Письмо главного акционера ЮКОСа Михаила Ходорковского из «каземата № 4» породило много споров – и по существу, и по форме. Но по большому счету самое интересное – не возня, которая идет вокруг документа. А то, что его подписант выступает не только как крупный бизнесмен, пытающийся примириться с властью, но и как активный политический инвестор, подводящий итог своих вложений в партийную сферу. И этот итог оказывается явно неутешительным.

Сгоревшие деньги

В течение последнего десятилетия крупный бизнес разнообразил свои политические инвестиции. Иными словами, раскладывал яйца по разным корзинам. Как обычно, много получала партия власти, как бы она ни называлась: «Выбор России», НДР, ОВР, «Единство», «Единая Россия». Не обходили вниманием и коммунистов, которые без комплексов заключали договоренности с «акулами капитализма», апеллируя к памяти самоубийцы Саввы Морозова, который финансировал деятельность помощника присяжного поверенного Ульянова. Впрочем, если Морозов помогал тогдашнему политическому аутсайдеру из эксцентричности, то нынешние бизнесмены прагматично учитывали немалое влияние коммунистов в Думе второго и третьего созывов.

«Партиям власти» давали деньги, чтобы не поссориться с властью. Коммунистам – если вдруг победят на выборах, то чтобы не стерли в лагерную пыль. А если и не победят – чтобы поддерживали при продвижении желательных законопроектов и блокировке нежелательных. Однако были партии, которым давали деньги не только по прагматическим, но и по идеологическим соображениям. Речь идет о либералах – «Яблоке» и правых (выступавших вначале под флагом ДВР, а затем СПС). «Яблочников» поддерживали сначала Владимир Гусинский, затем Михаил Ходорковский. Среди спонсоров правых в разное время называли Анатолия Чубайса, Михаила Фридмана, Владимира Потанина и того же Ходорковского.

Понятно, что бизнес поддерживал либералов частично из конкретных предпринимательских интересов, лоббируемых в Думе. Известно, к примеру, что фракция СПС намертво стояла на защите реформы электроэнергетики «по Чубайсу». Более того, хотя в Думе третьего созыва либералы составляли явное меньшинство, они не были аутсайдерами. Пропрезидентское большинство состояло из разнородных сил, и ему не хватало устойчивости. Кремль не хотел зависеть от капризов лидеров группы «Народный депутат» и от меняющихся настроений депутатов-лоббистов из «Регионов России». Поэтому при принятии ключевых законопроектов он обращался за поддержкой к либералам, предоставив им несколько постов председателей думских комитетов, отобранных у левых депутатов.

Но наряду с сиюминутными соображениями инвестиции в либералов были связаны со стремлением поддержать политиков-рыночников, сторонников развития демократии, что должно было привести к легитимации собственности, полученной в ходе приватизации 90-х годов. Напомним, что СПС решительно защищал ее целесообразность, поддерживая своего сопредседателя Чубайса. В этом отношении правые все более напоминают не партию, а политический клуб с жесткими правилами, и одно из них – не трогать наследие гайдаровского правительства. Успех СПС в 1999 году стал не столько результатом «тектонических» процессов в обществе, сколько торжеством пиаровских технологий, помноженным на привилегированный доступ к электронным СМИ. Как только технологии обветшали (за четыре года ничего нового не придумали), а доступ к СМИ уменьшился, итог выборов оказался плачевным.

Что же до Явлинского, решительного критика чубайсовских методов, то он отстаивал идею «нерепрессивного демонтажа» олигархической системы. Это означало примерно следующее: олигархическая система плоха, но избавляться от нее надобно без привлечения силовиков и желательно при активном участии самого крупного капитала. Разумеется, подобная позиция соответствовала интересам инвесторов, которые поддерживали партию.

В декабре прошлого года ни «Яблоко», ни правые не смогли пройти в Думу. Это означает, что их больше нельзя использовать в качестве лоббистов, а лозунги, с которыми они выступали, не выдержали испытания выборами. Инвестиции сгорели, что резко снижает вероятность привлечения новых. А 7-процентный барьер на выборах 2007 года еще более усложняет задачу либералов.

Получится ли из Немцова Сахаров?

Призвав либералов к покаянию, Ходорковский показал, что пока те не вернут себе доверие общества, о сколько-нибудь крупных инвестициях придется забыть. Эту позицию разделяют, насколько известно, и другие спонсоры, которые находятся на свободе и не имеют отношения к ЮКОСу. Исключение – Анатолий Чубайс, но он в своей компании менеджер, а не собственник. Более того, в ближайшие годы РАО «ЕЭС» прекратит существование – в соответствии с планом чубайсовской реформы. Конечно, личное состояние Чубайс сохранит, но масштаб бизнес-интересов главного энергетика может существенно снизиться.

Но и сами либеральные партии с трудом привыкают к тому, что жить надо по-новому. Призывы к восстановлению сахаровской традиции бескорыстной (за идею!) политической деятельности не слишком реалистичны. Не секрет, что даже коммунисты после 1993 года работают на свою партию на материальной основе. Что уж говорить о либералах, которые всегда привлекали больше инвестиций.

Кроме того, «сахаровский» вариант подразумевает пребывание в оппозиции, причем отнюдь не краткосрочное. А либералы привыкли быть если не у власти, то при власти – в качестве советчиков по экономическим вопросам, а если послушают, то и по политическим. Это относится и к СПС, все прежние лидеры которого поработали в системе исполнительной власти, и к «Яблоку», перспективным членам которого оппозиционность приелась еще в 90-е годы (вспомним уход в министры Михаила Задорнова и Оксаны Дмитриевой). Теперь проигравшее на выборах «Яблоко» рассматривается не только как экспертный ресурс для власти, но и как кадровый резерв. Владимир Лукин стал уполномоченным по правам человека, а Игорь Артемьев возглавил Федеральную антимонопольную службу.

То же самое относится к СПС – только его ведущих функционеров во власть пока не зовут. Но для того, чтобы позвали, сделано все. В политсовете партии большинство получили не радикалы, которых представляли Немцов и Хакамада, а прагматики, ориентированные на Чубайса. Правые из числа прагматиков работали в ходе президентской кампании на Владимира Путина: например, недавний депутат Думы Александр Шубин или молодой и перспективный член Законодательного собрания Петербурга Виталий Мартыненко.

Вопрос только в том, нужны ли либералы власти в качестве партийцев – а не как «индивидуалы», которых после тщательного отбора можно брать в управленческие структуры. Власть не поощряет создание конкурентоспособной партии: ведь неизвестно, как она себя поведет в дальнейшем. Пока что для власти важнее, используя проверенные кадры, создать более или менее солидную альтернативу КПРФ на левом фланге – с помощью то ли Семигина, то ли Рогозина, то ли обоих сразу. А либералы могут ограничиться ролью инициаторов всякого рода общественных начинаний, причем необязательно в роли парламентариев. Не случайно так быстро была «похоронена» идея создания либеральной депутатской группы на основе части депутатов от «Единой России» и беспартийных одномандатников. В нынешнем парламенте либералов представляет группа незарегистрированная – а следовательно, не имеющая официальных прерогатив – во главе с Михаилом Задорновым и Владимиром Рыжковым.

А раз Кремль не желает способствовать созданию большой либеральной партии, то инвесторов будет искать еще сложнее. Таким образом, резкое снижение инвестиций в либеральные партии связано не только с уменьшением их электорального и лоббистского ресурсов, но и с высоким уровнем политических рисков.

Все те же лица

В условиях кризиса старых либеральных партий возникают новые структуры – с надеждой на поддержку инвесторов, если не сейчас, то ближе к следующим выборам. Одни подчеркивают свою оппозиционность, другие, напротив, готовы тесно сотрудничать с властью. Отношение к президенту становится водоразделом между новыми демократическими силами. Впрочем, в оппозицию идут в основном те, кто утратил надежду на договоренность с Кремлем.

При ближайшем рассмотрении оказывается также, что «оппозиционеров» лишь условно можно отнести к новому поколению. Так, в «Комитет-2008», уже созданный к следующим президентским выборам, вошли знакомые все лица: от бывших журналистов НТВ до либеральных политиков во главе с Немцовым. Комитет должен выявлять нарушения демократических норм. Но Киселев и Шендерович были «знаковыми» фигурами только когда имели доступ к телевидению. Сейчас, после эпопеи НТВ–ТВ-6–ТВС, они все больше превращаются в «исторические» персонажи, память о которых вытесняется новыми звездами. Что же до Немцова, то он уходит в бизнес, возглавив совет директоров банка «Нефтяной» и войдя в состав совета московской ресторанной сети «Ростикс». Он все еще делает публичные политические заявления, но всякому человеку, вовлеченному в серьезные коммерческие проекты, рано или поздно приходится выбирать между оппозиционной политикой и членством в совете.

Депутаты Думы Владимир Рыжков и Михаил Задорнов основали политический клуб «Демократическая альтернатива», куда вошли представители СПС, «Яблока» и даже «Единой России».

Есть проект создания партии «Свободная Россия» во главе с Ириной Хакамадой. Главный менеджер проекта – Марина Литвинович, которая работала в Фонде эффективной политики с Глебом Павловским, а затем руководила президентской кампанией Хакамады. Партии обещал помочь Леонид Невзлин. Но не потому, что «Свободная Россия» более перспективна, чем другие начинания. Просто в условиях дефицита популярных либеральных политиков Хакамада, «раскрученная» на выборах нынешнего года, более узнаваема, чем ее коллеги.

Однако в дело вновь вступает фактор политических рисков. На сей раз не для Невзлина, а для Ходорковского, который в своей статье резко отмежевался от «Свободной России». После этого Невзлин объявил не только об отказе финансировать партию Хакамады, но об уходе из российской политики. Понятно, что этот шаг связан с нежеланием «подставлять» Ходорковского. Других крупных инвесторов у партии Хакамады в ближайшее время не предвидится.

К подчеркнуто лояльным политическим структурам, стремящимся составить конкуренцию СПС и «Яблоку», относятся формирующаяся партия «Новые правые» и существующее с 90-х годов движение «Первое свободное поколение». Кадровая основа этих структур – молодые честолюбивые ребята, которым не нашлось места в системе «партии власти». Часть активистов (например, братья Александр и Владимир Шмелевы) участвуют в обоих проектах. «Свободные поколенцы» в прошлые годы получили некоторую известность защитой Птичьего рынка в Москве (который все равно закрыли) и пикетом в Питере против проведения банковской реформы. «Новые правые» пока представляют собой скорее дискуссионный клуб умеренно-либерального толка.

Не взяться ли за «малые дела»?

Как-то Глеб Павловский назвал нынешнюю политическую ситуацию в России временем реакции. Что ж, если продолжать аналогию, можно вспомнить реакцию Александра III. Тогда общество, шокированное убийством императора, шарахнулось не только от радикалов, но и от умеренных либералов, поддержав контрреформы нового государя (которые, впрочем, не мешали проводить осмысленную экономическую политику). Сами же либералы той эпохи были людьми, независимыми в экономическом отношении: их выручали поместья, богатые наследства, приличное профессорское жалованье. В парламентских выборах участия не принимали за отсутствием парламента. Так что проблемы поиска инвесторов у них не было. Однако вопрос о способах выживания стоял перед ними не менее жестко.

Одни пошли на государственную службу – разумеется, в те ведомства, которые способствовали развитию рыночной экономики: в первую очередь в министерства финансов и путей сообщения. Многие либералы были соратниками Сергея Витте в политике введения золотого рубля и получения иностранных займов, необходимых для промышленного роста. Кроме того, традиционно либеральным осталось судебное ведомство, которое отстаивало принципы суда присяжных и состязательного процесса – и отстояло с минимальными потерями. Задачей таких либералов было сохранение и укрепление либеральных начал в нелиберальном государстве.

Другие избрали тактику «малых дел», проклинавшуюся затем радикалами. Не «встраиваясь» в александровское государство, но и не вступая с ним в безнадежную борьбу, они пошли в сферы образования, здравоохранения, местного самоуправления. Писали книги, просвещали людей, не отстраняясь от не понимавшего «прелести свобод» народа, а, напротив, стремясь вступить с ним в диалог. Именно такие либералы в значительной степени способствовали подъему русской гуманитарной науки, формированию уважаемой адвокатской корпорации, поддержанию достойного уровня земской медицины. И такая деятельность больше помогала распространению свободных идей, чем те проклятия, которые изрыгали в адрес власти маленькие социалистические секты.

Конечно, история не может повториться полностью. Однако есть основания полагать, что в период «реакции» выживание российского либерализма возможно в формах, близких к тем, которые были опробованы в отечественной истории. Тем более что именно под «малые дела» в наши «неполитические» времена можно быстрее найти заинтересованных инвесторов.

Алексей Макаркин – заместитель генерального директора Центра политических технологий

	PHOTOXPRESS

Депутат Думы Владимир Рыжков, избранный по одномандатному округу Алтайского края, формально – беспартийный. По существу же, он стал одним из семерых депутатов, создавших неформальную группу парламентской оппозиции. Не маловата ли оппозиция для цивилизованной страны?

– Даже в таком положении я не вижу никаких предпосылок для возникновения жесткого авторитарного режима. Авторитаризма в России пока еще нет. В стране существуют и правая, и левая оппозиции. Служба Юрия Левады выяснила, в частности, что только 20 процентов граждан готовы на следующих выборах не раздумывая голосовать за преемника, предложенного Путиным. Общество желает альтернатив.

– Но в данный-то момент наблюдается кризис оппозиции, не так ли?

– Кризис не всегда свидетельствует о приближении смерти. Повышенная температура означает, что организм борется с враждебными микробами. 50–60 процентов россиян исповедуют левые убеждения. Другое дело, что президент и его «центристская» команда перехватили многие левые лозунги и гасят активность левых политических сил. А у тех нет современного лидера: Глазьева умело утопили. Тот же опрос Левады показывает, что и за правых готовы голосовать около 15 процентов избирателей.

– Готовы ли правые координировать свою оппозиционную работу с левыми? Березовский еще год назад говорил о необходимости сотрудничества правой и левой оппозиции.

– Координация жизненно необходима. Я бы предложил заключить Пакт свободы – правила игры, признаваемые всеми политическими силами. А Березовский предлагал создать «антипутинский фронт», подталкивая власть к авторитаризму, а оппозицию – к непарламентским методам борьбы. К чему это приводит, мы знаем из русской истории: царь, бомбисты, отчуждение государства от общества.

– Нужен ли нынешней власти ваш пакт свободы и вообще какие бы то ни было дискуссии?

– Путин никогда не провозглашал политической монополии. Модель Сталина в России больше не продуктивна. Она грозит международной изоляцией, а нынешний Кремль воспринимает мировое сообщество всерьез. Сталин сегодня – это Саддам Хусейн. Я думаю, сейчас держится баланс между мягким авторитаризмом и молодой демократией. Да, сейчас в парламенте монопольно правит «Единая Россия», но невозможно предсказать, в каком состоянии она придет к следующим выборам. Это будет зависеть, в частности, от того, как оценит общество те трудные социальные реформы, на которые вроде бы решился президент, от того, кого он предложит в свои преемники. Тогда и проверится ее монолитность.

– Прав ли Ходорковский насчет кризиса русского либерализма?

– В чем-то прав. Кризис не в общественном сознании, исповедующем «правые» ценности, а в партийном течении. Исчерпана и дискредитирована та модель либерализма, которая предлагалась обществу в 90-х годах. Граждане решили: если это был либерализм – дальше можете заниматься им без нас. На правом фланге сейчас сложилось около десятка мелких политических групп, не считая двух относительно крупных партий. А теперь еще и Хакамада пытается на фоне разрухи создать «Свободную Россию». Я думаю, сначала надо распустить все имеющиеся организации, а потом на новой общей идейной платформе создать новый Союз демократических сил. Спрос-то есть: 15 процентов от нас никуда не ушли. Но нет предложения.

– Как его можно сформировать? В интеллектуальных упражнениях, без активной политической борьбы?

– Задача решается триединым способом. Дискуссия внутри либерального политического сообщества, готовность к компромиссам, борьба с антидемократическими тенденциями властей.

– Где дискутировать, если нет свободной прессы?

– Свобода слова у нас пока есть. Просто СМИ разделились на свободные и влиятельные. Используется сталинская концепция командных высот, и под контроль взяты прежде всего электронные СМИ: Первый канал, РТР, «Радио России». Многотиражные издания контролируются через дружественные финансовые структуры, но даже они доходят в основном лишь до элиты крупных городов. С другой стороны, дискуссия в малотиражных «Ведомостях», начатая статьей Ходорковского, вызвала гигантский резонанс. Даже в деревнях теперь знают о кризисе русского либерализма. Так что у свободного слова сохранились возможности для борьбы, о чем свидетельствует история с законом о запрете митингов. Дума по глупости приняла его в первом чтении, два десятка журналистов по всей стране подняли шум – и во втором чтении он будет значительно исправлен, даже президент высказался против первоначальных строгостей. Могучая авторитарная сила всегда пропускает удары.

Деловые люди, планирующие политические инвестиции, разумеется, рассчитывают на успех, как и в других бизнес-проектах. Однако рискованность политических инвестиций связана не только с опасностью для бизнеса вступить в конфликт с властью, но и с тем, что получатели денег вступают в конфликт с благодетелями. Например, не оправдались вложения многих предпринимателей, которые вошли на декабрьских выборах в Думу в список КПРФ. Они получили в нем третьи-четвертые места в региональных списках, которые расценивались как «проходные» в случае получения не менее 20 процентов голосов. Реальность, как известно, оказалась иной. При этом среди инвесторов было больше прагматиков, чем идейно сочувствующих компартии. Так, бизнесмен Игорь Линшиц, входивший в список КПРФ, сейчас пригласил на пост председателя совета директоров банка «Нефтяной» завзятого идеологического оппонента зюгановцев Бориса Немцова.

Более того, в последнее время инвесторы все больше хотят сами рулить партиями, в которые они вкладывают деньги. Отсюда и конфликты с партийными боссами, не собирающимися уступать свои позиции. По их мнению, спонсор должен быть только «кошельком», а оргвопросами должны заниматься политики. Последний по времени пример такого рода конфликта – ситуация в Аграрной партии России. Одна из старейших политических организаций страны, созданная в 1993 году, АПР решила пойти на выборы самостоятельно. Ее бессменный лидер – 70-летний Михаил Лапшин, совмещающий партийные обязанности с постом главы Горного Алтая. Однако ресурсов небольшой республики на общенациональную избирательную кампанию явно не хватало. И тогда появились инвесторы. Один из них, Алексей Чепа, стал заместителем Лапшина и получил третью позицию в партийном списке.

Чепа сделал бизнес на коммерческих связях с Анголой (он возглавляет фонд дружбы России с этой африканской страной). СМИ утверждают, что раньше он работал в спецслужбах, а затем имел отношение к оружейному бизнесу, востребованному в Анголе, где продолжается многолетняя война с группировкой УНИТА. Однако сам инвестор говорил о других видах своей деятельности: рыболовецкой, торговой и даже ресторанной. В России Чепа вошел в состав советов директоров двух птицефабрик и, следовательно, получил полное право именоваться аграрием.

Инвестор рассчитывал на то, что партия преодолеет 5-процентный барьер за счет мобилизации сельского электората. Однако АПР получила лишь 3,6 процента голосов. Не помогла высокозатратная рекламная кампания, в которой ключевую роль играло «новое лицо» партии – шестнадцатилетняя школьница Яна Встовская, позировавшая с плакатов АПР в образе пейзанки. Раздраженный Чепа начал жестко критиковать Лапшина, в запале заявив на собрании партийного начальства, что на избирательную кампанию было истрачено без малого 20 миллионов долларов. И это при том, что на расчетный счет партии в ходе кампании поступило лишь немногим более 37 миллионов рублей.

Сторонники Чепы потребовали увольнения Лапшина с поста лидера партии. В ответ «отец-основатель» АПР сделал необычный ход, обратившись в прокуратуру с требованием возбудить уголовное дело против Чепы за незаконное финансирование лапшинской партии. Доказательство – пленка с неосторожным высказыванием спонсора, ставшего политическим оппонентом партийного вождя. Мол, руководство партии не уполномочило спонсора давать деньги помимо официального избирательного фонда.

Трудно сказать, чем закончится прокурорская проверка. Ясно одно – теперь инвесторы будут еще более тщательно выбирать объекты для политических вложений, учитывая «аграрный» опыт Чепы. А партии, в свою очередь, станут более внимательно подходить к попыткам инвесторов играть самостоятельную политическую роль, памятуя случай с Семигиным и КПРФ.

А.М.

	фото ДМИТРИЙ АЗАРОВ/КОММЕРСАНТ

Бывший глава Минпечати Михаил Лесин был прав, всем своим видом демонстрируя, что слухи о его политической кончине сильно преувеличены. Отныне в качестве советника президента по нашим журналистским вопросам он, видимо, рассчитывает решить эти так раздражающие власть вопросы раз и навсегда. Чтобы их попросту не возникало. А заодно решить свои собственные, вполне материальные вопросы, получив рычаги воздействия на находящийся в очередной раз в процессе передела телевизионный рынок.

Планов, как всегда, громадье. Вот лишь некоторые, о которых сегодня говорят в кремлевских и околокремлевских коридорах. Проект «Кремль ТВ». Наши источники сообщают, что обсуждается создание, либо под администрацией президента, либо под Федеральной службой его охраны (что особенно примечательно), некой телекомпании с эксклюзивным правом на показ и распространение в телеэфире всех видеоматериалов о Владимире Путине.

По другим источникам, Михаил Юрьевич намерен наступить на горло спортивным болельщикам и подтянуть под себя в сферу информационного вещания от 60 до 80 процентов эфирного времени на шестой кнопке.

И самый глобальный проект из цикла «Шагайте в ногу» – создание холдинга под эгидой ВГТРК (читай: под г-ном Лесиным и опекаемым им рекламным бизнесом) мега-холдинга, куда, помимо самой ВГТРК, предполагается загнать и шестой канал, и «Культуру», и радио «Россия».

На фоне глобальных интересов приближенного к президентскому уху господина Лесина пертурбации на ниве печатных СМИ выглядят не столь масштабно, но не менее показательно. Появились слухи о возможной продаже господином Потаниным своего пакета акций газеты «Известия», причем ему якобы намекнули, что в его лояльности в Кремле не сомневаются, но хотели бы, чтобы газета принадлежала еще более доверенным лицам.

«Православный олигарх» Пугачев, по некоторым данным, планирует создание собственного «патриотического холдинга». Кто в него войдет, остается только гадать. Но если принять во внимание информацию наших авторов, качественных газет и журналов, выставленных на продажу, в ближайшее время на рынке появится хоть отбавляй.

Один из собеседников «Совершенно секретно» поделил сегодняшние СМИ на «свободные» и «влиятельные». Со свободными вроде бы все ясно – это те единицы, кто еще пытается самостоятельно решать, с какой ноги шагать. А вот с влиятельными интереснее. Ибо все непонятнее, кто на кого влияет: пресса на власть или власть на прессу. В приличном обществе принято первое. У нас же, как водится, собственная гордость. Все с точностью до наоборот. Иными словами, ценится как раз обратное. Отсюда и назначение господина Лесина, и передел собственности по указанию сверху и по принципу: из менее надежных в более надежные руки.

И тут уж не за горами не просто конец либерализма, но и похороны демократии.

ПОПРАВКА
Редакция газеты приносит извинения председателю Государственного таможенного комитета РФ Михаилу Ванину, которого мы по ошибке «уволили» с занимаемого им поста в публикации на с. 5 апрельского номера «Совершенно секретно»