Порой история вещи может причудливо переплестись с судьбой ее обладателя

Потускневший циферблат покрылся такой густой сетью трещин, что среди них давно уже затерялись стрелки. По часам трудно было определить, сколько теперь времени: без пяти два или десять минут двенадцатого. Но Веселов никогда не расставался со своими часами. Он любил их потому, что 60 лет назад первого января 1942 года их подарил ему под Наро-Фоминском сам командующий 16-й армией К.К.Рокоссовский.
- В одном из населенных пунктов было сосредоточено большое количество немцев, и успешное наступление нашей дивизии затормозилось, - вспоминает ветеран. - Командир батальона приказал мне со своим взводом устроить фейерверк фрицам на Новый год. Мы хорошо продумали, как снять охрану, и когда гитлеровцы встречали 1942 год, забросали их гранатами. Началась паника, командир батальона, воспользовавшись этим, выбил немцев из населенного пункта и отбросил их за ночь на 20 километров к Западу. А наутро в нашу дивизию прибыл сам командующий армией, поинтересовался обстановкой и решил узнать того отважного командира, который устроил немцам новогодний подарок. Когда ему представили меня, молодого лейтенанта, он удивился и подарил мне эти часы.
И вот они остановились. Решив, что стрелки просто запнулись на ходу. Николай Федорович раза два легонько встряхнул часы у самого уха, потом приоткрыл сферическую крышку, осторожно, как на одуванчик, подышал на еле видимую пружинку, тихо свернувшуюся под созвездием винтиков. Ничего не помогло. Часы оживали на несколько коротких мгновений, затем снова останавливались так решительно, будто хотели сказать: "Все, старик, спета наша песенка..."
С тяжелым сердцем пришел Николай Федорович в часовую мастерскую. Мастер внимательно осмотрел механизм и вздохнул: "Их пора выбросить".
Отказались чинить часы и в другой мастерской: "Отстукали часики свое времечко, папаша, оттопали..."
В походке Веселова было еще что-то молодое, хотя спидометр его наматывал уже девятый десяток. Может, и старинные часы ходили оттого, что хозяин их не сдавался годам. Такие вещи тоже, говорят, бывают... А в тот день он почувствовал себя настоящим стариком. Обойдя все известные ему мастерские, Николай Федорович окончательно пал духом. Везде ограничивались в лучшем случае советами, которые были хуже всякой обиды. В одном месте даже попытались сострить: "Они у Вас случайно под бомбежкой не были? Или под артобстрелом?"
- Были! - Веселов, вытирая рукавом вспотевший лоб, не сказал больше ни слова, вышел на улицу. К вечеру он почувствовал себя плохо и, придя домой, лег на диван. Ни одна из бесчисленных стариковских ночей не тянулась так мучительно долго, как эта. Часы, как всегда лежали рядом на тумбочке, но безнадежно молчали. Не поднялся старик и через три дня. Вызванный дочерью врач не мог ничего понять: сердечная мышца хорошая, давление в норме и вообще все обстоит довольно прилично.
- Видимо, расстроились, понервничали или обидел кто, - заключил доктор и прописал таблетки.
Дочь ветерана, зная, что я работаю в космическом институте, попросила меня найти хорошего часового мастера, чтоб тот мог починить часы. В Центре управления полетами был знакомый кандидат наук, который увлекался ремонтом часов и согласился посмотреть неисправность. Долго он копался с этими часами, но сделал, они пошли.
Через десять дней соседи снова увидели старого солдата на улице Ворошилова в районе рынка. Он шагал, опираясь суковатой палкой о снежную землю, останавливаясь и прикладывая руку к груди, чутко прислушиваясь. Это он не сердце, а часы свои слушал - оживший подарок Рокоссовского.

17.01.2002

Написать отзыв