ТАЙНЫЙ ПРАЗДНИК

Ольга Тимошенко

В наше время никто не может запретить человеку верить в Бога. Люди уже не боятся ходить в церковь, читать Евангелие или соблюдать посты. Однако времена тотального атеизма коснулись нескольких поколений. Помню свое крещение. Ребенком я отдыхала в деревне у бабушки. Воспользовавшись отсутствием моих родителей, бабуля пригласила домой священника, который совершил положенный обряд. Когда в конце каникул за мной приехал отец, бабушка предусмотрительно предложила снять и спрятать мой нательный крестик и ничего не говорить папе. Но я посвятила его во все подробности летних событий, включая и крещение. Разборки с бабушкой продолжались весь вечер.

Отец очень боялся, что в школе меня исключат из пионеров, а его на работе заставят сдать партийный билет.

Каково же приходилось истинно православным людям, и как им в эпоху атеизма удалось не растерять свою веру?

Детство Анны Михайловны Томиловой выпало как раз на время активной борьбы с православием. "Мне было девять лет, когда в 1930 году в нашем селе коммунисты закрыли церковь, - рассказывает Анна Михайловна. - Перед папертью развели костер, бросали туда иконы, церковные книги, облачение священников. Люди растаскивали по домам церковную утварь и ризы. Потом церковь превратили в ремонтно-транспортную мастерскую. А мы из своего села Ошминского (тогда еще Горьковской области) стали ходить в соседнюю Кировскую область, где еще не разрушили и не разграбили святыни".

"В церковь за пятьдесят километров мы всей семьей ходили пешком, - вспоминает дочь Анны Михайловны Ираида Савченко. - Из дома выходили после обеда, к ночи добирались до какой-нибудь деревни, ночевали у того, кто приютит, а утром снова отправлялись в путь, чтобы успеть к вечерней службе. Потом уже у нашего отца появилась возможность брать грузовик, и один раз в год мы ездили в церковь на машине, чтобы исповедоваться и причаститься. Мы с сестрой Алевтиной и братом Веней не рассказывали друзьям и одноклассникам о том, что верим в Бога и ходим в церковь: боялись угроз и насмешек. И в пионеры вступали, и в комсомол. А в партию меня просто заставляли заявление написать, потому что я тогда была депутатом поселкового Совета. Я отказалась, оттого и председателем поссовета не стала".

"В детстве мы, дети, не постились. Вообще, многое из того, что нужно соблюдать православным, не знала и мама, - рассказывает другая дочь Анны Михайловны Алевтина Жаркова. - Но большие православные праздники отмечали обязательно. К Рождеству готовились заранее: тщательно убирали дом, даже потолки мыли. Мама вешала на окна нарядные шторки, пекла пироги, лепила пельмени. Мы надевали самую красивую одежду и молились перед образами. Хорошо, что хранить в доме иконы никто не запрещал. Этот день всегда был торжественным и радостным. Правда, праздник начинался не утром, а вечером: в те годы Рождество еще не было выходным днем, так что взрослые спешили на работу, а мы - в школу".

Когда супруги Томиловы вышли на пенсию, они стали ездить по разным церквям и монастырям и служить в них. Настоятель одного из храмов пригласил Владимира Андреевича быть церковным старостой, а через два года Томилов стал иереем. Он служил священником до последних дней жизни. После смерти мужа Анна Михайловна переехала к дочерям, которые к тому времени уже жили в Ноябрьске.

Сегодня Анне Михайловне 81 год. Она почти не слышит. Когда и какие молитвы нужно читать во время службы, понимает только по действиям священника. Дочери говорят, что это совсем не сложно, потому что наши батюшки проводят службы по всем канонам. "Мама встает в два-три часа ночи, много молится, читает церковную литературу, - рассказывает Алевтина Жаркова. - В церковь мы ходим всей семьей, ведь и мы, и дети наши, и даже трехлетняя внучка Сашенька верующие. На Новый год мы не дарим друг другу подарки, разве что сладости малышам, а на Рождество - обязательно. Ночь с 6 на 7 января мы проведем в храме, а утром соберемся за праздничным столом".