ТАК НАЧИНАЛАСЬ ВОЙНА

Юрий Заколодин

Прошло 63 года после начала Великой Отечественной войны Советского Союза с фашистской Германией. Но до сих пор как незаживающая рана сохранилась она в памяти очевидцев.

Продолжаются нескончаемые споры о том, было ли нападение гитлеровской Германии на СССР внезапным. Однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может. В своих мемуарах премьер Великобритании Черчилль писал, как Сталин в беседе с ним о предвоенной обстановке сказал: "Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого".

Конкретнее ту же мысль выразил немецкий генерал Вестфаль в статье "Война расширяется": "Сталин, конечно, знал, что на его западной границе сосредоточиваются немецкие дивизии. Он знал, чем это было вызвано, и соответственно укреплял свои силы. Несмотря на это, Сталин до самого последнего момента надеялся, что до войны дело не дойдет. Таким образом, стратегически он был готов к наступлению немцев, начавшемуся в 3 часа 30 минут 22 июня 1941 года, но тактически оно застало его врасплох".

Когда стало известно, что значительные силы фашистов развертываются вдоль нашей западной границы, Советское правительство провело целый ряд мероприятий, направленных на повышение боевой готовности Вооруженных Сил СССР. Например, в феврале 1941 г. был принят план мобилизации, в соответствии с которым в военных пограничных округах в мае-июне немалое количество дивизий были передислоцированы ближе к границе: была увеличена численность вооруженных сил и доведена до 5,3 миллиона человек; было форсировано строительство укрепрайонов на территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Однако вооружение на новых укрепрайонах установить до конца не успели...

Опасаясь провокации, Сталин преступно медлил с приведением в полную боевую готовность пограничных войск. Лишь в ночь на 22 июня пограничным округам была передана соответствующая директива Наркомата обороны. Но она запоздала и характеризовалась нечеткой постановкой задач. В результате войска не успели занять оборонительные позиции, сменить аэродромы, поднять самолеты в воздух, осуществить многие другие необходимые в той обстановке мероприятия.

Сталин был уверен, что Гитлер не решится, пока ведет войну с Англией, нарушить заключенный с СССР Пакт о ненападении, а развертывание войск на советской границе проводится с целью политического давления. Он рассматривал поступившие сведения о подготовке германского нападения 22 июня 1941 года как провокационные.

Маршал Жуков, который был на начало войны начальником Генерального штаба и вместе со Сталиным несет ответственность в той или иной степени за ошибки или просчеты политического и военно-стратегического характера того времени, писал в своих мемуарах: "...Сопоставляя и анализируя все разговоры, которые велись Сталиным в моем присутствии, я пришел к твердому убеждению: все его помыслы и действия были пронизаны одним желанием — избежать войны или оттянуть сроки ее начала".

Хрущев на XX съезде партии, а затем так называемые "демократы" всех мастей (развалившие СССР) распространяли беспардонную ложь о том, что Сталин, будто бы, после первых неудач и поражений на фронтах был полностью деморализован, не управлял страной и военными операциями.

Сошлемся и на этот раз на неоспоримый авторитет маршала Г. К. Жукова, который так охарактеризовал обстановку первых дней войны: "Говорят, что в первую неделю Сталин якобы так растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое выступление Молотову. Это суждение не соответствует действительности".

В 7 часов 15 минут 22 июня Сталин подписал директиву Вооруженным Силам СССР по отражению гитлеровской агрессии. А уже в 9 часов 30 минут он в присутствии министра обороны Тимошенко и маршала Жукова отредактировал и подписал указы о проведении мобилизации и введении военного положения в европейской части страны, а также об образовании Ставки Главного Командования и ряд других документов.

Лжедемократы, описывая первые дни войны и мнимую "бездеятельность" Сталина, умышленно замалчивают тот факт, что Сталин во второй половине июня был серьезно болен. В субботу, 21 июня, когда у него температура поднялась до сорока градусов, был вызван профессор Преображенский. Осмотрев больного, он поставил диагноз — тяжелейшая флегмонозная ангина и настаивал на немедленной госпитализации. Однако Сталин наотрез отказался и попросил профессора о своей болезни никому не говорить.

22 июня в 4 часа 30 минут Сталин уже работал в Кремле, проводил заседание Политбюро и решал многочисленные неотложные вопросы...

В тот же день утром было принято решение о том, что в 12 часов с Заявлением Советского правительства к народам Советского Союза по радио обратится Молотов. Будучи тяжело больным, Сталин, конечно, выступить с обращением к советскому народу не мог, но он вместе с Молотовым составлял Заявление.

Таковы факты. А 3 июля Сталин выступил по радио с обращением к советскому народу, к бойцам Красной Армии и Военно-Морского флота. Он рассказал суровую правду о сложившейся в первые дни войны обстановке на фронтах, дал глубокий анализ происходящих событий и определил задачи армии и народа по защите социалистического Отечества. Он говорил: "...Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение".

Сталин призвал: "Все силы народа на разгром врага! Вперед, за нашу победу!".

Писатель С. В. Михалков, вспоминая о силе воздействия речи Сталина 3 июля 1941 года, пишет так: "Хотим мы сегодня признать или не хотим, но ведь именно его речь, начавшаяся словами "Братья и сестры!", в сорок первом вызвала невиданный энтузиазм...".

...Далее следовало бы рассказать о военном параде в Москве 7 ноября 1941 года, о блокаде Ленинграда, о неисчислимых наших потерях, о битве за Москву — переломном этапе военных действий. Но это уже другой разговор. Это сама война, а я взялся кратко напомнить лишь о ее трагическом начале.

Мне было шесть лет, когда началась война. Отчетливо помню, как уходил на фронт отец и другие односельчане, как уже в октябре в нашей деревне появились немцы (Тульская область). Они выглядели самоуверенными, хорошо одетыми, веселыми, на нас, детей, смотрели презрительно-снисходительно. А в январе 1942 года, через три месяца, мы увидели уже совсем других немцев — отступающих, побитых под Москвой, озлобленных, оборванных, обмороженных, перепуганных...

Наш народ помнит и будет помнить Великую Отечественную войну 1941–1945 годов хотя бы потому, чтобы ничего подобного впредь никогда не случилось.