ДЕТИ ПОРОКА

Елена Абасова

Утро в новосибирской клинике Мешалкина. Мы с Маней занимаем очередь к детскому кардиологу, попутно знакомясь с посетителями приемной доктора Ленько. Бледные детки чинно сидят, слушая, как их матери тихонечко пересказывают друг другу свои жизненные перипетии. Врач принимает маленьких пациентов подолгу, поэтому есть время проявиться синдрому попутчика. Кроме того, у этих людей есть то, что делает их почти родственниками: диагноз детей - порок сердца - и надежда на новосибирских врачей. Они едут сюда со всей России и даже из-за ее постсоветских пределов, наслышанные о чудесах, которые под силу хирургам из Академгородка.

Больничный теремок

Вот мальчик из Иркутска, у него осложнение после перенесенной год назад операции; видимо, предстоит новая. "Слабенький он у нас, - горестно вздыхает бабушка, глядя, как моя Маруся в сотый раз бежит без оглядки прямиком в регистратуру, - вот у вашей, видимо, все в порядке, вон какая шустренькая". "Дай Бог", - думаю я, а сама знакомлюсь с женщиной с младенцем на руках, которому на вид не больше пары месяцев. "Сколько вам?" - уточняю. "Девять", - стойко отвечает мама, и в коридоре повисает горькая пауза - никто не находит, что сказать этой измученной горем женщине.

Уровень сервиса, предлагаемый НИИ патологии кровообращения, чувствуется уже в аэропорту: за умеренную плату институтская машина встретит и доставит вас в пансионат при клинике. К примеру, в прошлый наш приезд возле трапа самолета стояла "Скорая" - мы даже и подумать не могли, что это за нами... На этот раз дежурная по вокзалу провожает нас к стоянке такси, где вот уже полтора часа дожидается больничный "Жигуленок" - в тот день в Ноябрьске мело так, что рейс задержали...

По приезду в гостиницу выясняется, что ни о каком отдельном номере речи не идет - нашлось бы местечко в трехместном. Я, зная нрав своей дочери, искренне пожалела соседей, но делать нечего, тем более что послабления не ожидалось - по словам горничной, такого наплыва пациентов и врачейстажеров (не только отечественных, между прочим, но и, к примеру китайских) клиника давно не знала. "Женщин стараемся расселять по номерам, а мужчины у нас привычные, ночуют в холлах на диванах", - рассказывает администратор Мария Николаевна.

Максик-синичка

В нашей "трешке" целых пять жильцов. Гульчахра из Башкирии выхаживает мужа после шунтирования. Он у нее хирург, поэтому скрыть правду от дотошного супруга ей удается плохо, ведь он в курсе всех своих анализов и назначений, а потому не в меру тревожен, да еще спустя неделю после операции ОРЗ подхватил. Ей под пятьдесят - до внуков еще не дожила, а мокрые пеленки и капризы собственных детей уже забыты напрочь, поэтому на наше шумное существование она смотрит с некой укоризной, тем более что третью койку занимает Оксана с Максимкой из Нижневартовска. Мальчику год и восемь, и у него сложнейшая Тетрада Фалло - четыре порока. Это видно невооруженным глазом - губки Максика иссиня-черные, дышит он тяжеловато, а пробежавшись за Марусей по коридору, долго кашляет и сидит на корточках - в этой позе таким деткам становится легче. "Мы своего сына синичкой прозвали, - делится Оксана и рассказывает, что порок обнаружили еще на 22-й неделе беременности. Врачи настаивали на прерывании, но мама Максимки решила рожать и лечить сына. Пусть у них все сложится хорошо!...

Линда-няня

Неожиданно у наших малышей появляется няня, да какая! Линде всего семь лет, но ей вполне можно доверить целую группу детсада. Она так заправски организовывает времяпровождение Маши с Максиком, что мы только диву даемся! Еще больше мы поражены, что Линда приехала аж из Владикавказа. "Целых четверо суток в поезде тряслись", - говорит ее мама, и окончательно нас шокирует: год назад девочка перенесла сложнейшую операцию на сердце. "Линда, не таскай детей на руках!" - в один голос выдыхаем мы с Оксаной, но мама девочки нас успокаивает: "Что вы, она уже всю родню вынянчила, так что не переживайте". На следующий день Линда проходит обследование, которое подтверждает: реабилитация прошла блестяще, она практически здоровый ребенок.

- Дефекта нет, - улыбаясь, говорит нам с Маней доктор Ленько, разглядывая результаты УЗИ. Обрадоваться получается плохо: перед глазами худенький девятимесячный младенец, который совсем не растет, а еще Максик-синичка, которому ну никак не угнаться за шустрой подружкой из Ноябрьска.

Мы выходим из клиники и идем гулять в лес, где огромные сосны, кусты барбариса и шиповника, припорошенные снегом. Я кружу Машу, подбрасываю ее до неба, а сама мысленно молю, чтобы большие новосибирские деревья еще сотни раз стали свидетелями чуда.

Чуда выздоровления, которое под силу докторам из Академгородка.