоруким чиновникам из краевых органов, ставить
перед обкомом партии области проблемы, которые уже пользы им не
принесут.
В свете сказанного Идрис Зязиков в своем выступлении отмечает, что
в отношении автономных областей имеется один тезис: в основном перевыборы
сельских Советов прошли под углом родовой борьбы. «Мне кажется,—
говорит он,— что перевыборы по автономным областям необходимо подытожить,
ибо эти перевыборы дадут очень много материала, чтобы выяснить то
положение, которое сейчас создается в горских аулах в результате
тех социальных сдвигов, которые там произошли и происходят сегодня.
Я хотел бы сказать, что выводы Булатова, что перевыборы прошли под
углом родовой борьбы, эти выводы совершенно неправильны и если только
этот вывод применять, то, несомненно, мы отсюда должны будем сделать
неправильный вывод и по отношению дальнейшей политики в горском
ауле.
Что мы видели в этом году? Мы видели, в отличие от прошлых лет,
когда кулак, выступая на перевыборах, заявлял, что у нас нет бедноты
и кулака, что у нас единый народ, который вместе боролся в гражданскую
войну, не делал попытки организоваться, чувствуя под собой опору
по фамильной линии, как кулак стал объединяться с муллой, использовать
секты путем настоящих взяток. В выступлениях этого кулака во время
перевыборов мы уже почти по всем аулам встречаемся с такими лозунгами,
что, «середняк, смотри: коммунисты и Советская власть хотят посадить
тебе на шею паразита — бедняка, хотят тебя остановить в твоем хозяйственном
развитии». На квартальных собраниях, где обсуждались кандидатуры,
у нас масса случаев, когда тот же самый бедняк отводил кандидатуру
своего однофамильца. Можно ли при наличии этих фактов говорить,
что в основном перевыборная кампания в горских областях прошла под
углом родовой борьбы? По-моему, ни в коем случае нельзя говорить.
Булатов для подтверждения своего тезиса привел какой-то пример из
Чечни в отношении Дуба-Юрта, где имеется родовая партячейка. Если
по отдельным аулам элемент родовой борьбы в перевыборах преобладал,
то сейчас в отношении всех автономных областей должен быть сделан
вывод, что сейчас элементы родовой борьбы были оттеснены элементами
борьбы социальноклассовой.
Этот вывод будет правильным и даст правильную ориентировку для дальнейшей
работы партийных организаций в этих областях».
Естественно, после всего, что было сказано негативного в адрес основного
докладчика Булатова, последнему что-то надо было сказать в отношении
речи И. Зязикова. Взяв заключительное слово, Булатов ответил буквально
следующее: «Насчет выступления товарища Зязикова: я с его речью
вполне согласен, он хорошую речь сказал. Расхожусь с ним в части
оценки классовой борьбы в национальных областях. Мы по этому вопросу
спорили долго с националами, думаю, что Ингушетия не составляет
исключения, и все — Осетия, Чечня, Кабарда — соглашались, что процесс
дифференциации классовой борьбы невозможен. Наличие родовых группировок
превалировало в той борьбе, которая происходила на классовой основе.
Орготдел созывал совещание, где этот вопрос обсуждался, и все национальные
области согласились с этим.
Может быть, у вас есть другие материалы, которые могут доказать,
но товарищ Белячков, который подводит итоги перевыборной кампании
в национальных областях, также твердо стоит на этой точке зрения
и уверен, что в основном в наших национальных областях перевыборная
кампания прошла под влиянием родовой борьбы».
Несмотря на столь яростные нападки на результаты деятельности Ингушского
обкома партии со стороны краевых партийных и исполнительных органов,
последние вынуждены были признать успешное решение стоящих перед
обкомом ВКП (б) задач. Более того, по многим позициям независимо
от того, что партийная организация малочисленна и неопытна, ее работа
ставилась в пример более опытным и многочисленным. В этом была заслуга
прежде всего секретаря областного комитета партии Зязикова Идриса
Бейсултановича и других коммунистов, которыми он окружил себя.
Кстати, через несколько месяцев после указанного выше заседания
бюро крайкома партии в Ингушскую область по решению секретариата
Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) был командирован ответственный
работник аппарата этого органа т. Бакулин с задачей изучения вопросов
работы в деревне. Необходимо было подготовиться к предстоящему в
конце 1927 года краевому совещанию секретарей сельских ячеек. А
для тщательной подготовки необходимо было изучить опыт партийной
организации, где эта работа поставлена на должном уровне. И такой
организацией являлась Ингушская областная парторганизация, действовавшая
под чутким руководством неутомимого и несгибаемого коммуниста И.
Б. Зязикова.
|
|
