"Я УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ИЗ СКВАЖИНЫ ПОЙДЕТ ПИВО!"

Елена Алексина

Есть в спонтанных интервью своя особая прелесть. Никаких тебе заранее сформулированных вопросов с легко прогнозируемыми ответами, ни, тем более, сценария разговора. Беседа течет, словно ручеек, свободно меняющий направление в зависимости от излучин горного разреза. С последнего, кстати, и началось интервью с заместителем генерального директора ОАО "Сибнефть-ННГ" по геологии Сергеем Рыжовым.

"Смотрите, это так называемое зеркало", - Сергей Витальевич крутит в руках отполированную за века горную породу. Мне ужасно любопытно: никогда не видела ничего подобного. Мы перебираем коллекцию камней, которую собирали "все понемножку", смотрим на свет пробирки с нефтью, разглядываем огромную - во всю стену - карту недропользования и говорим "за жизнь".

Образцы с вкраплениями золота

- Вы увлекаетесь этим каменным великолепием?

- Мне очень нравятся красивые камни, особенно кварцы. До сих пор помню, как в 1982 году на Суторме, где я работал, мастер собрал целую радугу этих камней. Да и у меня на Большой земле стоит ящик, доверху наполненный образцами пород, в том числе и халцедонными сердоликами, и образцами с вкраплениями золота. Есть даже кусочек керна, где на сколе пропечаталась раковина. А "иголочки" пиритовые, как будто из золота.

- Скажите, не изжил ли себя образ бородатого геолога, который ходит по горам с рюкзаком за плечами и молотком?

- Думаю, что нет. Поскольку это классические геологи-поисковики, которые первыми идут по неизведанным территориям и откалывают на "обнажениях" образцы пород. Без них никак.

- Что такое геология в понятии Сергея Рыжова?

- Дословный перевод гласит: "Геология - наука о земле". Применительно к нефтянке геология предстает перед нами как наука, изучающая как накапливались осадки, как "сминалась" порода, как образовывались ловушки, в которые впоследствии пришла нефть.

- А может ли кончиться нефть?

- Чисто теоретически, безусловно да. Но считаю, что даже нашим внукам еще рано будет задумываться об этом. Тех запасов, которые сегодня есть у "Сибнефть-ННГ", хватит еще как минимум лет на 25-30. К тому же мы ведем такую политику: запасы, отобранные в течение года, нужно компенсировать. Частично это делается с помощью разведки, другая часть просто покупается. Иногда купить обходится дешевле, чем разведывать. В качестве примера приведу Меретояхинское месторождение, которое находится в пределах наших территорий и обладает вполне приемлемыми запасами.

Сейсмика - тоже разведка

- Значит ли это, что разведка почила в бозе?

- Разведка измеряется не только в метрах пробуренных скважин: есть еще и сейсмика. В этом полевом сезоне "Сибнефть-ННГ" сделало столько сейсмо-разведок, сколько весь ЮКОС. А это огромная компания, разбросанная по всей России. Поэтому говорить о том, что разведка в загоне, некорректно.

- И все же отмена налога на воспроизводство минерально- сырьевой базы повлияла на ситуацию с уменьшением разведочного бурения?

- Раньше государство брало налог, а затем, в случае проведения разведочных работ, деньги возвращало в качестве "платы за воспроизводство МСБ". Теперь этот налог отменили. С моей точки зрения, было бы логичнее сделать так: нарезали участки - ищите, найдете - это ваше. А сейчас получается иначе. Государство говорит: "Ищите. Найдете - хорошо, тогда мы то, что вы нашли, будем продавать с аукциона". Есть ли в этой ситуации смысл вкладывать деньги в разведку? Купить на аукционе уже найденное дешевле. И пока эта ситуация не изменится на государственном уровне, компаниям будет невыгодно делать большую разведку. В большинстве случаев нефтяники проводят разведку "этажом ниже или выше" на той же самой территории, где уже ведется добыча.

- Как вы относитесь к публикациям в прессе о том, что нефтяники отбирают из недр самые "лакомые кусочки", не заботясь о будущем?

- Даже термин специально придуманный слышал - "разубоживание запасов". Однако я придерживаюсь другого мнения: сегодня мы извлекаем те запасы, за которые десять лет назад даже не брались. Мало кто в Западной Сибири добывает нефть из "ачимовки", а мы уже работаем с этими пластами. Кстати, год назад мы встречались с очень известным представителем американского нефтяного бизнеса, который в качестве достижений приводил в пример работу со слабопроницаемыми пластами. Когда мы попросили его назвать параметры таких пластов, выяснилось, что у нас треть месторождений с такой проницаемостью. Американец был сражен наповал.

Не ошибается только Господь Бог

- А как обстоит дело с коэффициентом нефтеизвлечения?

- Мы стараемся его увеличивать, то есть отбирать с пласта больше, чем раньше. В среднем по России этот показатель равен 30 процентам. Есть и такие промыслы, где он достигает 60 процентов, к примеру, Ромашинское. Но этому месторождению лет больше, чем мне. Поэтому никто не может сказать, какой коэффициент будет на Муравленковском промысле лет через двадцать.

- Каковы сегодня главные задачи геологов?

- Это и грамотно составленная схема разработки, и геологическое сопровождение бурения, которое позволяет корректировать модель. Ведь, образно говоря, достоверно знать, что там, на глубине трех километров, можно только в одном случае - вырыв огромный котлован, что нереально.

- Какова степень попадания геологов, предсказывающих возможности пласта, в "десяточку"?

- Конечно, мы ошибаемся. Но серьезных просчетов в этом году было меньше десятка в пересчете на более чем двести скважин. При этом мы стараемся такие "ошибочные" скважины не терять, сохранив часть ствола и закончив скважину, учитывая уточненные данные.

- На каком этапе геологи не должны ошибиться ни в коем случае?

- Сто процентов даст только Господь Бог. С моей точки зрения, наименьшая ошибка должна быть в зонах максимального приложения сил и средств. Если мы прирастили запасы, то в итоге скважина должна дать именно такое количество нефти, а не в несколько раз меньше. Ведь исходя из этих запасов планируют довольно затратные работы, которые могут не окупиться. Естественно, не хотелось бы ошибиться на очень дорогих скважинах, допустим, горизонтальных.

"Грязные" сводки

- Значит ли это, что вы, оценивая запасы, чуть-чуть перестраховываетесь, занижая цифры?

- А зачем? Ведь, принизив запасы, мы можем просто-на-просто "убить" этот проект. Он не пройдет экономику. Кроме того, искажением мы занижаем инвестиционную привлекательность компании: ведь чем больше запасов высокого качества, тем выше ее рейтинг. Мы стараемся давать реальные цифры. Хотя бывает и так, что не имея всех нужных данных, используют определенный стандарт - получается все такое "округлое", ровное и красивое. Когда начинаются детальные сейсмика и бурение, приходится либо списывать запасы, либо их приращивать.

- А что за проблема "грязных данных", о которой шла речь на защите аттестационных работ молодых специалистов?

- Эта проблема действительно существует. Ни для кого не секрет, что во времена соцсоревнований и плановой экономики существовала система, которая порождала всевозможные отклонения: показатели со скважин занижались либо завышались. Если была одна очень хорошая скважина, ее добычу расписывали на несколько не очень "добычливых" - иначе инженерную службу лишали премии. Для того чтобы привести историю разработки в соответствие с действительностью, нужно "подчистить" архивы, убрать несуществующие тонны. В принципе, специалист в два счета увидит несоответствия в сводках, но на весь массив информации нужно много времени.

- В чем нефтяная геология шагнула вперед за последнее время?

- Бурение в трехметровых пластах - это как раз то "тяжелое новенькое". Плюс исследования нестандартными приборами, позволяющими измерить параметры, которые раньше не поддавались измерению. Сейчас, кстати, мы ждем уникальный прибор CHDT, таких, как он, в мире-то пока всего несколько штук.

- У вас большой опыт. Чем может вас удивить скважина?

- Я удивлюсь, если из нее вместо нефти вдруг пойдет пиво...