Сергей Игнатьев возглавил Центробанк в марте 2002 года, сменив на этом посту Виктора Геращенко. Его имя мало что говорило широкой общественности, хотя во власти он отнюдь не был новичком. Преподавателя ленинградского вуза «перетащил» в Москву еще Гайдар в 1991 году – на пост зампреда Центробанка, который возглавлял тогда Георгий Матюхин. Геращенко, пришедший на смену Матюхину, с Игнатьевым расстался, после чего тот стал замминистра экономики, затем был помощником Ельцина, замминистра финансов, а потом вернулся в ЦБ – уже в главный кабинет. Так что «карьерным банкиром» – по аналогии с карьерными дипломатами – Игнатьева не назовешь, а в этой среде постоянный и беспрерывный «банковский стаж» ценится не меньше, чем аналогичный стаж у дипломатов. Поэтому назначение Игнатьева после банкира «во втором поколении» Геращенко многих тогда шокировало.

Но, видимо, у Игнатьева есть другие достоинства, перекрывающие в глазах нынешней власти недостаток банковского опыта. Он – питерец, слава Богу, правда, не «силовик», его относят к так называемой «старопитерской» группировке, или «клану Чубайса», к которому, помимо духовного отца «старопитерских», принадлежат А.Кудрин, Г.Греф, А.Починок, А.Улюкаев (хотя последние двое родом не из Ленинграда). В нынешнем политическом «раскладе» для Игнатьева, конечно, гораздо важнее его близость к Кудрину, нежели к пребывающему в перманентной полуопале Чубайсу. Кудрин и продвинул его из своих первых замов в председатели Центробанка.

Но происхождение происхождением, есть еще собственные деловые качества. Они у Игнатьева такие, что, несомненно, способствуют его карьере при нынешнем режиме. Недаром за одиннадцать лет нахождения во власти (до назначения председателем ЦБ) о нем почти никто ничего толком не слышал и не знал. Это закрытый, абсолютно непубличный чиновник, его никогда не интересовали лавры аналитика, эксперта, гуру, его выступления в печати можно пересчитать по пальцам. Говорят, что его главное достоинство (помимо, конечно, несомненного профессионализма в финансовой сфере, без которого на таких постах делать нечего) – образцовая, почти военная исполнительность и педантизм. В решении поставленной перед ним задачи он всегда идет до конца. Назначение Игнатьева главой ЦБ было в свое время воспринято банковским сообществом в штыки еще и потому, что совсем незадолго до этого, будучи первым замминистра финансов и отвечая за банковскую реформу (которой отчаянно сопротивлялся Геращенко, из-за чего и лишился поста), Игнатьев разработал механизм «честного отъема» Минфином у Центробанка «жемчужины» его короны – Внешторгбанка. В течение 2002 года ЦБ должен был продать Минфину 40 из 99,9 процента принадлежащих ему акций ВТБ. Да еще как продать: в обмен на низкодоходные госбумаги со сроком погашения 10-15 лет. Исполнял решение, разработанное замминфином Игнатьевым, председатель ЦБ Игнатьев.

О железной чиновничьей дисциплине Игнатьева и готовности брать под козырек, порой в ущерб здравому смыслу, свидетельствует и история с нефтяными налогами, относящаяся к 2000 году. В июле 2000 года на одной из своих первых встреч с нефтяными олигархами свежеизбранный президент Путин решил им доказать, что они недоплачивают налоги в бюджет. Соответствующий документ было поручено разработать замминистра Игнатьеву. Он сделал просто: составил таблицу, из которой было видно, что разные компании платят разную сумму налога с добытой тонны нефти. При этом не учитывалось, что компании несут и совершенно различные затраты на добычу нефти, так как она залегает по-разному и добывать ее в одних местах дешевле и проще, в других дороже и тяжелее. И тем не менее: отбиться олигархам от игнатьевского «обвинительного заключения» не удалось, несмотря на всю их аргументацию.

Ситуация с нынешним банковским кризисом потребовала от Игнатьева не исполнительских чиновничьих качеств, которыми он щедро наделен, а умения оперативно принимать самостоятельные решения. Тут-то, по мнению многих, судей решительных и строгих, и проявилась слабая сторона «вечного зама» и «образцового исполнителя».

Игнатьевской «робости» и несамостоятельности, проявившимся в нынешней ситуации и ee усугубившим, многие противопоставляют решительность и умение оперативно «разруливать» проблему его предшественника, Виктора Геращенко. Правда, на память приходит, прежде всего, как г-н Геращенко разруливал печально знаменитый «черный вторник» – валютный обвал октября 1994 года.