- Вы пробовали себя в писательском деле, если да, то в каком жанре?
- Я журналист, окончил международное отделение факультета журналистики Московского университета. Работал в самых разных жанрах. В юношеском возрасте даже писал стихи. Достаточно легко это давалось, но, видимо, поэтического призвания все же не было. В школе для меня самое любимое было - самовыражение через слово. Поэтому профессию я выбирал сознательно.
Надо сказать, что у Льва Николаевича было множество всяких увлечений, помимо писательского. И его потомки, разбросанные по всему свету, унаследовали частички его дарований и увлечений. Среди них много юристов, педагогов, журналистов, людей, посвятивших себя природе, лесу.
- Поддерживаете ли Вы отношение с другими Толстыми?
- Да, конечно. Более того, мы последние два года стали собираться в Ясной Поляне. В 2000 году состоялась большая встреча Толстых - около 80 человек приехали. И в нынешнем году - в конце июля-начале августа - семья планирует опять собраться. Думаю, что около сотни Толстых из Швеции, Франции, Италии, Соединенных Штатов Америки, Канады, других стран приедут к нам. Потомки Льва Николаевича живут и в Чехии, Германии, Швейцарии. Это очень радостные семейные встречи. Тем более что есть замечательный повод - исполняется 140 лет со дня свадьбы и венчания Софьи Андреевны и Льва Николаевича. Наша часть Толстовской семьи началась 140 лет назад с этого момента. Сегодня более 250 потомков Толстого живет на земле, и очень приятно нам видеть друг друга.
- Владимир Ильич, как в советские времена сложились судьбы Толстых, оставшихся в России?
- По-разному, и большинство из них все-таки оказались в разное время и по разным причинам в эмиграции. Был в эмиграции и мой дед - в Югославии прожил более 25 лет. Там родился мой отец, мой дядя. В Россию они вернулись только после 2-й мировой войны в 45-м году. Судьба их могла сложиться совершенно иначе, но здесь фамилия сыграла роль и спасла деда, всю нашу семью. Просто они знали, что какими-то вещами не смогут заниматься. Для них закрыты были дороги в определенные сферы деятельности: политику, международную журналистику... Хотя я поступал и поступил на этот факультет. Но это были уже другие годы - конец 70-х - начало 80-х.
Когда-то, еще в советские времена, моего отца спросила немецкая журналистка: "Чувствуете ли Вы себя графом?" Отец немножко уклончиво, но достаточно остроумно ответил: "Фокстерьер всегда остается фокстерьером".
- Хранятся ли в Вашей семье реликвии, непосредственно связанные с Львом Николаевичем?
- Все, что действительно имеет какую-то ценность, семья давно передала в разные музеи. Что-то отцу удалось сохранить. К сожалению, несколько лет назад случился пожар в нашем подмосковном доме в Троицком, не все удалось спасти. Но остались вещи, связанные с Толстым и его семьей: бокалы с вензелями деда Толстого Ильи Андреевича, записная книжечка, принадлежавшая ему с автографами его друзей, знаменитых людей, с его собственной надписью. Такие реликвии есть, но большая часть, конечно, в музейных собраниях.
- Вы - директор музея "Ясная Поляна". Некогда это имение принадлежало Вашей семье. Имеет ли это сейчас для Вас какое-то значение?
- Родовым имением Толстых было имение Никольско-Вяземское. Но в Ясной Поляне они, действительно, жили всей семьей. Конечно, это имеет для меня огромное значение. Как вы думаете? Естественно, я как бы в двух качествах себя там всегда ощущаю. Стараюсь все делать от меня зависящее, чтобы Ясная Поляна процветала.
- Собственнические интересы не просыпаются?
- Никогда меня не посещала такая мысль. Я вижу, что это очень посещаемый музей, место паломничества многих людей. Приезжают они туда только потому, что там жил Толстой. Я вообще лишен собственнических чувств, мне вполне хватает той роли, в которой я сейчас нахожусь. Формальное владение для меня не имеет значения.
- Разделяете ли Вы мировоззрение Толстого, пробовали ли жить, как он?
- Сложно сформулировать - что значит жить по Толстому. Он настолько многообразен, что, мне кажется, каждый человек может сказать, что он что-то от Толстого получил, что-то разделяет. Сам я никогда не стремился быть похожим на Льва Николаевича. Я просто часто читаю его дневники, его письма. Это близко мне по ощущению. Но есть вещи, которые я не принимаю, не соглашаюсь с ними. Безусловно, и их довольно много. Он был человек тяжелый, достаточно деспотичный, неуравновешенный, с абсолютно реальными недостатками. Близким с ним было очень трудно.
- Какие произведения Толстого Вам наиболее дороги?
- Я очень люблю "Казаков". Можно сказать, что это одно из самых-самых для меня произведений. Мне очень нравится "Хозяин и работник" - довольно малоизвестный большой рассказ или маленькая повесть. "Хаджи-Мурат" - блестящая совершенно вещь. Нравятся поздние "Народные рассказы". Я сознательно не говорю о крупных его произведениях, хрестоматийных. Безусловно, "Анна Каренина" - выдающийся роман. В "Войне и мире" отдельные сцены, главы, куски поражают совершенно. Но до сих пор я некоторые страницы пролистываю. Это банальная фраза, но каждый раз все читаешь по-новому. Я говорил, что очень люблю дневники и письма. Мне кажется, что это совершенно самостоятельные художественные произведения.
- Владимир Ильич, спасибо большое, что нашли время для беседы. Думаю, у наших читателей возникнет желание вновь взять в руки книгу великого Толстого и посмотреть на него уже Вашими глазами.

12.02.2002

Написать отзыв