Жанна Беловол (слева) при поддержке милиции выдворяет акционеров из офиса агрофирмы.

Здесь, на южном краю России, рядом с кипящим Северным Кавказом, на земле, переполненной беженцами и безработными, в эпицентре межнационального напряжения и роста национализма, любой конфликт особенно ярок. А уж тем более связанный с правами на эту благодатную землю.

Недавно губернатор Ткачев учредил специальную комиссию по проверке законности построек в прибрежной черте (в том числе в Геленджике). Подведены первые итоги: из 172 проверенных объектов 160 оказались неправильно оформленными. Правда, эта проверка началась не в результате собственного губернаторского озарения, а после его разговора с президентом Путиным. Владимир Владимирович, отдыхая в Сочи, изумился: неужели эти виллы у кромки прибоя – всего лишь ангары для яхт?

Накал конфликтов возрастает из-за близости к президентской резиденции на Красной Поляне, из-за олимпийских планов Сочи. Из-за того, что руководители Генпрокуратуры родом из этих мест и не снимают руки с пульса событий.

«Бедия и Беловол, прекратите произвол!»

Обезьянка отдыхает. Спрос на желающих сфотографироваться с ней упал – в Геленджике с начала лета появились новые, эксклюзивные достопримечательности. На улице Островского разыгрывается драма. В нескольких кварталах от пляжа приезжие останавливаются у забора, на котором развешаны плакаты, и запечатлевают себя – в шлепанцах и панамах – на фоне солидных мужчин в брюках и рубашках, забора с рукописными проклятиями, оранжевой палатки и продавленной раскладушки.

Главный лозунг на решетке забора: «Мы требуем вернуть наши земли!»; остальные – поясняющие: «Бывшие гендиректоры Бедия и Беловол – вы для учредителей никто», «Депутат Беловол Ж.В.! Не позорь наш город и земли наших предков!!!» – и, наконец, интригующий: «Нам не нужен директор, который в нас стреляет!!!»

За решеткой – двухэтажный дом с вывеской «Агрофирма «Дивноморское». Протесты продолжаются в той или иной форме с января, после декабрьского собрания пайщиков, на котором была предпринята попытка раздела бывшей совхозной земли. В типической истории этого клочка российской земли сказались и долгое отсутствие Земельного кодекса, и дыры в его применении, и самодурство местной власти – исполнительной и законодательной. В этой истории оказался замешанным даже Высший арбитражный суд России. Нет, не в качестве вершителя судеб. А в качестве просителя благ...

Совхоз «Дивноморский» считался передовым в Геленджикском районе, лет тридцать назад и я вкушал его виноград и яблоки в одноименном поселке. При скончании совхоза в 1992 году каждому из работников определили земельную долю – 1,37 гектара. Документ об этом показывает бывший тогда директором совхоза Николай Федорович Солодких. А потом, как доказывают другие его бумаги, в 1996 году на долю (при том же количестве собственников) определили по 1,28 га. Таким образом, как бы повисли в воздухе 75 гектаров плодородной земли у моря, оказавшиеся «лишними» при расчетах. Что, скорее всего, и входило в расчеты считавших.

Лозунги пикетчиков

Агрофирма, акционерами которой являются собственники земли, получила землю только в пользование, а распоряжалась ей как своей собственностью. В результате этих действий, а также ввиду отсутствия закона о земле, доли на долгие годы, больше десятилетия, потеряли реальный смысл и реальную стоимость. Поэтому собственники легко поддавались на уговоры и уступали свои права на землю. Кто отдавал долю сразу, кто писал доверенность – сначала за две тысячи рублей, потом, когда запахло реальным разделом, – за сто тысяч. Доходило до шестисот.

И вот тут тихо и незаметно для большинства дольщиков – потому что в краевой газете «Вольная Кубань», а не в районке – появилось объявление о собрании, призванном применить к «Дивноморскому» новые законы. Солодких показывает протокол, по которому на собрании по доверенностям были представлены 786 человек, а в реальности в зале находились 7. И когда, случайно узнав о собрании, на него с парой сторонников прибежал Солодких, всплыли многочисленные конфликты, не первый год сотрясающие это «Дивное море».

В свое время кавалер ордена Ленина директор Солодких пригласил в совхоз и поднял до своего заместителя Павла Чабалташа, приветил молодого финансового работника Жанну Беловол, назначил виноделом грузинского беженца из Абхазии Юрия Бедию. Потом Николая Федоровича сменил на управленческом посту Чабалташ, объяснив, что контрольный пакет акций все равно остается у Солодких, после этого Чабалташа свергли Беловол с Бедией, а Николай Федорович утратил контрольный пакет.

Теперь против руководящей парочки совместно выступили Солодких и Чабалташ. А Жанна Викторовна, утратив, видимо, чувство опасности, попыталась еще и отменить договор аренды земли с профсоюзом мелких предпринимателей, который построил рядом с офисом агрофирмы вещевой рынок. Поэтому к ее противникам прибавились около тысячи арендаторов-торговцев во главе с Евгенией Ших из местного профсоюза по защите малого бизнеса.

В общем, у порога агрофирмы, планомерно двигавшейся к тихой гавани банкротства, забурлил людской поток. Люди попытались инициировать процедуру отзыва депутата Беловол, в качестве акционеров попытались свергнуть генерального директора Юрия Епифановича Бедию, а в качестве собственников земельных долей они решили воспрепятствовать неправильному, с их точки зрения, разделу и продаже 1063 гектаров земли. Попутно выяснилось, что уставный капитал фирмы, на которой висят 30 миллионов долгов и 6 миллионов неуплаченных налогов, составляет лишь 20 тысяч рублей.

И 4 га для Высшего арбитражного суда...

Есть еще одна важная деталь. Среди конфликтующих с руководством агрофирмы дольщиков три десятка сплотились вокруг научной идеи, призванной сделать рентабельным захиревшее сельхозпроизводство. Сибирский ученый, участвовавший в создании знаменитой космической тележки, прокатившейся по Луне, Георгий Моисеевич Серых, переехавший в Краснодар, когда-то, выполняя заказ биологов, измерил энергообмен икринки. И увидел, что электромагнитные колебания разной частоты влияют на живую клетку настолько определенно, что можно управлять ее развитием. Резко повышать, допустим, всхожесть семян. Или убивать вредных бактерий. Его приборы испытывались на полигоне богатых возможностей сельского хозяйства Кубани и приносили положительный результат.

Георгий Серых, завкафедрой и вообще известный в крае человек, обращался к властям за поддержкой. Руководивший в ту пору Кубанью Николай Кондратенко не отвечал. Понимающие люди подсказывали, что виной всему – подозрительное для «батьки Кондрата» отчество Георгия Моисеевича. Георгию Серых, не уставшему придумывать новое в свои 80 лет, помог тоже немолодой ученый Михаил Михайлович Фомичев, о нелегкой судьбе изобретения которого мы писали два года назад. Фомичев и Серых создали ЗАО «Солнечное» и вовлекли в него несколько десятков пайщиков – собственников дивноморской земли. Они мечтают благодаря высоким технологиям Серых получать экологически чистые продукты, на прибрежной земле поставить здравницу и кормить этими продуктами отдыхающих.

Но имущество «Дивноморского» уже давно поделено между разными дочерними акционерными обществами, самым доходным из которых остается винный цех. А земля должна быть поделена между несколькими коммандитными товариществами. К вящей ярости пайщиков, они только недавно узнали, что коммандитное товарищество отличается от всех прочих тем, что его члены иногда отвечают за его деятельность не только паями, но и всем остальным имуществом. И если обанкротятся Бедия и Беловол, то всем придется расплачиваться собственным имуществом. При этом коммандитное товарищество по закону не может купить больше 100 гектаров земли, если двое его членов владеют более чем половиной акций. А Бедия и Беловол на свою контору, где они владеют почти всеми акциями, записали 705 гектаров.

	После визита Владимира Путина губернатору Краснодарского края Александру Ткачеву (слева) пришлось начать административные проверки ИЗВЕСТИЯ/PHOTOXPRESS

Юридическая безграмотность отличает не только старушек, отдававших за бесценок свою землю, но и всех причастных к этой дивно-морской балладе. В кадастрах выделенной земли не сходятся цифры, в собраниях пайщиков и акционеров участвуют десятки «мертвых душ», геленджикская администрация подписывает договор об отчуждении земли на коммунальные нужды с агрофирмой, а деньги поступают на счет все того же винцеха Бедии.

Ни одна местная газета не пишет о конфликте, а местное телевидение, которое снимало репортаж о событиях, так и не показало его. Очевидно, учитывая положительный опыт общения со СМИ, Жанна Викторовна пообещала мне по телефону, что напишет письмо в редакцию с требованием «объективного рассмотрения вопроса».

Удивительно было читать протокол № 19 (без даты, но с печатью и подписями) собрания акционеров агрофирмы – особенно те пункты, где они решали, кому из обратившихся с просьбой выделить землю. В числе прочих свои 4 гектара получает Высший арбитражный суд РФ. В другой сопутствующей бумаге сказано, что 4 га получает Российская академия правосудия.

Жанна Викторовна, упреждая мой конкретный вопрос, сказала, что землю еще никто никому не продавал, а существующие протоколы это лишь «декларация намерений».

Уже после возвращения из командировки позвонили из Геленджика. 15 июля семь часов длилось противостояние между пикетчиками с одной стороны и милицией города и сторонниками депутата Беловол – с другой. Сначала милиция заблокировала улицу Островского, объявив, что найдена мина. Затем прибывшие из Краснодара работники частного охранного предприятия попытались разогнать пикетчиков, которые, сопротивляясь, объясняли, что вообще-то они собственники земли и акционеры фирмы, посему имеют полное право находиться хоть в кабинете гендиректора, а не то что в скверике у входа.

Острая юридическая дискуссия кончилась повреждением шеи Солодких-младшего, сердечным приступом у Солодких-старшего и попыткой вывезти манифестантов в милицейской машине. Но машину рыночные торговцы не выпустили до тех пор, пока им не вернули товарищей.

Противоборство продолжается – бунтующие акционеры подали официальную заявку на голодовку. Палатку пока не свернули, судебные иски не отозвали. Почему-то эти люди верят в силу закона.

Москва – Геленджик

	ИТАР-ТАСС

Иван Стариков был и директором совхоза в Новосибирской области, и депутатом Госдумы – одним из разработчиков земельного законодательства. Когда оно проходило последние барьеры, Стариков был уже сенатором. Теперь он секретарь политсовета партии «Союз правых сил», и руководитель Центра экономики земельно-имущественного комплекса Академии народного хозяйства при правительстве РФ. А кроме того, владелец земельной доли, оставшейся от его совхоза. Кому, как не ему знать, о правовом положении собственников угодий.

– Иван Валентинович, почему так долго земельный вопрос вводится в правовые рамки?

– Земля – основной национальный ресурс, и относится он к длинным активам. Качество земли, основной показатель ее цены – это плодородие, а гумус накапливается веками. Наверное, поэтому нигде в мире земли сельскохозяйственного назначения свободно не обращаются на рынке, обязательно вводятся какие-нибудь ограничения.

Должны были это сделать и в России. Битва за новое регулирование земельных отношений длилась не менее восьми лет с момента внесения проекта в Думу до принятия Земельного кодекса. Но и он не все решил. Если бы мы продолжали попытки втиснуть в Кодекс все земельные отношения, его бы не приняли. Поэтому вне его компетенции поначалу оказалось 85 процентов земель – тех, что нужны для сельскохозяйственного производства. Левые (или популистски заигрывающие со старыми стереотипами) политики блокировали принятие полного Земельного кодекса, и пришлось идти на компромисс – принимать отдельный закон об ограниченном обороте земель сельскохозяйственного назначения. Хотя в сельскохозяйственное производство приватизация пришла раньше, чем в любое другое. Мы еще в 1992 году попытались определить справедливость в разделении совхозной земли.

Нигде в признанных университетских центрах – ни в Оксфорде, ни в Кембридже – нет отраслевых экономических кафедр. Но курс аграрной экономики есть везде, что лишний раз подчеркивает ее специфику и значение. Эта отрасль немонополистична по своей природе – в ней действуют тысячи производителей. Кроме того, она зависит от природных, биологических факторов, которые не подчиняются экономическому диктату. Вообще сельское хозяйство – не только отрасль, но и сфера жизни людей.

– Получается, что вы, либеральный политик, тоже поддерживаете ограничение всевластия рынка?

– Закон об ограниченном обороте земель сельскохозяйственного назначения, который вступает в силу с января будущего года, ограничивает, прежде всего, переход земель из одного состояния в другое. Чтобы у нас поля не заросли сплошь коттеджами, а картошка не осталась только польская, надо было заложить сложную, но прозрачную процедуру вывода земли из сельхозоборота.

Если ваша земельная доля, доставшаяся вам за гроши после распада социалистического сельхозпредприятия, расположена рядом с крупным городом, ее цена возрастает тысячекратно. Но вы-то сами ничего для этого не сделали! Пока не было закона, этот чудовищный финансовый соблазн с помощью взяток и других нарушений перекроил огромные территории. Без специального законного регулирования государство на этих сделках, чрезвычайно прибыльных для частных лиц и чиновников, теряло в год по три-четыре миллиарда долларов налогов – в этом сказывался феномен огромного теневого рынка земли.

Итого за 10 лет мы потеряли только налогов около 30 миллиардов долларов. Причем они пошли бы исключительно на социальные нужды, поскольку земельные платежи идут в местный бюджет. Эти деньги решили бы многие проблемы местного самоуправления. А так оно получало гроши – открыто, по кадастру, фигурировали лишь пять процентов цены за землю. Недаром по стране несколько десятков директоров совхозов были убиты – в «тени» действуют свои законы...

Еще один важный аспект. Как делить, с какими коэффициентами? Земельные доли все вроде бы получили поровну, имущественные паи – по заслугам. Скажем, я при разделе совхоза, центрального в нашей таежной области, получил 11,7 гектара, а на окраине района люди получали и по 15. Паи же были высчитаны в рублях. Рубли с гектарами никак не складываются! Цивилизованный рынок, который определил бы реальные соотношения, не дали запустить левые. Хотя некоторые из них, прагматичные «красные директора», сообразили без рынка – заставили крестьян внести свои земельные доли в уставные капиталы новых сельхозпредприятий.

– Кроме прозрачности при выделении земли из оборота, какие еще ограничения вводит новый закон?

– Во-первых, он устанавливает ответственность за сохранение почвенного плодородия. Меньше будут лить всякую гадость, больше будут слушать науку. Во-вторых, устанавливается и количественная рамка: в одних руках не может быть больше десяти процентов земли муниципального образования. В-третьих, ограничивается приобретение земли иностранцами, что особенно важно в пограничных районах. Остальные конкретные нормы оставлены на усмотрение местных властей – земли-то по России самые разные, все из центра не учтешь.

– Но местное нормотворчество, как и законоприменение, зачастую коррумпировано, как мы можем видеть из геленджикского примера. Что можно противопоставить коррупции?

– Только осознание крестьянами собственных интересов, только сплоченную защиту своей собственности. Никто, кроме них самих, не заметит нарушений. Закон, к примеру, предписывает, что собственник земельной доли в первую очередь обязан при продаже предложить ее соседу, в случае его незаинтересованности – должна подумать местная власть, и только потом участок попадает на открытые торги...

– Нарушения именно этого порядка вызвали конфликт в Дивноморском.

– Пока только пятнадцать процентов крестьян понимают, что бумажка – свидетельство о земельной доле – ценнее ржавых «Жигулей». Поэтому практически нигде не соблюдается правило, по которому судьбу продаваемой доли решают соседи. И ею реально распоряжаются руководители предприятий, между ними и местной властью происходит перераспределение земельной ренты. Пройдет немного времени – подавляющее большинство поймет, что ничего не получило.

«Землю крестьянам» – вечно живой российский лозунг, постоянный источник политической напряженности. Кроме прочего, учтите, что из 35 миллионов россиян, находящихся за чертой бедности, 20 миллионов живут на селе. Существующие кадастры – произвольны, чиновничьи инструменты – всесильны. Вот сейчас, в течение этого года, должны быть приняты местные законы. А ведь есть места, где власти на дух не переносят сам разговор о собственности крестьянина на землю: ведь чем дольше будет вместо законов «мутная вода», тем больше шансов в ней поживиться.

В России сейчас все поделено, кроме земли. Новые законы, достаточно рыхлые, с массой заранее заложенных «дыр», открывают дорогу земельному переделу. Все мы знаем, что самые кровавые столкновения – на меже... q

Записал Иосиф ГАЛЬПЕРИН