|
Из досье «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»
Ванин Михаил Валентинович. Родился в 1960 году. По окончании юридического
факультета МГУ служил инспектором, затем заместителем начальника Шереметьевской
таможни. С 1992 года – в центральном аппарате ГТК. Возглавлял Управление по
борьбе с контрабандой и нарушениями таможенных правил, Региональное таможенное
управление по борьбе с таможенными правонарушениями. С мая 1999 года – председатель
ГТК. Имеет специальное звание генерал-полковника таможенной службы.
В расстановке современных политических сил Ванина вряд ли можно позиционировать
как фигуру «легкую» или «тяжелую». Он – службист. После короткого, но бурного
пребывания на посту главы ГТК Валерия Драганова Ванин возглавил комитет и попытался
вывести его из кризиса, обусловленного дефолтом 1998 года. Считается, что за
профессиональные качества Ванина особенно ценит глава кремлевской администрации
Александр Волошин.
Повышенное к себе внимание со стороны так называемой «питерской группы» в правительстве
Ванин привлек после фактического разгрома руководства Северо-Западного таможенного
управления. Последнее, судя по публикациям в СМИ, самым деятельным образом поддержало
Владимира Путина на президентских выборах и партию «Единство» по время выборов
думских. Увольнение Шамахова с поста руководителя СЗТУ многие расценили как
превентивную меру в отношении потенциального преемника. Однако Ванину, судя
по всему, на данном этапе удалось доказать президенту свою правоту. И сейчас
его профессионализм не вызывает сомнения даже у политических противников. Борьба
идет не вокруг личности Ванина, как в случае с Адамовым или Аксененко, а, по
сути, вокруг поста главы ГТК, во многом ключевого для осуществления самых больших
(читай: денежных) проектов и начинаний.
На другом, думском, уровне Ванин до сих пор имеет серьезного оппонента в лице
Валерия Драганова. В 1998 году Драганов, находясь на посту главы ГТК, уволил
многих сотрудников, которых Ванин позже восстановил. И до сих пор Валерий Драганов
теперь уже в Думе не устает повторять, что «ГТК нуждается в коренной реформе
всей деятельности аппарата». Естественно, без Ванина.
Государственный таможенный комитет (ГТК) России – по сути, главный карман
страны. По внутриведомственным оценкам, таможенные сборы растут и приносят 37–39
процентов доходной части национального бюджета. Много это или мало?
– Таможенные сборы – достаточно точный индикатор работы всего экономического
механизма. В США, например, они дают около одного процента доходной части бюджета.
При том, что основную часть доходов в бюджет приносит собственная экономика.
В Молдавии таможенные платежи формируют до 70 процентов всех доходов государства,
что говорит о крайне неразвитой экономике. Мы в этом отношении «среднее среднего»
– 37–39 процентов доходов бюджета. К сожалению, это много. Для входящих в ВТО
развитых стран Европы характерны цифры 12–22 процента. Они говорят как о хорошо
развитой экономике, так и об активной внешнеторговой деятельности. В этот коридор
нам и надо стремиться. Правда, в этих странах экспорт за редким исключением
таможенными сборами не облагается. Мы же пока без них обойтись не можем.
А пока кладем в бюджетную копилку все больше и больше. Для достижения нынешних
показателей пришлось значительно ужесточить администрирование. Это, в свою очередь,
увеличивает сроки прохождения таможенной процедуры, с чем повсеместно сталкиваются
и на что жалуются организации-импортеры. Хочу подчеркнуть, меры эти вынужденные,
диктуемые экономической ситуацией в стране.
– И спускаемым сверху планом?
– И планом тоже. Кстати, когда я своим коллегам из Европы говорю о плане,
они недоумевают. Там, как правило, в таможенные органы обращаются из Министерства
финансов с просьбой обозначить цифры отчислений в бюджет, которые те смогут
обеспечить в ближайшие два-три года. И потом уже эти цифры вносятся в финансовые
планы. У нас все наоборот: сверху спускается жесткий план с пожеланием его перевыполнить.
– Судя по вашим данным, в прошлом году импорт товаров в Россию увеличился
на 22 процента. Некоторые политики забили тревогу, считая, что мы снова начинаем
ввозить самое необходимое, ставя под угрозу экономическую безопасность страны.
В частности, министр сельского хозяйства во время недавней встречи с президентом
достаточно жестко высказывался по этому поводу...
– Министр сельского хозяйства, прежде всего, обязан защищать интересы отечественного
производителя. Это его работа. Если же взять продукты питания, то не наша вина,
что на сегодняшний день свои производители не в состоянии обеспечить потребности
населения в мясе птицы, говядине. Спрос на них растет. Кроме того, существуют
потребности рынка. Кто-то любит отечественный сыр, кто-то, если позволяют средства,
предпочитает голландский или французский. Рынок четко реагирует на такие вещи:
есть спрос, будет предложение. Так что никакой угрозы мы в этом не видим. Кстати,
на 22 процента выросли налоговые отчисления от импорта, а в объемах он остался
практически на том же уровне, количество поданных за год таможенных деклараций
приблизительно такое же – около 1,1 миллиона штук.
– Что это означает?
– Годом раньше часть товаров ввозилась под другими наименованиями и облагалась
меньшим таможенным тарифом. Так что большая часть увеличения таможенных сборов
обеспечивается за счет гибкой тарифной политики и выведения на «белый свет»
товаров, ввозимых по «серым» схемам...
Из досье «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»
Товары, под видом которых ввозится другая продукция, называются на таможенном
сленге «товарами прикрытия». В качестве классического примера обычно приводятся
«пальмовое масло и его твердые фракции», применяемые в авиационной и оборонной
промышленности. По данным, представленным странами-экспортерами, в 2001 году
его поставили в нашу страну 23 тонны (одна фура). По документам же таможенных
управлений (прежде всего Северо-Западного) в Россию попало 12 тысяч тонн! Расследование
показало, что под видом пальмового масла ввозилась дорогая алкогольная продукция.
Разница в таможенном обложении – 15 процентов. Сейчас в ГТК определен список
из двадцати четырех наименований товаров, чаще всего используемых для «прикрытия»,
и теперь импорт этих товаров лично визирует Михаил Ванин.
Среди других «товаров прикрытия» – запчасти для аппаратуры (провозятся готовые
собранные изделия), вытяжные шкафы (компьютеры, кондиционеры и т. п.), «веточки
для оформления букетов» (живые цветы), мороженые овощи. Элитная мебель может
ввозиться под видом дешевых школьных столов или пиломатериалов. В этом случае
цена одного контейнера итальянской мебели снижается с 46,4 до 8,5 тысячи долларов,
плюс втрое сокращается таможенный тариф.
По данным ГТК, «серый» импорт в стоимостных оценках сегодня составляет около
20–25 процентов от всего объема импорта. Это не так много, поскольку общемировая
практика показывает, что 10–12 процентов импорта в любую страну попадает подобным
образом. Естественно, без содействия коррумпированных сотрудников таможни свободный
провоз больших партий «товаров прикрытия» невозможен.
* * *
– Насколько я понял, снижение тарифов, которое, по идее, невыгодно государству,
в конечном счете приносит ему прибыль за счет сокращения количества товаров,
попадающих в страну контрабандно. Несколько вывернутая экономика, вам не кажется?
– А другой в государстве, где, например, полторы тысячи километров границ
с Казахстаном абсолютно проницаемы, экономика крайне криминализирована, а зарплата
таможенников составляет сто – триста долларов в месяц, и быть не может. Высокие
таможенные пошлины вообще невыгодны. Продавцам дешевле подкупить таможенников
и органы, их контролирующие, организовать «черные» контрабандные «тропы» и «серые»
схемы. Прибыль в таком случае получают все, кроме государства. Если же тарифы
приемлемые, большинство участников экономической деятельности предпочитают не
рисковать товаром и собственной свободой.
– Однако снижение тарифов может негативно отразиться на потребителе.
На днях я был в магазине по продаже электроники и услышал, как продавец агитировал
потенциального покупателя: «Берите сейчас, а то таможня собирается снизить ввозную
пошлину, поэтому цены повысятся». Опять вывернутая логика?
– Не совсем так. Мы уже снизили ввозную пошлину на телевизоры с 25 до 20 процентов.
В результате количество задекларированных приборов возросло в шесть раз. Сейчас
мы активно ратуем за снижение тарифа до 15 процентов и повышение уровня прозрачности
всего рынка электроники. Конечно, резкое снижение тарифов может привести к некоторому
росту цен на внутреннем рынке за счет исчезновения товаров, ввезенных по «серым»
схемам. Если же оно постепенное – на 5 процентов, – продавцы скорее пойдут на
оптимизацию собственных расходов, нежели на увеличение рыночной цены. В итоге
потребитель не страдает. Государство получает дополнительные доходы.
 |
|
|
В ноябре прошлого года генерал Ванин спустил на воду новый пограничный катер, названный в честь российского таможенника номер один Павла Верещагина |
| |
– И на какие группы товаров вы собираетесь снижать пошлины, после того
как разберетесь с электроникой?
– На мебель, затем на парфюмерию и косметику. На наш взгляд, неплохо бы снизить
пошлины и на автомобили. Но здесь мы сталкиваемся с мощным внутренним лобби
отечественных производителей.
– А кто вообще определяет эти самые тарифы?
– Правительственная комиссия по защитным мерам во внешней торговле и таможенно-тарифной
политике под председательством Алексея Кудрина. В нее входят представители всех
заинтересованных ведомств, в том числе и упомянутого вами Минсельхозпрода. Мы
выносим на нее свои предложения по изменению тарифов, приводим свою мотивацию.
Рассматриваются они, надо сказать, весьма оперативно, если учитывать, что за
последние два года нам удалось снизить тарифы более чем на три тысячи видов
товаров, на некоторые – даже несколько раз в течение года. Дело это тонкое.
Поскольку всегда существуют противоречия между интересами фирм-импортеров, отечественных
производителей и потребителей. Государство в данном случае выступает в роли
механизма, учитывающего все факторы, в том числе и собственные интересы.
– В последнее время ни одна публикация о работе вашего ведомства не
обходится без упоминания «мебельного дела». Судя по наделанному вами шуму, каналы
поступления незадекларированных должным образом товаров были настоящей золотой
жилой. Говорят, случись такое при Ельцине, все руководство ГТК было бы уже отправлено
в отставку.
– За что? За то, что мы выполняем свои прямые обязанности?
Из досье «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»
Так называемое «мебельное дело»
– результат таможенной проверки по двум контрактам на поставку элитной мебели
из Италии в Россию. Передано в Следственный комитет МВД 9 октября 2000 года.
В ходе дальнейшего следствия, проведенного группой майора Павла Зайцева, вскрыто
398 эпизодов, когда дорогая мебель прибывала на Балтийскую морскую таможню под
видом древесно-стружечных плит. Втрое занижался и общий вес товара. Проверяющие
из центра зацепились, прежде всего, за то, что, судя по документам, контейнеры
гонялись туда-сюда чуть ли не порожняком.
Из Санкт-Петербурга с поддельными документами мебель приходила на Одинцовскую
таможню под Москвой, а затем, растворяясь в целой группе «прокладочных» фирм,
вновь «конденсировалась» на складах, арендуемых в московских мебельных магазинах
«Гранд» и «Три кита». В ходе следствия у фигурантов было проведено двенадцать
обысков для изъятия изобличающих документов. Вначале речь шла об утаенных от
государства таможенных платежах на сумму 5–8 миллионов долларов. Обещавшее вылиться
в крупное уголовное дело следствие попало под контроль Генпрокуратуры. Результат:
отказ в возбуждении уголовного дела против владельца «Гранда» и «Трех китов»
Сергея Зуева по статье «контрабанда». Наоборот, уголовное дело было возбуждено
против Павла Зайцева. Ему инкриминируется проведение несанкционированных обысков.
Тем временем ГТК разобрался с собственными кадрами. Одинцовская таможня была
полностью расформирована. Однако работники, замеченные в преступном попустительстве,
органично перекочевали в Северо-Западное таможенное управление (СЗТУ), под крыло
ее начальника Шамахова – человека, считавшегося сподвижником Владимира Путина
в период работы последнего на посту вице-губернатора Санкт-Петербурга. Шамахова
называли наиболее вероятным преемником Ванина на посту председателя ГТК.
С этого момента СЗТУ практически встало в прямое противостояние руководству
ГТК. Последовали восемнадцать проверок и многочисленные отставки. По неофициальной
информации из таможенных источников, за счет прекращения действия «серых» схем,
построенных на территории СЗТУ, государство стало получать дополнительно таможенных
сборов на 300 миллионов долларов в месяц. Окончательную же сумму ущерба, который
наносила стране деятельность, а точнее, бездеятельность части руководства СЗТУ,
Михаил Ванин пообещал назвать только президенту в личной беседе. Дело автоматически
из разряда «экономических» перешло в разряд «политических».
* * *
– Судя по всему, вы наступили на мозоль, то есть коснулись финансовых
интересов весьма высокопоставленных лиц. Из ваших же собственных слов можно
было заключить, что вы готовите материалы для встречи с президентом, во время
которой назовете и сумму ущерба, и тех, кто участвовал в распределении прибылей.
Это правда?
– Не мозоль, а мозолище. Что же касается материалов для президента, то с ним
я встречаюсь планово, раз в два месяца, и он полностью осведомлен о происходящем.
– Он вас поддерживает?
– Он согласился с моими доводами. На протяжении долгого времени второе по
уровню сборов таможенное управление в стране из месяца в месяц снижало свои
показатели. Я показал президенту, какой материальный и моральный ущерб это наносило
государству. Мои коллеги действовали так, словно были уверены в собственной
безнаказанности. Даже слово «обнаглели» здесь не подходит. В результате у меня
не было никаких проблем с увольнением начальника Северо-Западного таможенного
управления Шамахова. С конца прошлого года СЗТУ возглавляет Владимир Вьюнов,
бывший заместитель представителя президента по Северо-Западному административному
округу, военный человек, профессионал. Он сразу взял курс на продолжение начатой
нами работы. Сам выявляет слабые участки и без нашей инициативы предлагает заменить
часть руководителей среднего уровня.
– Какова же сумма окончательного ущерба?
– Это очень большие деньги.
– Как долго работали эти схемы, в частности мебельная?
– Не менее трех лет.
– Однако история «Трех китов» на этом не закончилась. ГТК попытался
возбудить новое уголовное дело за неуплату таможенных платежей, после чего вашим
работникам предъявили обвинения в превышении полномочий. Речь идет «всего» о
2,5 миллиона долларов. Для ГТК, который ежемесячно перечисляет в бюджет 1,5–1,8
миллиарда долларов, эта сумма ничего не решает. Чем обусловлены такой резонанс
в обществе и ваша упертость в этом деле?
– Это принцип. Вопрос стоит так: кто хозяин в доме, будем мы дальше жить по
закону или по понятиям? Сейчас все, кто базируется на криминальном капитале,
кто обеспечил себе поддержку – или «крышу», если хотите, – в силовых структурах,
наблюдают, чем это дело закончится. Если выиграем мы, значит, правила определяет
государство и надо их принимать. Если нет, можно закрыть «лавочку» и выбросить
ключи – пусть бандюки сами определяют, кому и за что платить. Мы-то ведь требуем
минимум. Контрабанда доказана? Доказана. Есть в наличии товар, не обложенный
таможенным тарифом? Есть. Надо заплатить.
– Значит, по-вашему, это не конфликт между ГТК и прокуратурой? И «ничью»,
которую вам предлагают, – мол, следователь прокуратуры, уличенный в контактах
с владельцем «Трех китов» и «Гранда» Сергеем Зуевым, уже уволен, пусть и в ГТК
тоже кого-нибудь уволят, и тогда все «сохранят лицо» – не приемлете?
| |
 |
|
В конфликте с ГТК Генпрокурор Устинов, как и генерал Ванин, искал защиты у президента и был уверен, что Владимир Путин – на его стороне |
| |
– Ни в коем случае.
Из досье «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»
Дело, которое вела группа Зайцева,
было закрыто Генпрокуратурой в мае 2001 года. Однако оперативники ГТК на этом
не успокоились. Из Италии доставили документы, в которых фигурировали реальные
цифры поставок мебели в адрес московских магазинов. Мебель на сумму 6 миллионов
долларов, «сконденсировавшаяся» как бы из воздуха в «Трех китах», была арестована.
Штрафные санкции определили в 5 миллионов долларов, а появление партии объяснили
как «ошибочное определение стоимости». Половину денег одна из фирм Сергея Зуева
сразу перечислила на счет ГТК. Однако в августе бизнесмен отверг мировую, отказался
выплатить оставшийся долг и написал в Генпрокуратуру жалобу о вымогательстве
у него все тех же 5 миллионов. Таможенники ответили очередной проверкой «Трех
китов» и возбуждением уголовного дела по статье «уклонение от уплаты таможенных
платежей в крупных размерах». В Генпрокуратуре дело сочли сугубо московским
и передали в Мосгорпрокуратуру.
30 октября Генпрокуратура возбудила уголовное дело против сотрудников ГТК
Александра Волкова и Марата Файзулина, инкриминируя им превышение служебных
полномочий и оказание давления на подозреваемого (Сергея Зуева).
30 ноября Мосгорпрокуратура закрыла «таможенное» дело против «Трех китов».
1 декабря президент России Владимир Путин поочередно вызывает к себе Генпрокурора
Владимира Устинова и председателя ГТК Михаила Ванина.
3 декабря закрытое дело вновь востребовано Генпрокуратурой и передается на
этот раз в Ленинградскую областную прокуратуру следователю Владимиру Лоскутову.
Последний, как предполагается, лично известен президенту и характеризуется с
самой лучшей стороны. К делу прилагаются материалы оперативно-технического контроля,
в том числе расшифровка разговоров некоторых работников прокуратуры и сотрудников
«Трех китов», в которых якобы обсуждается «цена вопроса».
Январь-февраль 2002 года. Дело получает новый толчок. Владимир Лоскутов с
группой приезжает в Москву и продолжает расследование. Из прокуратуры увольняют
прокурора Юсупа Касаева, якобы уличенного в недобросовестных контактах с Зуевым.
В то же время в Генпрокуратуру для дачи показаний вызываются Ванин и его заместитель
Гутин. Дело Волкова и Файзулина передается в суд.
Тем временем в думских и правительственных кулуарах муссируется информация
о заинтересованности в деле «Трех китов» высокопоставленных сотрудников ФСБ.
Одну из фирм, обеспечивающих безопасность мебельщиков, возглавляет генерал КГБ
в отставке Заостровцев, отец Юрия Заостровцева, нынешнего заместителя председателя
ФСБ.
* * *
– Многие ваши начинания – создание сверхсовременного информационного
центра, полная компьютеризация таможенных постов, формирование «белых» списков
из наиболее добросовестных фирм-импортеров – дело долгое. Скажите, при вступлении
в должность или позже вам давали какие-нибудь гарантии по поводу времени, отпущенного
на их осуществление?
– Нет, такого разговора не было. Правда, Владимир Путин в конце 1999 года,
еще будучи главой правительства, тактично высказал пожелание, чтобы ежемесячно
процентов по десять отчислений в бюджет ГТК прибавлял. С тех пор вот уже около
трех лет мы это пожелание выполняем.
– Есть ли отличия в работе при Ельцине и при Путине?
– Возросла требовательность. Поскольку при Путине и контролирующие органы
оживились, то теперь только успеваем поворачиваться.
– Предположим, из правительства попросят пропустить беспошлинно партию
того или иного товара...
– Такого не было ни разу. Все льготы давно и официально отменены. Механизм
принятия такого решения существует только по гуманитарной помощи, которую пропускают
беспошлинно. Однако мы против и такой практики.
– Почему?
– Зачастую помощь поступает в розничную продажу и реализуется по тем же ценам,
что и обычные товары.
– Раз уж мы заговорили о «пожеланиях» правительства, скажите, давалось
ли какое-либо указание для задержания кассет с фильмом Березовского? Почему
на одной российской таможне их изъяли, а на другой нет?
– Слава Богу, функцию политической цензуры никто на таможню не возлагал. И
никаких указаний по этому поводу ни я, ни кто-либо другой не давали. Просто
депутат Рыбаков на Пулковской таможне, вероятно, не смог доказать, что он ввозит
такое количество кассет для личного пользования. А вот депутат Юшенков, как
человек более опытный, видимо, сумел убедить наших сотрудников, что стоимость
девятисот видеокассет, которые он привез, не превышает нормы в тысячу долларов
и что все их будет смотреть сам. Вообще, согласитесь, глупо пытаться задерживать
компромат с помощью таможенной службы. Есть множество способов провезти его
в страну, если уж очень захочется.
– Коррупционные скандалы неизбежно затрагивают проблему кадров...
– Ну это не только наша проблема. Во всем мире государство не может даже очень
квалифицированным своим служащим обеспечить уровень зарплат, принятый в бизнесе.
Поэтому как только бизнес оживает, наиболее активные, если хотите, деловые люди
с госслужбы уходят. Так было перед кризисом 1998 года. Подобное происходит и
сейчас. За прошлый год от нас по материальным причинам ушли пять тысяч квалифицированных
сотрудников – двенадцатая часть штатного состава. В этом году нам пока удается
удерживать людей надеждой, что с 1 июля им, как и всем госслужащим, значительно
повысят зарплату. Но это временное решение. Я понимаю, что подобные проблемы
стоят перед всеми ведомствами. Однако, по моему глубочайшему убеждению, налоговики
и таможенники должны быть на особом счету. Им просто необходимо обеспечить такую
зарплату, чтобы они дорожили своей работой. Тогда многие проблемы государства
станет решать значительно легче...
|
