НАСТИНО ОТЧАЯННОЕ ЛЕТО

Елена Дивина

После выхода материала "Бедоносица" ("СН" N42 от 27 мая 2003 года), в котором речь шла о молодой девушке, вынужденной скитаться с маленьким ребенком по знакомым, прошло четыре месяца. О том, что вместило в себя очередное лето Настиной жизни, мы узнали, встретившись с девушкой в доме ее родителей, куда она все же вернулась, отчаявшись найти приют и милосердие у чужих людей. Но обо всем по порядку...

Слезы под дождем

... Не по-весеннему скупо накрапывает майский дождь. Настя держит огромный зонт, прикрывая от занудных капель Максимку, спящего в "кенгуру". Мы идем на прием к мэру, где Насте, возможно, помогут. Пусть не сразу, но примут меры, чтобы малышу было где спать и что есть.

Юрий Линк, выслушав Настю, сердится не на шутку. Он считает, что девушка просто "взбрыкнула", что надо с родителями находить общий язык, и, вообще-то, стоило, рожая ребенка, рассчитывать только на себя. Мэр поручает социальным службам выделить психолога для работы с Настиной семьей, а с папой обещает разговор "по-мужски". Присутствующие на приеме чиновники, отвечающие за благополучие различных сфер городской жизни, мэра поддерживают. Достается и мне: по мнению некоторых из присутствующих, своей публикацией газета окончательно рассорила семью. Настя отчаянно плачет, недовольно похныкивает и малыш. С тяжелой душой покидаем мы здание администрации, и я не знаю, что сказать девушке, как ее обнадежить.

"Может, встретятся два одиночества?"

... Звонят читатели, сочувствующие Насте. Звонит и родственница по отцовской линии, давно прекратившая общение с семьей и узнавшая о скандальной ситуации из газеты. Елизавета Ефимовна сочувствует Насте, и, возможно, взяла бы ее к себе, но... Есть причины, по которым и девушка не ждет от нее помощи. Следом звонит Настина мама, обещая подать на нас в суд за то, что "опозорили ее на весь город". Впрочем, о примирении с дочерью речи не идет, и мы выслушиваем очередную порцию компрометирующих Настю сведений. И вот, наконец, звонок-надежда. Наша коллега с "Радио Ноябрьск" берется устроить Настю к одному из своих знакомых. Там тоже парень - одинокая душа. Тоже в какомто смысле со знаком "минус": попивает, работать не хочет, однако живет один в двухкомнатной квартире и готов поселить у себя Настю. "Может, встретятся два одиночества?" - загадывает женщина...

Жизнь налаживается?..

Не встретились. Впрочем, на какое-то время Настя воспряла духом. Она сообщает в редакцию только хорошие новости: нашла работу, получила помощь социальной защиты, купила Максимке теплую кофточку, а "домой" - еды... У парня дела идут гораздо хуже: в июне похоронил мать, стал еще сильнее выпивать, работать не хочет... Однако до поры до времени он исправно караулит сон Настиного малыша, пока она ни свет ни заря убирает подъезды. Взамен она варит ответственному квартиросъемщику борщи, одним словом, заботится, как может. Однако в одно прекрасное утро двухкомнатная капиталка внезапно превращается в "коммуналку" со всеми вытекающими последствиями. Парень тоскует, проводит время с друзьями, также не отягощенными жизненной целеустремленностью...

В общем, не сложилось. Прожив в чужой квартире два с половиной месяца, Настя устала. Устала вскакивать каждое утро в полпятого утра, мчаться на тяжелую работу, а после унизительно считать копейки... Устала быть чужой, захотелось тепла... В миг тоскливого одиночества Настя пришла к маме: "Можно, я вернусь?".

"Мама, не надо..."

Решив навестить Настю, мы приходим без предупреждения. Дверь нам открывает глава семейства, приглашает войти. А вот Настина мама нам, мягко говоря, не рада. Глядя, как Максимка смокчет принесенное печенье, она бесцеремонно выпроваживает нас за дверь. "Вы же обещали Насте найти работу и не нашли", - громко сыплются обвинения. "Как же, Настя работает..." - спокойно сопротивляемся мы. "Нас эта работа не устраивает, слишком много уборки... - безапелляционно твердит мама хорошо поставленным голосом. - Толку-то от вашей писанины в газете - ни общежития, ничего". Настя, опустив глаза, тихонько просит: "Мама, не надо..." и почти шепотом рассказывает, что дома она уже полтора месяца. Отношения с мамой вроде нормальные, но "раз на раз не приходится, что ж, мама есть мама, нужно терпеть".

Впрочем, в Управлении эксплуатации и обслуживания общежитий Насте говорят, что шанс на собственные метры есть, нужно только подождать, пока подойдет очередь. Что касается работы, то "от нее уже спина отваливается"... "А как ты хотела? Легко не будет..." - говорю я, и Настя согласно кивает, ловко меняя ползунки Максимке. Мы шепчемся, сидя на маленьком диванчике, а на кухне "бушует" Настина мама: "Пусть сама уходит, а не то я ее сейчас выгоню...". Да уж, похоже, выгонять из этого дома становится горькой традицией...

...Скоро Настин карапуз станет совсем большим и пойдет в ясли, чтобы мама могла подумать о полноценном рабочем дне. Возможно, решится вопрос с жильем - по крайней мере, Настя на это очень рассчитывает. А вот в "благоустройство" личной жизни девушке верится с трудом. "Кому нужен чужой ребенок?" - горько вопрошает Настасья. Я молчу, но твердо знаю, что когда-нибудь череда бед закончится, как закончится и Настино одиночество. Нужно только верить в себя и в добрых людей, которых, как ни крути, на земле всегда больше.

P.S. Очень хочется поставить точку, написав: вот и счастливый конец одной грустной истории. Но знаки препинания в этой семейной драме расставит, как водится, только сама жизнь...