Семья Брежневых: в первом ряду – Виктория Петровна и Леонид Ильич с правнучкой Галей; во втором ряду – Юрий Чурбанов, внуки Виктория и Леонид, дочь Галина, сын Юрий, Елена – жена Леонида, Людмила – жена Юрия, внук Андрей

Нехорошие квартиры

«Фильм – это жизнь, из которой вывели пятна скуки», – уверял Альфред Хичкок. Но порой в жизни переплетаются судьбы таких разных и непохожих людей, что она увлекательнее и страшнее фильма.

С бывшей артисткой цирка Милой Москалевой я познакомилась несколько лет назад, когда она рассказала для нашей газеты о личной драме своей подруги – Галины Леонидовны Брежневой (см.: Шипы и розы. Совершенно секретно. 1999. № 7). Все браки дочери генсека распались, дети от нее отвернулись, и последние дни недавняя первая дочь страны провела в спецлечебнице – психиатрической больнице № 2 в Домодедовском районе Московской области. Дни свои она закончила как бомж: дочь Виктория, оформив опекунство, продала квартиру матери. Ее и похоронили бы, как бомжа, потихоньку. Благо на Новодевичьем кладбище, рядом с памятником на могиле супруги Брежнева – Виктории Петровны, уже установили надгробие, на котором «незаполненной» оставалась лишь дата смерти. Сообщение о кончине Галины Леонидовны попало в вечерний выпуск новостей благодаря Миле Москалевой...

Восьмого марта Мила отмечала свой юбилей, но поздравить ее я не могла – была в отъезде. Встретились мы позже, в уютном кафе недалеко от Новослободской. Его хозяйка – Валентина Гутнова, родственница расстрелянного в конце января директора гостинично-ресторанного комплекса «Пекин» Константина Георгиева. Восьмого марта исполнилось сорок дней со дня его гибели. Мы с Милой, знавшие Костю, по русскому обычаю выпили за упокой его души.

«Я всегда говорила Косте, чтобы он освятил квартиры, купленные им у дочери Галины Леонидовны, – рассказывает Мила. – А он этого не сделал. Они принесли ему несчастье». Оказывается, Георгиев купил у Виктории не только квартиру Галины Леонидовны – на улице Щусева, но и квартиру самой Виктории – на улице Алексея Толстого, а также дачу в Жуковке. Помню, говорил, что там много документов, связанных с Леонидом Брежневым, часть его архива, но родственников это не интересует, может быть, для газеты что-нибудь пригодится.

Убийство Георгиева пока не раскрыто, и не исключено, что оно так и останется «висяком», как и многие другие заказные резонансные преступления, поэтому трудно сказать, что именно принесло Косте несчастье. Впрочем, Мила вспомнила, что он как-то, встретив ее у входа в «Пекин», неожиданно откровенно сказал: не знаю, с какой стороны ждать пули. Двенадцать пуль (всего в него было сделано шестнадцать выстрелов) настигли его в ЦИТО, куда он, получив тяжелую травму ноги, ходил на перевязку и процедуры.

В тот день, когда мы встретились с Москалевой, новый олигарх Александр Мамут хоронил жену – 40-летняя Надежда умерла от воспаления легких. Ее первым мужем был внук Леонида Брежнева – Андрей. Двоих детей нынешнего председателя компартии Советского Союза (по крайней мере так представлялся Андрей Брежнев) воспитывал капиталист Мамут. Жили они все в том же доме на Щусева.

Эти совпадения заставили Москалеву разоткровенничаться и дать разрешение на публикацию последнего письма Галины Леонидовны – мольбы из психиатрической больницы о помощи. «Я была в шоке, – рассказывает Мила, – и поверила в авторство подруги, когда увидела характерное начертание буквы «б» в фамилии Брежневой – беззаветно любящая отца, она и в подписи подражала ему». Вот что написала Галина Леонидовна.

«Я устала в дурдоме»

«Здравствуйте, Наташенька и Милочка! Я вам писала, но не уверена, что вы получали мои письма, так как я не знаю адресов, кроме как цирк. Может, это дойдет.

9 августа 1994 года я почувствовала себя плохо (после вечерних посиделок). Позвонила Витусе. Она приехала со своим знакомым из Министерства здравоохранения. Он знает все больницы, и они привезли меня, оформили документы и уехали. Потом я узнала, что больница эта психиатрическая. Срок лечения три месяца.

Я немного подлечилась и написала главному врачу, чтобы меня выписали. Она сказала, что дочь взяла опекунство и теперь меня не выписывают. И так прошло два с лишним года. Она не приезжает, и никаких вестей от нее нет. Что делать? Жаловаться. Но отсюда это невозможно. Постарайтесь, что сможете, сделать для меня. Пожаловаться можно в Министерство здравоохранения – ведь больницы подчиняются ему. Также в суд по месту жительства. Краснопресненский суд – вы его знаете. Там отсуживали мое имущество. Пойдите туда, они, наверное, знают, что нужно делать, могут подсказать что-нибудь дельное. Девочки! Устала я очень за два года в дурдоме. Помогите. Я очень спешу передать письмо. Целую. Мама Галя».

письмо Галины Леонидовны

Говорят, Галина Леонидовна писала бывшему мужу – Юрию Чурбанову, но письмо пришло лишь после ее смерти, через год. Вроде обращалась она и к Татьяне Дьяченко. Трудно сказать, получила ли та письмо. Зато письмо, адресованное в цирк, на Цветной бульвар, для передачи Миле Москалевой и Наташе Милаевой, дошло. Дочь бывшего мужа Галины Леонидовны, Евгения Милаева, Наташа вместе с братом-близнецом Александром к этому времени уехала в США. И хотя Галина Леонидовна заменяла им умершую мать и даже мачехой ее никто не называл, они ее предали. С подачи детей Милаева англичанами был снят фильм о дочери генсека. В угаре первых лет перестройки всем хотелось «правды». Дочь главы великой державы на экране всегда была нетрезва, плакала о прошлом пьяными слезами и гремела бутылками, которые ей нужно было выбросить.

«Они представили все так, будто Галина Леонидовна сдает бутылки, – рассказывает Мила. – За что ее унижали? Я дружила с ней больше сорока лет – и знаю: она людям делала только добро и всем помогала. После этого фильма Вика сдала ее в психушку. А теперь сама стала бомжом. Хотя продала и квартиру, и дачу – а все это тянет на несколько миллионов долларов (престижные дома, престижный район), – просила у меня, пенсионерки, взаймы. Где живет – неизвестно, где деньги – неизвестно. Зато ее дочь Галя оказалась там же, где и бабушка, – в психиатрической клинике».

Получив письмо от Галины Леонидовны, Мила поехала к ней с Игорем и Нонной Щелоковыми. «Она производила впечатление совершенно здорового человека, тем более в больнице не пила, подлечилась, но брать ее уже было некуда», – рассказывает Мила. «Отчего она умерла, тоже непонятно», – вступает в разговор Виктор Аршинов, бывший референт Юрия Чурбанова. Юрий Михайлович на похороны Галины Леонидовны не пришел, хотя тещу свою, Викторию Петровну, хоронил. Объясняет это так: «Кто я ей? Уже чужой человек. Мы развелись, когда я сидел в зоне». Знакомые предполагают, что на мать активно давила Виктория, внушая ей, что, выйдя на свободу, Юрий Михайлович все равно разведется и отнимет у нее все, что осталось. Как выяснилось, планы у дочери были далеко идущими.

И Москалева, и Аршинов помнят процесс «отъема» имущества у Галины Брежневой после ареста Чурбанова. Оба они выступали на суде в качестве свидетелей. Хотели конфисковать все, вплоть до люстры. «Как можно было конфисковывать квартиру, мебель, которые были у Галины Леонидовны еще до замужества? – удивляется Мила. – В защиту Гали выступили артисты цирка. Они не забыли добра, которое она им делала, ведь с ее помощью для ветеранов арены строили дома престарелых, для гастролеров – общежития. Долгие годы, проработав в цирке вместе с Милаевым, она знала жизнь артистов изнутри, поэтому, я считаю, больше, чем Галина Леонидовна, для цирка никто не сделал». Да и бывшего ее мужа, сполна расплатившегося за родство с главной семьей Советского Союза, ветераны МВД вспоминают с добрым чувством: именно он помог провести через Совмин решение о повышении на 70 рублей (по тем временам приличные деньги) оплаты за специальные офицерские звания в МВД, приравняв их к воинским офицерским. Собственной жизнью доказав, что от сумы и от тюрьмы в нашей стране зарекаться нельзя, Юрий Михайлович, работая после освобождения в коммерческой структуре, помогал заключенным Бутырки – передавал постельные принадлежности, продукты, лекарства. Поговорить с ним не удалось – новая жена оберегает покой мужа и не соединяет его с журналистами.

Это сейчас говорят, что Чурбанова «судили за застой», а тогда газеты с возмущением писали о досрочном присвоении генеральского звания. Какие уроки вынесены из этих «разоблачений»?

У нас появился «генерал Дима», толпы генералов-самозванцев, мошенников. Бывший помощник бывшего министра внутренних дел генерал Орлов – в бегах. Вспоминаю реплику знакомого следователя: «Как хорошо сейчас работать! Надо наружное наблюдение за подозреваемым – пожалуйста. Надо прослушивание – пожалуйста. А раньше все работали на Орлова. Вместо того чтобы ловить бандитов, следили и прослушивали не угодных ему людей». Орлов в кратчайшие сроки получил генеральское звание, не будучи зятем «самого». Да и за грехи его расплачивается не его семья, давно уже переехавшая к теплому синему морю, а его коллеги – целое подразделение: реорганизация МВД, по существу, ознаменовалась разгромом РУБОПов, где начиналась его карьера. Выгнали всех, кто знал Орлова.

Ильич в трениках

Про Леонида Ильича Брежнева ходило множество анекдотов. Он знал их, смеялся и говорил: значит, я популярен. Сам очень любил их рассказывать.

Но порой жизнь преподносит более чем анекдотичные ситуации. Это приключение произошло с одним суперизвестным артистом. Реплики из фильма с его участием цитировала вся страна, поэтому ничего удивительного, что им увлеклась красивая темноволосая женщина. Познакомились они в каком-то полузакрытом ресторане, он знал, что ее зовут Галей и она разведена. Потом поехали за город, на дачу к папе. Кто папа, артист не знал – члены семьи тогда не были известны в лицо.

Утром мучимый головной болью артист спросил, нет ли чего выпить. Галя сказала, что в конце коридора стоит холодильник. Холодильник оказался полон: минералка, хорошая водка, коньяк и даже неведомый в то время джин. Артист отхлебнул из одной бутылки и, еще пару прихватив с собой, пошел в спальню. Увидев большой портрет генсека, громко сказал: «Спасибо, дорогой Леонид Ильич, за это чудесное утро и такой чудесный холодильник». Каково же было его потрясение, когда он услышал знакомый всему миру голос: «Если от чистого сердца, то пожалуйста». Артист оглянулся и увидел дорогого Леонида Ильича в тренировочном костюме... Бутылки выпали из ослабевших рук. Как он покинул дачу, не помнит. Долгое время после этого не пил...

Да, Галина Леонидовна любила красивых мужчин и украшения. Мила Москалева рассказала, что любовь к бриллиантам привил ей Милаев – у артистов цирка до сих пор принято носить настоящие драгоценности, а не штамповку.

Бриллиантовый дым

Самые уникальные драгоценности были у знаменитой дрессировщицы Ирины Бугримовой. Их кража в тихом, застойном 1981 году стала чуть ли не преступлением номер один. Рассказывает известный писатель и сценарист Эдуард Хруцкий: «К этой истории я обращался не раз. 30 декабря 1981 года в один из подъездов высотки на Котельнической набережной вошли трое мужчин с елкой, тортом и цветами. Сказали бдительной консьержке: «Мы к Ирочке Бугримовой». «Так ведь ее сейчас нет». – «А мы подарки оставим под дверью». Их пропустили. А через некоторое время консьержка вспомнила, что мужчины так и не выходили из дома. Когда поднялась, увидела открытую дверь в квартиру Бугримовой, а под ней – елка, цветы, торт. Вызвали милицию, и выяснилось, что похищены все уникальные драгоценности».

	Галина – молодая и счастливая

Этим делом сначала занимался МУР, потом КГБ. Вскоре таможенники задержали некоего Фрейдмана, летевшего в ФРГ: под подкладкой пальто у него были зашиты бриллианты Бугримовой. На допросе он дал показания, что организатор кражи – Борис Буряце по кличке Боря-Цыган. Галина Леонидовна называла его Бриллиантовый мальчик.

Многие знали, что Борис – ее близкий друг. Муж-генерал пропадал на службе и в командировках, а она любила рестораны, где ее и видели в компании с колоритным молодым человеком. Мила Москалева уверяет, что романа у них не было, так как Борис предпочитал... мужчин.

Конечно, Галина Леонидовна помогала ему: из театра «Ромэн» он перешел в Большой, стал обладателем огромной квартиры на улице Чехова. Но когда Бориса арестовали, Галина Леонидовна, спасшая от тюрьмы многих людей, помочь ему не смогла – все было очень серьезно. Надо заметить, что практически все драгоценности Ирине Бугримовой вернули.

«В начале перестройки, – вспоминает Москалева, – появилась статья Роя Медведева, который писал, что кражу бриллиантов организовала моя подруга. Это была бессовестная ложь, которую опровергла и сама Бугримова. Я сказала Медведеву: вы убили своей ложью Галю. После этого она заболела, начала больше пить. Но, как скромный человек, не стала ни писем писать в редакцию, ни в суд подавать. Медведев спросил, как ей позвонить, но уже было поздно».

Буряце, по рассказам знавших его людей, действительно выглядел очень колоритно. Эдуард Анатольевич Хруцкий вспоминает, как он встретил его однажды в Доме кино: «Он был одет в бархатный пиджак лилового цвета, под ним – кружевная рубашка с жабо, в руках – норковое пальто. На шее – золотая цепь, напоминающая якорную, огромный крест. Все пальцы в кольцах с бриллиантами. И самое поразительное: когда он сел, положив нога на ногу, на щиколотке стал виден золотой браслет с камнями. Нас, кинематографистов (за столом сидели режиссеры Владимир Мотыль, Лев Пискунов, Евгений Баталов), людей в то время далеко не бедных, это просто повергло в шок».

...Сейчас все это кажется почти невинным. Бриллианты воруют тоннами – из госзапасов. А фигуранты «бриллиантовых дел» – Андрей Козленок, например, – получив минимальный срок, уже на свободе. За многомиллионные хищения и взятки бывший министр юстиции Валентин Ковалев получил девять лет условно, зато я видела уголовное дело человека, за кражу двух гусей получившего четыре года, которые провел в зоне. Бывший всесильный олигарх Борис Березовский, постоянно дающий интервью, у нас в розыске – найти не могут. Не могли в свое время найти и полевого командира Арби Бараева, хотя с ним, как мы уже писали, встречался Александр Волошин.

...Галина Леонидовна много помогала людям искусства, артистам. Мила рассказывает, что как-то увидела на Новодевичьем кладбище Юрия Любимова – он клал розы на могилу Брежневой. Она помогала и ему, и Владимиру Высоцкому.

«Девятнадцатого апреля моей подруге, – продолжает Мила Москалева, – исполнилось бы семьдесят три года. Она очень любила цветы – не только розы, которые ей дарил любимый мужчина – Марис Лиепа, но и простые – сирень, например. Если кто-нибудь помнит добро, сделанное ему Галиной Леонидовной, положите на ее могилу любой цветок...»

Андропов одобрил Володю Путина

С Викторией Брежневой связаться не удалось. Никто из близких родственников и знакомых не знает, где она живет. Бывший муж поделился, что не мог поздравить ее с днем рождения. Зато интересную историю из жизни Виктории поведал Сергей Андриянов, бывший сотрудник КГБ. В мае 1977 года он, 27-летний лейтенант, специализировался на ГИТИСе, то есть следил за интересующими компетентные органы студентами. Именно тогда он получил приказ от руководства понаблюдать за студентом музыкальной комедии Геннадием Варакутой, у которого завязался бурный роман со студенткой театроведческого факультета Викторией Брежневой.

Внучка генсека была замужем, имела ребенка, а молодой киевлянин заработал репутацию плейбоя – до Виктории ухаживал за дочерью Луиса Корвалана и Андриянову был «профессионально» знаком. Так начинающий сотрудник 5-й службы Управления КГБ по Москве и области оказался в центре бурных событий. Сначала его попросил составить справку «по Варакуте» начальник УКГБ генерал-полковник Виктор Алидин. Затем вместе со справкой потребовал к себе первый заместитель возглавлявшего тогда КГБ СССР Юрия Андропова – Георгий Цинев. Никогда еще лейтенанту не приходилось лично видеть такое высокое начальство.

Генерал Цинев, посмотрев справку, сказал, что Леонид Ильич недоволен романом внучки, мол, «семья – дело святое», и попросил Андропова «попристальнее» приглядеть за плейбоем Варакутой. Юрий Владимирович перевел это пожелание просто – его нужно выгнать из ГИТИСа и из Москвы. За Викиным ухажером начала ходить «наружка», телефоны прослушивались, а письма просматривались. Во время негласного досмотра общежития, где жил Варакута, в его тумбочке «обнаружили» (какое совпадение!) легкие обезболивающие медикаменты – для того времени почти что наркотики. Встал вопрос об отчислении, которому сопротивлялся ректор ГИТИСа. Но звонок от министра культуры СССР Петра Демичева остудил его пыл.

1950 год

Андриянову чисто по-человечески Варакуту было жалко, ведь ему оставалось учиться всего лишь год. «Может быть, отправить его в Ленинград, в Институт театра, музыки и кино?» – предложил он генералам. Те, естественно, возражали, так как боялись Андропова.

Как-то раз Андриянова у входа в ГИТИС поймали Вика и Геннадий. Вика сказала, что ее бабушка, Виктория Петровна, которая во внучке души не чаяла, решила помочь влюбленным: она позвонит Андропову и попросит за Геннадия.

Так Варакута был сослан в город на Неве (тогда туда еще ссылали).

В январе 1978 года, как только Андриянов собрался в отпуск, он получил от генерала Цинева новое конфиденциальное задание. Отпускник Андриянов должен был опять последить за Варакутой, навести о нем справки: роман Виктории и Геннадия продолжался, дело шло к женитьбе (в конце концов они все-таки поженились), а Варакута оканчивал институт и собирался возвращаться в Москву.

Цинев подобрал трех сотрудников ленинградского УКГБ для помощи. С их делами лично познакомился Юрий Андропов. Двое отпали сразу: они тоже, как и Андриянов, из 5-й службы, могли о чем-то догадаться. Подошел 25-летний сотрудник 1-й службы (разведка с территории), которого очень хвалило местное руководство. Андропов кандидатуру одобрил. Молодого чекиста звали Володя Путин.

«Путин помог мне с номером в гостинице, – рассказывает Сергей Иванович Андриянов. – Жил я напротив Невской лавры. Мы гуляли по центру, ходили в театры, на Михаила Боярского в Театр Ленсовета, в БДТ к Георгию Товстоногову. Я ведь вроде в отпуске. Об истинной цели командировки в Ленинград коллеге я не рассказывал. Перед отъездом вдруг вспомнил, что никогда не был на «Авроре». Вечером коллега сказал, что готов показать мне корабль. И тогда Владимир Владимирович продемонстрировал свое незаурядное чувство юмора.

Подъезжаем к кораблю. Выходим, а там ресторан, варьете. Спрашиваю: «Неужели это «Аврора»?» Оказался знаменитый ресторан «Кронверк», который обожали иностранцы за экзотику – он находился на корабле.

Люди мы были молодые, неженатые. Загуляли допоздна. Мосты развели, и в гостиницу я попасть не мог. Поехали ночевать к Владимиру Владимировичу. Жил он с родителями в очень скромной, почти аскетической обстановке, может быть, это была обычная питерская коммуналка, сейчас плохо помню. Родители его тоже произвели впечатление очень скромных людей.

Теперь Владимир Владимирович – президент, у него растут дочери, и, может быть, вскоре для него, как и для Леонида Ильича, станут актуальными проблемы их семейного будущего. Хотя – еще раз повторяю – в тайну своей командировки Володю Путина по приказу руководства КГБ СССР я не посвящал».

В том же, 1978 году Виктория и Геннадий все же поженились. С Варакутой Андриянов случайно встретился на кинофестивале. В «России» собралась вся Москва – в этот день показывали «Апокалипсис» Фрэнка Копполы. Выяснилось, что и Андриянов, и Варакута с сентября начинают учебу в дипакадемии. Сергей Иванович сказал, что за три года учебы у них сложились прекрасные отношения, они подружились. Виктория и Геннадий были очень красивой парой. «Жаль, что их брак распался, – продолжает Андриянов. – Варакута сыграл в моей жизни огромную роль: именно он познакомил меня с начальником 9-го управления КГБ СССР Юрием Васильевичем Сторожевым, который вскоре стал моим тестем. С женой мне очень повезло».

В 1995 году, когда умерла Виктория Петровна Брежнева, на похоронах собралось немного народу. Крышку гроба Виктории Петровны закрывали сын бывшего министра внутренних дел СССР Игорь Щелоков и Сергей Андриянов. Когда Сергей Иванович спросил, где Галина Леонидовна, Виктория ответила, что она лечится в санатории в Ярославской области...