Подобные отзывы немного удивляли хотя бы потому, что во время премьеры «Отелло»(а любой спектакль, если он показан меньше 20 раз, в театре считается премьерным) не слишком вместительный зал «Нефтяника» был переполнен - люди сидели на приставных стульях, на ступеньках и просто на полу, а после антракта мне показалось, что пустых мест в зале не только не появилось, наоборот - поубавилось, например, на ступеньку, которую во время первого акта занимала я одна, во втором отделении претендовала еще пара человек. Вряд ли, думаю, это говорит о том, что спектакль, как выразился один из зрителей-критиков, рассуждения которого мне довелось услышать, - провальный.
«Отелло» из 14 номинаций «Чайки» представлен почти в половине из них, если не больше. Это действительно очень своеобразный спектакль, где хотя и сохранена классическая суть шекспировской трагедии, но обернута она в современные материи. В качестве музыкального сопровождения - барабанный бой, заполняющий все вокруг, вместо старинных костюмов - на актерах наряды нашего времени. Впрочем, человеческий вид имеют только четыре главных героя: Отелло и Яго, одетые в черную армейскую форму от Елены Предводителевой, Кассио - в обычном современном мужском костюме и Дездемона, меняющая красивые платья несколько раз на протяжении спектакля. Другие герои - в виде масок итальянского карнавала.
По мнению Сергея Маковецкого, игравшего роль Яго, это как бы соединение одного театра с другим, где маскарад высвечивает то, что на самом деле происходит между Яго и Отелло. И пусть концепция «Отелло» в трактовке режиссера-постановщика неожиданна, пусть из спектакля многое выброшено, но Маковецкий считает, что язык режиссера понятен зрителю и интересен так же, как и актерам.
Когда на пресс-конференции, посвященной театру Вахтангова, речь пошла о том, что руководитель театра Михаил Ульянов, включив «Отелло» в репертуар, пошел на поводу у артистов, он не стал этого отрицать. Он отметил, что когда предложения поставить тот или иной спектакль идут от актеров, которые на сегодняшний день играют первые роли не только в родном театре, но и пользуются большой популярностью вообще, потому как сочетают в себе качества, определяющие сейчас героя времени, глупо им отказывать. В данном случае Маковецкий мечтал попробовать себя в роли Яго, а Владимир Симонов хотел сыграть Отелло.
- Почему я должен был им отказывать? Тем более нашелся режиссер, у которого была своя концепция пьесы, она мне не противоречила, и я пошел актерам навстречу. Актерам, делавшим первые шаги на сцене театра Вахтангова и ставшим сегодня мастерами первого класса.
Таким образом появился на свет спектакль режиссера Марчелли, где Отелло - белый, что так возмутило некоторых зрителей в Сургуте. Но мне кажется, возмущение это безосновательно, вовсе необязательно было красить Симонова морилкой, ведь мы, публика, хорошо знаем о том, что Отелло - мавр. Так неужели для того, чтобы зритель еще больше уверился в этом факте, актеру со славянской внешностью надо было покраситься в черный цвет? Это что, основная мысль шекспировской трагедии? Ведь нет же, главное - то, что происходит с героями, почему это происходит.
А относительно цветовой достоверности хорошо говорил Маковецкий, рассказавший журналистам о премьере «Отелло» в театре Советской армии, на которую ходили «вахтанговцы», репетируя свой спектакль. Там выкрашенный морилкой Отелло «плыл» под софитами, становясь полосатым и пачкая и свой костюм, и костюм несчастной Дездемоны. Казалось бы, были выполнены все ремарки Шекспира, но когда полосатый Отелло говорил известную всем фразу «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?», зал хохотал так, словно находился на вечере юмора у Жванецкого. Комментарии, по-моему, излишни.
«Отелло» Марчелли, действительно, запоминающийся, яркий спектакль, а Яго в исполнении Маковецкого - высшее проявление злодейства, Симонов в роли Отелло - страсть, перекрывающая голос разума, и такая безмятежная, искренняя в своих чувствах Дездемона - Анна Дубровская.
Происходящее на сцене заставляет поверить нас в великую страсть любви и великую страсть ненависти. Прав Сергей Маковецкий, говоря о том, что сегодня нас уже ничем нельзя запугать: об очередном заказном убийстве, о масштабной трагедии в «Новостях» сейчас сообщают таким же тоном, каким раньше невозмутимый диктор вещал: «И о погоде...». Мы стали черствыми и ко всему привычными, но ведь любовь и все, что окружает ее порой - ревность, предательство, нежность, страсть, - это вечно. И мы, зрители, всегда будем идти в театр, пусть даже пьесы, по которым поставлены спектакли, написаны много-много лет назад.
Сколь трогательна, печальна, безумна и безнадежна была последняя сцена Отелло и Дездемоны, в пронзительной тишине шелестящим шепотом звучали их слова, прощание с любовью и с жизнью. Все замерло в ожидании трагической смерти невинной души. И так страшно было оттого, что эта сцена так великолепна.