Ахмед Чалаби (в центре) – основной кандидат на пост президента пост-хусейновского Ирака.

Общим принципом американской политики по отношению к побежденному государству является скорейшее установление в нем «законной власти» – пусть даже «законность» в ряде случаев и выглядит ущербно, а демократия является весьма управляемой. Так, на Гренаде, которую американцы захватили в 1983 году, многопартийные выборы были проведены уже на следующий год. В Панаме (1989 год) США посадили в президентское кресло Гильермо Эндару, который действительно выиграл выборы за полгода до этого (однако Норьега тогда настоял на отмене результатов голосования). Наконец, совсем недавно в Афганистане американцы сделали все возможное, чтобы узаконить статус своего ставленника Хамида Карзая. Денег было истрачено немало, но цель достигнута.

Поэтому, видимо, в Ираке тоже состоятся выборы, причем не позднее, чем через год (Кондолиза Райс уже заявила, что иракцы – люди просвещенные, так что голосовать им доверят). Будут ли сразу выбирать нового президента? А вот это – вряд ли. Не сталкивать же суннита с шиитом, а курда с христианином. Скорее всего, страна приобретет федеративные черты, каждая территория (шиитская, суннитская, курдская) пошлет своих делегатов в общенациональный парламент, а он уже выберет согласованного президента. Пока что на эту роль номинируется Ахмед Чалаби. Инженер и банкир, он возглавляет либеральный Иракский национальный конгресс (ИНК) – небольшую эмигрантскую организацию. Влияние его в стране невелико, но не меньше, чем у того же Карзая в сентябре 2001 года. Иракские власти утверждают, что Чалаби преследовался властями Иордании за мошенничество. Главное достоинство Чалаби в том, что он хотя и «западник» по политическим взглядам, но способен «навести мосты» с шиитской оппозицией (сам он – шиит по вероисповеданию), ориентированной на Иран. Недавно лидер ИНК побывал в Тегеране и был там благожелательно принят. Курды относятся к Чалаби нейтрально: ничего плохого он им не сделал.

В Иране Чалаби встречался с представителями Верховного совета исламской революции в Ираке – организации, созданной под патронажем тегеранских аятолл для мобилизации против Саддама местных шиитов. Впрочем, в последние годы иранский режим стал менее ортодоксальным – так что «революционеры» не будут – по крайней мере, на первых порах – призывать к борьбе с «неверными», а потребуют своей доли власти.

Один из политических партнеров Чалаби – лидер Конституционного монархического движения Шариф Али бен Хусейн, родич расстрелянного в 1958 году последнего короля Ирака Фейсала. Бен Хусейн занимается бизнесом в Лондоне и часто выступает то от имени собственного движения, то – от ИНК. Некоторые его заявления носят «знаковый» характер – например, что новые иракские власти пересмотрят нефтяные контракты, заключенные при Саддаме. В Москве и Париже эти слова вызвали явное недовольство.

Есть еще генерал Наджиб ас-Салхи. Во время войны в Заливе он командовал элитным танковым полком саддамовской республиканской гвардии, затем продолжил успешную карьеру (последняя должность – командир бригады). В 1995 году бежал в Иорданию и создал Движение свободных офицеров (название заимствовано у Гамаль Абдель Насера). Ас-Салхи имеет связи в среде иракского офицерства и в то же время не занимал столь высоких постов, чтобы быть замешанным в преступлениях, которые вменяются в вину саддамовскому режиму. Но в сравнительно невысоком чине бригадного генерала есть и недостаток – более высокопоставленные военные смотрят на него свысока.

Его соратник Шариф Али бен Хусейн беседует с репортерами

В отличие от ас-Салхи еще один генерал, Низар аль-Хазраджи, вряд ли будет в числе «первых лиц» нового режима. Бывший командир корпуса и начальник генштаба, он – самый высокопоставленный перебежчик, живущий в эмиграции. Однако курдские организации обвиняют его в нарушениях прав человека еще в 1989 году, когда в результате репрессий саддамовских военных погибли тысячи человек. В результате датские власти начали судебное преследование осевшего в этой стране генерала. В конце ноября аль-Хазраджи был взят под арест, а своей Ванессы Редгрейв, как у Ахмеда Закаева, у иракского генерала не нашлось.

Бывший член саддамовской партии «Баас» Айад Алави основал в эмиграции движение «Иракское национальное согласие». Некоторое время американцы активно с ним работали, рассчитывая на контакты Алави в «баасистской» верхушке, но затем «задвинули» в общий ряд сотрудничающих с ними эмигрантских групп.

Что касается курдских лидеров, то они, как представители нацменьшинства, не претендуют на руководство страной. Перед ними в послесаддамовском Ираке стоит другая, не менее сложная задача: как разделить власть между двумя конкурирующими группировками – Демократической партией Курдистана Масуда Барзани и Патриотическим союзом Курдистана Джалала Талабани. И те и другие тесно сотрудничают с США, хотя первых считают «националистами», а вторые до начала 90-х годов подчеркивали свою «марксистскую» ориентацию.

Впрочем, все эти расклады актуальны только в том случае, если не будет реализован оптимальный для американцев сценарий, которого они ждут уже давно, – военный переворот и свержение Саддама Хусейна какими-нибудь «свободными офицерами» внутри страны. В этом случае США готовы иметь дело с новыми лидерами страны, если те выполнят три условия: на деле отрекутся от Саддама, полностью разоружат страну и проведут демократические реформы (то есть объявят о проведении в будущем выборов и о своем желании допустить к участию в политической жизни перечисленных выше эмигрантов). При этом «отречение от Саддама» и «разоружение страны» будут связаны с допуском американцев на ее территорию в качестве «экспертов», «контролеров» и т. д. Однако пока такой вариант сталкивается с объективной проблемой – генерала-»переворотчика» в рамках жесткого саддамовского режима не находится. Поэтому, похоже, ставку все же придется делать на эмигрантов. q