Очерк
Сергей ТАТАРИНОВ

(Продолжение.
Начало в № 8).

    Первый «синхрон» мы записали спустя час по приезду в «зону». Это было интервью с восьмидесятитрехлетней Ксенией Николаевной Гнездиловой, моей соседкой. Бабка здрава и могуча на диво. Одна обихаживает дом и управляется на сорока сотках земли. Речь сочная, в диалектизмах слышатся отголоски рязанского говора. Вообще-то это язык всей деревни, хотя никто из «Иванов», родства своего - «этнического корня» - припомнить не может. Говорю это не в упрек. Для многих из нас вся память о предках ограничивается советским периодом истории.
    - Николаевна, говорят, какая-то слава за моим домом нехорошая?
    - Хто она е, чё тут за дом. Чи место такая-то, чи хто она е. Первое дело, прямо, Сярёга, жанилси, мальчик у них был, пошёл в армию, служил в Абидиржане, глядь, пришла телеграмма - зарезали.
    - Дом-то причем, это же в армии было?
    - А хто на е... Это всё, что несчастья. Мальчика зарезали? Зарезали. Теперь, бабка подала на часть, чёб ей платили, ей сказали нет, уличные дела, не при военно-служебных погиб, да ладно. Ну теперя, чё теперя...  Сярёга жил с этою. Она, баба, заболела, заболела, ей цены нету-то этой бабе - вот заболела. Я кажу: Сярёга, лячи, этой бабы, кажу, надо хоть кости тут похоронить. А он, нет, хай уходить, хай уходить, начал изгонять. Она покрутилась, покрутилась и ушла до матери. Как пришла до матери, прямо, через неделю стала здравая. Всё равно та стала - бегае, работае.
Сярёга снова жанилси. Жанилси, сюды привел. Двух детей нажили тут. Как закрутилси с другой, как закрутилси. У сельсовете работала... Драки кажный день, бой, а дети маленькие. Ну чё. Поднялась она и ушла тоже к матери, а дети осталися, блудють. Ни отцу не нужны, ни матери. Вот она, мать их, в антернат отдала. Они оттеда то е время ушли, всю ночь шли. Какие дети, у скирдах где-то ночевали, у поле. Идут-идут, ляжут полежа, прилезли домой чуть живые, до бабки. Это чё, страсть?
    Опуская «эпические»  подробности жизни любвеобильного Серёги(бывшего хозяина дома), который женился ещё раз и вновь неудачно и «путлялся» до тех пор, пока не бросил «хибару» на произвол судьбы и не сошелся, уже на старости лет, с первой женой, пытаюсь выяснить отношение Николаевны к односельчанам.
    -  Люди у нас каждый собе живе. А нас бы щас, как-бы была такая воля, затоптали в грязь и то-то усе, чёб не поднялся боле. Или местами такие-то люди, или токо у нас, чи время такая-то подошла, не знаю...
    - Как понимать «затоптали бы в грязь»?
    - Ну,  ненавидють, чё, ты либо не знаешь?! Он вот  так живе (показывает выше головы), и тебя ненавидя. И норовит твой огород весь измять, чёб и на огороде ничего не было.
    - Почему ненавидят-то, Николаевна?
    - Да иди спроси, почему ненавидя. Такие-то  людоеды-то люди, чи родом вядутся, чи завистливые какие-то. У нас, во та деревня - это провальная яма, нигде такой-то нетути истории. Люди, какие были хорошие, - они померли, зараз тут пооставалися абы чё...
Вот онады. У полночь стуча под окошку. Поднялася, думаю, чи какой случай у кого, хто на чё, глянула, и стоит табун. Чё ты пришел до мени, мне восемьдесят годов, бъешь у окошчки, а сам заслоняешьси?! Я ж тобе, кажу, угадала,   чё ты хочешь. Завтра пойду до отца, до матери, скажуть, чё ты лазиешь по бабкам у полночь.
    - Но вы же сами, старики, такую молодежь воспитали.
    - Воспитай их попробуй. Их мать-отец не воспитают, не то я их буду воспитывать. Вот после войны уся деревня перестроилась, усе жили гуртом. Строится хто, скаже: идут пятьдесят, тридцать человек. И мажуть, усе делають. А щас, поди, найдешь кого ай не?
    - В чем же, собственно,   причина? Вы все-таки жизнь прожили...
    - Если б церковь была, может, лучше люди были, они б у церкву сходили, там батюшка наказ дал... Зато щас магазин, как церковь, зайдешь, мигом «отпоють», усем ряхни посвядуть и правду расскажуть и набрешуть больше.
    - А много ли расплодилось чернокнижников, ворожей, колдунов. Которые людям нехорошее делают?
    - А хто на е... Я энтим не занимаюсь, помирать пора, а люди кажуть, чё щас одна на одной: колдують людей, колдують людей. Эти ж книжки, хто их повыпустил, зачем их выпускали, чё они щас чуть ли не у кажнова человека?!
    - Говорят, что вот сделаешь колдовство какое, потом оно на тебя же и перекинется.
    - Кабы перекидалось, они б ня делали. Видно ж, не перекидается, чё они людей губют бесперерывно.
    - Значит, Бога не боятся?
    - Да хто там боится, зараз, Бога, хто там его боится! Он и Бог от нас отказалси, потому чё мы его усе забыли. Анчихристы  сокорячили нас усех и перебороли Бога. Если б он переборол, то б жись  пошла нормальная, а он не може перебороть и вишь, чё творится у стране,
    - А переборет Он или нет?
    - Не переборе Он. Их уже больше, вон тех-то оглоедов. Перясилили оглоеды, перясилили...
    Слушая Николаевну, вспомнил я фильм Арсения Тарковского «Сталкер». Там тоже кого-то «окорячили», в результате чего на земле образовалась некая иррациональная зона. Было искажено до неузнаваемости пространство, текло по особому время. Всё происходящее накладывало на души неизгладимый отпечаток страха и смерти. И был в центре той маленькой вселенной философский Абсолют, добравшись до которого, люди могли просить всё что угодно из вещей, или, подобно сталкеру, принести духовное покаяние.
    Честно скажу; в начале восьмидесятых, когда смотрел этот фильм, я просто не понял лейтмотив картины, ее центральный образ. Дело в том, что «орган», ответственный за духовное восприятие мира у меня тогда напрочь отсутствовал. На журфаке не уставали повторять: «Вы учитесь на партийном факультете, реально то, что материально, всё остальное - «каша в голове» - не контролируемое рассудком и не поддающиееся логической рефлексии».
    Впрочем, впервые меня отлучили от Веры ещё раньше,  в четвертом классе средней школы. «Дети, - как-то спросила учительница, - какой большой праздник мы отмечаем весной?». «Пасха!» - выпалил я, ничтоже сумняшеся. (Увы, маленького «круглого отличника» на сей раз подвела его же собственная наблюдательность: я видел, как мать собирала луковичную шелуху, чтобы красить яйца, и радостно делилась с соседками рецептами праздничных куличей). «Какой позор! Он забыл о дне рождения Володи Ульянова. А ещё готовится вступать в ряды пионеров».  Словом, меня принародно «высекли», «вступление в ряды» было отложено.
    Так я впервые узнал, что правда - понятие наказуемое. Вполне естественное детское ожидание Чуда было смято и раздавлено  религией атеистов, по сути - антирелигией.
    И вот, в 1990 году мне довелось побывать на родине А.Тарковского, в небольшом волжском городке Юрьевец. Недалеко от гостиницы возвышалась старая полуразвалившаяся часовня. Меня поразило печальное зрелище. Метрах в десяти от земли, у колокольни, зацепившись корнями за кусочек почвы, принесенный ветром и птицами, трепетала березка - единственно живое на разрушенном. Но и она погибнет, подумал я, никогда не станет большим деревом, уж слишком ничтожна питательная среда. Похоже, я нашел образ, прочувствованный художником.
    «...снесено около полутора  тысяч монастырей, полмиллиона священников было репрессировано, триста тысяч из них «вывели в расход». На просторах религиозно одичавшей страны воцарилось язычество и бес-культурье; понятно теперь от каких «духов» подпитывается наша «духовность»  (из книги «N-ская дурь»).
    Вот и с Николаевной не случайно завел разговор о сакральных вещах. Специалист она, конечно, «не ахти», но тем не менее признает: «колдують людей, колдують». Как это делается, мы узнаем чуть позже от настоящей живой ведьмы. А пока лично мне показалось интересным совпадение в терминах (ср. «колодец» и «провальная яма»), причем оба сравнения употребляются «экспертами» для характеристики «зоны».
Объективно я не могу не обратить внимание и на тот факт, что обитатели «инферно» назывались «людоедами» не всегда: «люди были хорошие» да, жаль, «померли». «Зараз», - как свидетельствует уважаемая соседка, - «пооставалися абы чё», которые и воспитанию, и наущению от стариков не подлежат.
    Согласен. Во-первых, потому, что старшие устранились сами от неблагодарного занятия: «Их мать-отец не воспитывают, не то я их буду воспитывать». Во-вторых, что может заповедовать человек, считающий что Бога «пересилили оглоеды», готовящийся сам предстать перед Всевышним, но изверившийся уже тут, на грешной земле. Печальна судьба березки, возросшей на каменистой основе...
    (Тогда я еще не знал, что в тот момент, когда речь зашла о религиозно-мистической составляющей жизни, моя мать, проживающая в двенадцати километрах от «инфернальной» деревни, «совершенно случайно» сломала руку).
(Окончание следует). 

Народная мудрость гласит: «Не тревожь лихо, пока оно тихо». Но мы в погоне за успехом и богатством легко переступаем порог, за которым нас коварно поджидает проклятие, а порой и сама Смерть. Самый неосмотрительный в этих вопросах народ - актеры. В погоне за славой они частенько забывают о суевериях и осторожности.

Роли,
которые убивают

(Окончание. Начало в № 7).
    В 1992 году эта же роль, но уже в фильме «Ермак» оказалась последней для Евгения Евстигнеева - он умер, недоснявшись всего в двух эпизодах. Певец Игорь Тальков успел сняться в двух фильмах: «Царь Иван Грозный» и «Операция «Люцифер». Название первого говорит само за себя, как, впрочем, и второго тоже. В финале героя Талькова, главаря банды рэкетиров, убивают выстрелами из пистолета в грудь. Сцена снималась в Ленинграде 6 октября 1990 года. Ровно через год, день в день, в Питере певца настигла настоящая пуля.

Игра в «смерть»
приводит к смерти

    «Умирать» на сцене или на съемках вообще - очень дурная примета. И многие актеры отказываются даже от очень значительных ролей, если персонажу предстоит погибнуть. Другие же к перевоплощению в «покойника» относятся с юмором. Недавно на съемках фильма «Русская красавица» Игорю Костолевскому пришлось сыграть сцену «собственных» похорон, лежа в гробу. Комичной ситуация стала из-за того, что актер попросту не помещался в гроб. Когда же Игорь Матвеевич втиснулся в предоставленный реквизит, он уже с трудом сдерживал смех. Сцену все-таки удалось снять. Но тут выяснилось, что актер застрял в своем «прокрустовом ложе». Даже этот факт не изменил легкомысленного отношения актера к мистике. А зря, ибо статистика неутешительна. Осенью 1974 года, вскоре после своей «экранной гибели» в фильме «Калина красная», умирает Василий Шукшин. Леонид Быков погиб в автокатастрофе в 1979 году, спустя два года после съемок в фильме «Аты-баты, шли солдаты», где его герой гибнет под гусеницами танка. В июле 1980 года умер Владимир Высоцкий. Именно в то время, когда шел премьерный показ фильма «Маленькие трагедии», в котором его персонаж - Дон Гуан - умирает от рукопожатия Командора. Между прочим, девятью годами раньше Владимир Семенович прошел через клиническую смерть, аккурат после съемок в трех лентах: «Интервенция», «Служили два товарища» и «Опасные гастроли». Вы, конечно, помните, что во всех этих фильмах герои Высоцкого погибали. После фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», принесшего Александру Кайдановскому настоящую славу, судьба так или иначе связывала его с  темой ухода из жизни. Это и фильм «Сталкер», и «Десять негритят», «Дыхание дьявола», и «Исповедь незнакомцу»... Все закончилось инфарктом и смертью актера в 1995 году. Стоит ли продолжать этот роковой список?
    Даже разговоры об этом приводят к трагедиям. Целый набор мистических случаев присутствует и в судьбе актера Леонида Филатова. В фильме «Забытая мелодия для флейты» он первым из отечественных актеров сыграл роль человека, который, находясь в состоянии клинической смерти, проносится в «тоннеле мертвых». И это далеко не единственный фильм, где герои Филатова расстаются с жизнью. Но «игры в смерть» ему показалось мало, и в 1993 году Филатов задумал снимать на Центральном телевидении передачу об ушедших из жизни актерах «Чтобы помнили». «Позже меня стали отговаривать, мол, это не полезно для здоровья, шастать по могилам. Я напугался, не скрою. Но остановиться уже не мог». В августе вышла первая передача нового цикла, а уже в октябре у Филатова случился инсульт, потянувший за собой цепочку серьезных осложнений, в результате которых актер чуть не умер. Передача по-прежнему выходит в эфир, но проблемы со здоровьем остались. Леонид Филатов утверждает: «Теперь я как бы вне жизни, я живу нелегально, как безбилетный пассажир».
    Замешаны ли в перечисленных случаях сверхъестественные силы или все следует списать на череду роковых совпадений? В любом случае прикосновение к потустороннему миру небезопасно.
Екатерина РОМАНЕНКОВА
и Татьяна АЛЕКСЕЕВА.