Жене одиннадцатого сентября исполнится 17 лет. Его сверстники в этом году выпорхнули из школьных стен, поступили в вузы и профессиональные училища, устроились на работу. У них началась новая жизнь, а у Жени все осталось по-прежнему. У него никогда не было ни друзей, ни одноклассников - он не учился в школе. Жизнь обделила мальчика всем, чем только могла, словно он в чем-то перед ней провинился.

Когда Женя родился, то Марии Ивановне долго не приносили кормить сына, ссылаясь на то, что он появился на свет слабеньким. Потом ее выписали, оставив малыша в отделении выхаживания новорожденных. А затем, словно гром, на молодую женщину свалилось признание: ребенок неизлечимо болен - у него детский церебральный паралич. У Марии Ивановны, несмотря на это страшное сообщение, еще теплилась надежда, что Женя сможет двигаться, как все детишки, сделает первый шаг, произнесет первое слово - всему свой срок...

Примерно в полгода она призналась себе в том, что чуда не произойдет и нужно научиться жить с болью, которая не оставляет ни на минуту, терзает ежедневно все 24 часа, испепеляя душу.

В этот момент женщину предал самый дорогой для нее человек, с которым мечтала навек соединить свою судьбу, возвращения которого из армии честно ждала два года.

Мужчины, считающие себя сильным полом, чаще ломаются, пасуют перед трудностями, бегут от них. Он бросил ту, которая нуждалась в его поддержке, оставив ее с тяжелобольным малышом без средств к существованию. Несостоявшаяся свекровь оказалась милосерднее, посылая внуку от случая к случаю копеечные денежные переводы, скорее всего не из женского сострадания, а чтобы уберечь собственного сына от неприятностей, поскольку от алиментов он всячески увиливал.

Мария Ивановна работала поваром у нефтяников. А с ребенком, который до сих пор находится на ее полном обслуживании, сидела бабушка. Сейчас ее уже нет в живых. Дочь вспоминает, как мать ей говорила, что согласна три работы выполнять, чем опекать целый день беспомощное дитя.

Надо сказать, что за это время Женя еще подрос и поднимать его становится все тяжелее. А Марии Ивановне приходится выносить сына на руках на улицу, задыхаясь от тяжести, поднимать на четвертый этаж, пересаживать из кресла в кресло, купать. Откуда только у этой женщины силы берутся? Говорит, что нередко на помощь приходят соседи. Особенно благодарна одному из них, который спуск-подъем Жени с четвертого этажа нередко брал на себя. Год назад его не стало. А еще нужно и коляску выносить, которую Мария Ивановна опасается оставлять под окном без догляда, но ее и сына одновременно может поднять разве что тяжелоатлет.

Живет эта маленькая семья очень скромно - на 469 рублей, которые полагаются Жене как инвалиду первой группы, - не разбежишься. Накопилось немало долгов - за квартиру, на покупку холодильника занимала и т.д. Во всем себе отказывает, но старается побаловать ребенка, выкраивая из этой ничтожно малой суммы, которую нужно растянуть на тридцать дней, деньги, чтобы купить пару яблок или маленькую веточку винограда. Делит на несколько частей десерт, чтобы разнообразить питание сына. А сама уже давно забыла вкус фруктов.

Рассказывает, что нынче ей случайно досталась пара ведер ягод -будут с вареньем зимой. Правда, ягоды уже основательно подпортились, когда их предложили, в свежем виде плоды употреблять было небезопасно, а для переработки они вроде еще годились.

Возвращаясь к пенсии сына, надо сказать, что до 16 лет ему платили 515 рублей, то есть на 46 рублей больше. Видимо, этой разницей измерялась плата по уходу за ребенком, а с момента совершеннолетия он вроде бы в материнском уходе не нуждается. Как бы не так: приходится делать изо дня в день то же самое, что и все 17 лет. Только нагрузка стала неизмеримо больше: вес Жени за пятьдесят килограммов. От силы на пару часов его можно оставить дома одного: чуть задержишься - потом долго приводишь в чувство безутешно рыдающего, как малое дитя, взрослого по возрасту сына.

А однажды, вернувшись после часового отсутствия, Мария Ивановна обнаружила квартиру разоренной. Было это 23 февраля нынешнего года. Какие-то подонки, наверняка зная, что в доме находится неподвижный мальчик, что угрозы он не представляет, сопротивления не окажет, основательно «почистили» квартиру. Унесли видеомагнитофон, который был основной забавой Жени, кое-что из одежды, оставив хозяйку без шапки, пальто. И как только рука поднялась у шпаны обобрать тех, кто едва сводит концы с концами!

Не знаю, как вел себя Женя в тот момент, когда чужаки безбоязненно орудовали на его глазах. Может быть, громко смеялся, как во время моего посещения этой квартиры, или оставался совершенно безучастным - его реакция постороннему человеку совершенно непонятна.

Мария Ивановна девять последних лет не работает, хотя нет - она вкалывает больше каждого из нас, являясь и сиделкой, и прачкой, и поваром, и добытчицей одновременно, но этот труд без выходных и отпусков никак не вознаграждается.

Боясь обидеть ее, осторожно задаю вопрос: мол, а может, надо было отказаться от Жени, как только получила известие о его неполноценности? на что она отрицательно качает головой: как можно бросить такого ребенка? Кто о нем позаботится лучше матери? Женя, бывает, заметив ее слезы, ласково гладит ее, возвращает к жизни.

Сердобольные люди советуют взять на постой квартиранта, дескать, плата за жилье будет неплохим подспорьем к пенсии. Но чужому человеку нужно предоставить отдельную комнату, а у них хоть и две, но смежные - общая площадь квартиры 30 квадратных метров, даже социальной нормы не набирается. Да она еще и малосемейка - на инвалидной коляске не протиснуться ни на кухню, ни в совмещенный санузел, ни на балкон. Вся жизнь протекает в основном в той комнате, что побольше. Ну да ладно, им бы и этой жилой площади хватило, а вот этаж надо срочно менять: неподъемным становится сын. И она, к сожалению, не молодеет, хотя держится молодцом.

В 1991 году Мария Ивановна обратилась в тогдашний горисполком с просьбой поменять квартиру на первый этаж. Получила отказ. Два года спустя снова пришла с такой просьбой - опять ушла ни с чем. Лишь с третьего захода поставили на учет. Пять лет прошло, а до них дело не доходит. И просит ведь не с повышенным комфортом квартиру, а лишь переселения, хотя, чтобы передвигаться внутри замкнутого пространства на коляске, не мешало бы раздвинуть стены, увеличить площадь. Главное, чтобы балкон был просторнее - тогда бы отпала нужда волочить теперь уже юношу по годам по десяткам ступеней. Неужели эта проблема настолько трудно решаема?

Во время единственной своей поездки за рубеж я удивлялась огромному числу встреченных в общественных местах инвалидов, на которых никто не обращал внимания. Они были такими же, как все остальные люди: сидели в барах, ездили в городских автобусах, посещали магазины... Там все предусмотрено для них, и потому инвалиды ведут активный образ жизни. У нас же нет самых обычных съездов на лестничных маршах.

Обделили Марию Ивановну и нефтяники акциями. Уезжала она из города с сыном, когда шла «дележка» ценных бумаг. Говорит, что письменно не известили о необходимости явиться для регистрации. Ежегодные обращения пересмотреть вопрос в ее пользу натыкаются на глухую стену. Обижается женщина на то, что социальные работники не навещают семью, не интересуются ее житьем-бытьем. Правда, продуктовую помощь иногда подбрасывают, на праздники приглашают. Праздники, конечно, нужны, иначе от серых однообразных будней можно сойти с ума. Но, к сожалению, все остальное время - это бесконечное преодоление бытовых трудностей, и поддержки тут не ощущается.

- Час-другой я бы могла трудиться, - говорит собеседница. - Но где найти такую работу? Пыталась позвонить по тем телефонам, которые предлагают занятость. Но переговоры обычно ничем не заканчиваются. Однажды натолкнулась на сутенера, который предлагал сидеть на телефоне, заниматься сводничеством. Как бы я ни бедствовала, но такое занятие не для меня.

Женя подал Марии Ивановне понятный им обоим знак - и она бросилась к сыну, чтобы выполнить его просьбу. Нужно было прощаться и уходить из этого дома, где, признаюсь, находиться было очень тягостно, несмотря на то, что хозяйка старалась держаться, улыбалась.

Мужеству и терпению этой женщины, которая несет тяжкий крест вот уже семнадцать лет, можно позавидовать. А, между прочим, Марии Ивановне всего сорок лет. В самом расцвете находится женщина, у которой могла бы жизнь сложиться иначе, если бы она только пожелала. Но она давно сделала выбор. И за это ей нужно низко поклониться: ведь иные матери бросают даже здоровых детей...

Зоя СЕНЬКИНА.