В 1970 году журналист «Литературной газеты» Анатолий Рубинов провел исследование - насколько эффективно работает советская почта. Во все уголки Советского Союза им были отправлены письма, и все письма доходили до адресата с нарушением контрольных сроков.

Почти тридцать лет спустя я решил повторить этот эксперимент с некоторыми изменениями: в силу нашей провинциальности исследовать работу всей российской почты я, понятно, не взялся, ограничился только Сургутом.

Небольшой экскурс в историю. В начале двадцатого века великий русский писатель Лев Толстой из Москвы отправил письмо «его превосходительству директору публичной библиотеки В.В.Стасову» в Санкт-Петербург. Письмо шло один (!) день, о чем свидетельствует штемпель на конверте: 25 декабря 1900 года - 26 декабря 1900 года.

По почтовым открыткам люди приглашали друг друга на завтра в гости, не опасаясь, что их послание затеряется в бесконечных почтовых коридорах. В те времена настолько ценилась работа почтарей, что даже царская карета уступала дорогу почтовой.

Как работает почта к концу двадцатого века - века информационного и технического прогресса? Задался я точно таким же вопросом, каким когда-то задавался А.Рубинов, и решил отправить шесть писем из разных районов города на свой адрес.

С первых же минут эксперимента я столкнулся с двумя проблемами. Первая - почти полное отсутствие почтовых ящиков на улицах. Как правило, они находятся в отделениях связи. Потом мне удалось выяснить причину такого «почтового расклада»: ящики на улицах взламывают, и выход нашли в том, чтобы развесить их по отделениям.

Но здесь возникает вторая проблема. Отделения связи, в которых я побывал, имеют разный режим работы: одно открывается в девять утра, другое в десять, а следующее и в половине одиннадцатого. Закрытие же у всех в одно время - в 18 часов.

Нетрудно предположить, что отправлять письма тем, кто работает с восьми утра до пяти вечера, неудобно. Эффективный выход был бы в развешивании ящиков в магазинах, как это делается во многих городах. Во-первых, режим работы магазинов более подходящий, чем почтовых отделений. Во-вторых, ломать ящики там вряд ли кто рискнет.

Но вернемся к эксперименту. Опустив все письма утром 25 мая, я стал ждать. Пять писем из шести пришли двадцать седьмого. Число, указанное в штемпеле, совпадало с числом отправки. Почему тогда письма шли два дня - непонятно.

Но самая забавная история приключилась с шестым письмом. Оно из Сургута в Сургут шло шестнадцать (!) дней. Нонсенс состоял еще и в том, что письмо было отправлено из почтового ящика, находящегося в двухстах метрах от адресата, то есть от моего дома.

Каким образом нужно «идти», чтобы двести метров «пройти» за шестнадцать дней? За это время я уже сдал половину сессии в Екатеринбурге.

Для последователей Октября 1917 года. Подумайте, стоит ли в следующий раз вместе с телефоном и телеграфом брать почту в качестве стратегического объекта? По-моему, это только затормозит ход революционного процесса.

Евгений РОДИОНОВ.