Промозглый питерский день, хотя ни снега, ни дождя, ни ветра. На автобусной остановке около Дворцового моста поеживается от пробирающей до костей сырости «темнокожий паренек». Вместе с тем по сторонам испуганно не оглядывается и чувствует себя в Питере, видимо, вполне как дома.

Камерунцу Марсиялю Экубе 33 года, шесть лет он проучился в Государственном архитектурно-строительном университете (бывшем ЛИСИ), женился на русской, сейчас у них уже восьмилетняя дочь, живут на съемной квартире. Марсияль работает менеджером в частной фирме. На вопрос, как он чувствует себя в Петербурге, отвечает философски: «Иногда хорошо, но чаще плохо». Несмотря ни на что, только из Камеруна в Питере сейчас учатся и проживают около трехсот человек. У многих из них в Союзе учились родители, которым сейчас очень трудно объяснить, что теперь здесь набирает силу расизм и их дети чувствуют себя крайне дискомфортно. Какой расизм может быть в Советском Союзе? – удивляются бывшие ленинградские студенты 60-х – 80-х, к слову, составляющие сейчас элиту многих африканских стран.

После гибели камерунца Камдена Леона, рассказывает Марсияль, многие его соотечественники хотели немедленно уехать, но по размышлении решили: раз приехали – надо доучиться. Общежитские в одиночку стараются не ходить, держатся группами. Тем, кто, как Марсияль, жилье снимает, конечно, в этом смысле сложнее. На него самого скины нападали дважды: однажды в безлюдном месте, но он успел убежать, второй раз около станции метро, средь бела дня, на глазах у десятков людей. И никто не пришел на помощь.

И вот это в рассказе Марсияля меня резануло больше всего. Спокойно, без тени упрека, он сказал: «В России такая традиция – за других не вступаются».