ВЕРНЫЕ РЫЦАРИ "СЛОВА..."

	Виктор Городилов и Филипп Тайк: джентльмены российской нефтянки

Как все начиналось?.. Вопрос на засыпку. Сейчас начну ностальгировать: "Когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли, фонтаны били голубые и розы красные цвели...". Сегодня все, что было двадцать лет назад, кажется значительным и масштабным. Мы работали на сгибе времен, и вопреки увещеваниям китайских мудрецов - "Не дай вам бог жить в эпоху перемен..." - жили! На полную катушку. Иначе было нельзя: газета - это не просто место работы, и даже не образ жизни. Это тип темперамента. Газета - это наркотик, это угол зрения, под которым смотришь на мир. Это - цех, клуб, салон, тусовка, временами - "психушка"... Мне крупно повезло с коллегами: в 90-м году, когда я переступила порог редакции, в "Слове ..." собрались профессионалы высочайшего класса. Не скажу, что я ощущала себя в журналистике полным профаном, но учиться мне пришлось во все лопатки. Да и учителя были столь мною уважаемы, что выглядеть на их фоне некомпетентной дурочкой было просто непозволительно.

Как строился рабочий день репортера газеты "Слово нефтяника" Людмилы Бондыревой? Очень просто, у нас это называлось "ноги в руки": после утренней планерки меня "выдувало" из кабинета, и "влетала" обратно я уже вечером, набравшись впечатлений, зарядившись эмоциями и "беременная идеями" (была у нас в ходу такая фраза). Сначала по очереди ко всем приставала - мне срочно нужно было поделиться увиденным и услышанным: Лиля Ивановна (Хенвен) и Лена (Елена Михайловна Ергунова) слушали первые пять минут, а потом "посылали" - "садись и пиши". Писать было и о чем, и про что: Султан Загидуллин сотрясал город "акциями неповиновения", сутками выстаивая с плакатом на шее перед зданием администрации (которое, кстати, городские активисты всерьез собирались отбить под новый Дворец пионеров), улицы Ноябрьска еще вовсю пестрели стройотрядовскими куртками, а МЖК только-только осваивал четвертый микрорайон. Да, чуть не забыла, у КСК "Ямал", в котором функционировала лишь спортивная часть, развевался "жовто-блакитный" флаг - ноябрьские "руховцы" были очень продвинуты по части национального вопроса и постоянно будировали общественное мнение вопросом "быть или не быть Союзу". Оказалось - "не быть"! Вопреки мартовскому референдуму, на котором все проголосовали "за". Такое вот было время...

	Василий Максимов: "Газета есть хроника наших буден..."

За всем этим броуновским движением стояла Большая Нефть. Я еще только принюхивалась к ее запаху, но нефтянка уже манила, звала... Это было настоящее. С первых своих шагов на промыслах я по уши влюбилась в немногословных, суровых с виду мужчин, которые делали свое дело, снисходительно посматривая на всю эту общественную возню. Въезжая в премудрости нефтяников, поначалу допускала множество "ляпов" в репортажах и заметках. Благо было кому поправлять... Но грызла гранит науки прилежно, за что весьма скоро была допущена к "телу". "Телом" оказался Виктор Анатольевич Осикин, заместитель генерального директора ПО "Ноябрьскнефтегаз" по экономике. Осикин казался мне богом: именно росчерком его пера миллионы тонн добытой нефти превращались в рубли и - шутка сказать - в валюту. Мне предстояло изучить механизм чудесного превращения: ликбез был долгим, учитель - терпеливым. Совместными усилиями родился "Трактат о золотой середине" - расклад, как формируется цена на нефть, какова в тонне социальная составляющая, как верстается тарифная сетка и почему итээровцев называют "белыми воротничками". Более я не встречала в своей журналистской практике экономиста, который мог бы так доходчиво объяснять "цифирь". Кстати, с того времени отношусь к цифрам с известным трепетом и постоянно ношу в дамской сумочке калькулятор.

Каждый день в редакции приносил массу открытий: верите, на работу неслись галопом! Вот, например, иногда заглядывал на огонек Геннадий Александрович Храмов - главный инженер объединения. При нем я вообще старалась лишний раз не открывать рот (хотя уже знала, чем пропант отличается от пропана и что такое кальматация пласта). Впрочем, с Храмовым вообще могла работать только Елена Ергунова - они "сошлись" на любви к бардовской песне. Вот так за суровой внешностью спецов проглядывали и черты романтиков...

	Виктор Осекин: "Расчет и прогноз - слагаемые успеха"

Чета Зарицких - Борис Владимирович и Алла Трофимовна - вообще особый случай. Работая в одной системе, порой придерживались кардинально противоположных точек зрения: и он, и она были профессионалами высокой пробы. Кстати, мне повезло работать еще с одной супружеской парой - Лешко Станиславом Людвиговичем и Аллой Ивановной. Профессионализму я уже не удивлялась - это стало нормой, а вот их умению держаться - без снобизма, без пренебрежения к окружающим - удивляться не переставала. А про нашего знаменитого "деда", главного бухгалтера объединения Алексея Дмитриевича Остроухова, и вовсе легенды ходили: тот, невзирая на чины и звания, посылал всех куда подальше - и ревизоров (бывало!), и прочих щелкоперов. До сих пор ходит по Ноябрьску его крылатая фраза: "Воруют, гады!..".

Заместителя генерального по бурению Леонида Владимировича Прокудина журналисты "Слова" прозвали Жоффреем - за удивительное сходство с героем романа Анны и Сержа Голон "Анжелика - маркиза ангелов". Да-а, мужчины у нас в объединении были все как на подбор (и есть!). Взять хотя бы Сергея Валентиновича Родина - начальника отдела по добыче. Он просто сводил женщин с ума. Но характер был - не подарок, чуть что - телефонная трубка могла запросто разбить аппарат. Отказывал в информации вежливо, но часто (не знал Родин первейшего журналистского правила: "не пускают в двери - лезь в окно!").

Говоря о "нефтяной" импозантности, конечно, нельзя не вспомнить Михаила Владимировича Лисовского - зама генерального по социальным вопросам: франт был, каких поискать (в хорошем смысле слова). Одет всегда с иголочки, хороший парфюм, туфли начищены до блеска ... Остроумный, интеллигентный: его еще называли молодым Собчаком (по образованию Лисовский - юрист).

Еще в начале девяностых Елена Ергунова отписала с ним прекрасное "Пробное интервью на тему свободы": материал получился удивительно афористичным.

	Андрей Матевосов: "Западная Сибирь - не Кувейт, нефть здесь нужно добывать!"

Упомяну и "кормильца" нефтяников - Сан Саныча Кулаковского. Голливудская улыбка, широкая натура. Поскольку возглавлял ОРС "Ноябрьскнефтегаза", где коллектив был в основном женский, то была у него коронная фраза - "Сейчас я вас пообнимаю!..". То есть раздам всем сестрам по серьгам. А порядок в его ведомстве был - закачаешься, ну и пальчики оближешь, соответственно. Ни одну трассовую столовую не пропускали журналисты: обед на промысле - дело святое...

Имя главного геолога Ревала Нурлыгаяновича Мухаметзянова я училась выговаривать ровно месяц, и все равно, когда шла на интервью, язык заплетался... Мухаметзянов не обижался. И на него не обижались, хотя особо ретивых спецов осаживал весьма круто: "Ну-ка, подожди, молодой... Скажи-ка, вот скважина (номер такой-то) в таком-то году сколько давала?". И так далее, и тому подобное - просто ходячая энциклопедия.

Вспоминая начало своей журналистской карьеры, я не могу не поделиться тем, что болит и по сей день. Не знаю, как кто относится сегодня к "старому" Городилову, но скажу так - матерый человечище. Находиться в поле его зрения было все равно, как под током высокого напряжения: сама была не раз свидетелем того, как у начальников НГДУ просто сводило челюсти, когда их Городилов на ковер вызывал. Отхлестать словами мог так, что мало не казалось, и похвалить мог так, что за спиной вырастали крылья. Из нашей журналистской братии с ним в основном работала Лиля Хенвен: нашла она к нему ключик, оно и понятно - первый с первым (то бишь генерал с редактором). Однако постепенно стала Лиля Ивановна и меня засылать на интервью. Городилов был мастер держать паузу: молчит и смотрит, смотрит и молчит. Ощущения еще те: во рту все пересыхает; ну, думаешь, сейчас скажет: "Пошла вон, дура!". В нашей профессии всякие там женские штучки не проходят: хлопать глазами или коленку на коленку класть бесполезно - в крайнем случае, можно на двусмысленный комплимент нарваться. Если "не в теме", лучше не высовываться. Как-то раз отбрил принародно: "Жаль, что профессиональная пресса задает такие непрофессиональные вопросы!"... Перед каждым интервью приходилось перерывать горы литературы, изучать отчеты, сводки. Зато как приятно говорить с профессионалом на его языке! Виктора Андреевича моя дотошность не раздражала, но озадачивала: "Все хочешь знать?" - спрашивал, прищурившись. Принимая вопрос за риторический, я обычно не отвечала. А вот один из ответов Городилова помню до сих пор... В декабре 1997-го мы уже знали, что Виктор Андреевич уходит в отставку. Он давал последнее интервью в должности президента компании, и на мой вопрос о том, знай он заранее о таком финале, стал бы прикладывать столько усилий для создания "Сибнефти", ответил: "Родителей не выбирают...". Сразу вспомнилось: "Времена не выбирают, в них живут и умирают...". Личное мужество всегда было исключительным качеством Городилова - таких людей, на мой взгляд, очень не хватает в сегодняшней России.

	Михаил Ставский: план - не догма, а руководство к действию!

Другом редакции всегда были (и остаются) два наших "чукчи": Василий Валерьянович Максимов и Петр Николаевич Албитов (в журналистской тусовке мы называли их - "Вася" и "Дон Педро"). Не обходил стороной "Слово" Филипп Майерович Тайк, правда, в бытность Тайком "генеральным" поработать с ним пришлось недолго... 1998 год - это, образно выражаясь, просто был рак мозгов. Только-только отпраздновали 400-миллионную тонну нефти, добытую "Ноябрьскнефтегазом", как настали крутые времена. Новый генерал - Андрей Рафаэлович Матевосов. Прошу любить и жаловать! Мы, как водится, сразу же по пятам за вновь назначенным: дескать, давай интервью для читателей - нефтяников то есть. "Это кто?" - спрашивает Матевосов у сопровождающих его лиц. "Это наша пресса", - отвечают ему замы и делают нам знак рукой: "Исчезните!"... Матевосов был краток: "Убрать!". "Как?! Нас! Убрать?!" - возопили мы в душе и тут же убрались. Кто бы мог подумать, что через полгода станут журналисты "Слова" и новый генеральный коллегами и даже друзьями! Матевосов - менеджер высочайшего класса, предвидящий ситуацию на несколько лет вперед, прогнозирующий развитие событий и упреждающий их нежелательные последствия. Было очень жаль отпускать Андрея Рафаэловича на повышение в Москву. Конечно, не наше это журналистское дело, но жаль, очень жаль... Некоторые утверждают, что был "культ личности", но я полагаю, что потому и культ, что была личность.

Провожая Матевосова в Москву, мы уже знали преемника. А вообще Михаила Ефимовича Ставского знали давно, без малого лет десять. Еще в 1993 году он стал героем моего очерка, назывался газетный материал так: "Делай. И ни в чем не ищи себе оправдания, если делаешь плохо". Творческая интуиция меня не подвела: принципу этому Ставский не изменяет и по сей день. А журналистам всегда рекомендует: "Ребята, пишите правду!". Так что все, что здесь написано, - чистая правда.

Под чем и подписываюсь - Людмила Бондырева, редактор "СН" с 1999 по 2002 годы. Фото из архива автора