Екатерина БЕРШАНСКАЯ

Более полувека, как отгремело последнее эхо самой страшной войны второго тысячелетия. Все меньше остается людей - живых свидетелей второй мировой. Живет в нашем городе простой человек - Федор Демидович Соченюк. Он - бывший узник фашистских лагерей, которому удалось выжить. Вот его рассказ о себе.
Родился Федор Демидович в 1924 году 1 февраля. Маленький Федор еще не знал, что предстоит ему пережить через 16 лет, и поэтому жил, как и все мальчишки того времени. Учился до пятого класса в школе села Маковец Волынской области на западе Украины и по его окончании пошел работать, чтобы помогать семье, так как учеба в школе далее была платной. Федор занимался дома по хозяйству, а после 1937 года пошел на строительство шоссейных дорог.
Беда, как мы знаем, пришла на родную землю неожиданно.
- Мне шел тогда шестнадцатый год, - вспоминает Федор Демидович. - В 4 часа утра 22 июня 1941 года началась война, а в 8 утра в нашей деревне уже были немцы. А потом шли обозы, и фашисты забирали у нас все и увозили с собой лошадей, коров, свиней. Даже повозку нашу забрали... И стали мы жить на оккупированной территории, пока в 1942-м не пришли два немца-полицая. Меня прямо с работы забрали, отвели к другим пленным - мужчинам, женщинам и детям из нашего и соседних сел и повезли нас в крытой машине в город Владимир-Волынск.
Там продержали в городской тюрьме несколько дней. Без объяснений разделив мужчин и женщин, отобрав у женщин детей. Потом повезли в Брест, где всех подвергли медицинскому осмотру. Как вспоминает Федор Демидович, всем сыпали какой-то порошок под мышки, внимательно осматривали зубы, волосы... Затем отправили в Польшу, а после железной дорогой - в Германию.
- Большой эшелон был, - вспоминает Соченюк. - Завезли нас в Магдебург. Молодых парней сразу отдельно, стариков - тоже, женщин и мужчин куда-то увели. Таких молодых, как я, было человек триста. Все физически здоровые, крепкие парни. Так мы все и попали в лагерь для рабочих «Цвай» под Гамбургом.
Потом Федор работал забойщиком в угольных шахтах «Фридрихтишен» на глубине 1200 метров под землей. А тех, кто послабее, отправили наверху работать. Соченюк знал, что «загибаются» на таких работах быстро, и через три недели решился на свой первый по счету побег.
- Пришли с работы поздно, темно было. Пошли «параши» мыть. А там рядом были три сторожевые будки. И мы мимо них так проскочили, что нас никто не заметил. Перелезли без особых хлопот через проволоку, один парень пошел в одну сторону, а мы втроем - в другую. Надо бы разбежаться, но мы: я, Володька Хильчук (он до сих пор жив) и Игнат - друзья, значит, не додумались, молодые были... Вот нас и поймали к утру полицаи, и привезли снова в лагерь.
Избивали за побег долго и методично. Сначала во дворе, на глазах у других пленных, их заставляли бегать по кругу и били по ногам резиновыми шлангами, наполненными песком. Потом, когда Федор стал кричать на весь двор: «Посмотрите, люди, как нас мучают!» - а люди стояли и плакали, их увели в подвал и продолжали избивать там.
Из шахтЫ Федор сбегал несколько раз, и за это его в 1944 году отправили в известный всем лагерь смерти «Бухенвальд».
- Шел я вместе с другими пленными, а это были и военные, и гражданские люди разных национальностей, и не знал, что ведут нас в крематорий. Мне тогда просто повезло. Быть пойманным я не боялся: знал, что сбегу откуда угодно. И тут как раз бомбить стали. Фашисты погнали нас к бомбоубежищу, но взорвалась бомба, и я упал в воронку. Меня землей присыпало. Так и выжил. А дальше - не помню, что случилось. Контузило...
Врачи госпиталя в один голос твердили, что он не выживет. Ан нет - выжил. И снова попал в трудовой лагерь со справкой о том, что ни к каким работам он теперь не пригоден. Справку эту у него в лагере отобрали, но в шахты почему-то не отправили.
- И вот однажды, когда все ушли на работу, я остался в здании и снова решил сбежать. Только потом заметил, что начальник лагеря стоит и смотрит, как я перешел одно заграждение, другое. Мне так обидно было, что меня по справке не выслали домой, потому на него даже внимания не обратил. Вышел на дорогу, смотрю - едет полицай в форме. Я бегом на кладбище. Спрятался в кустарнике, думаю: «Спрячусь, а потом дальше пойду, когда он уедет». А полицай за мной, на кладбище. Я через забор перепрыгнул и иду. Мне навстречу еще двое направляются, а я отдышаться не могу. Делаю вид, что прогуливаюсь. Сворачиваю к бараку, в котором находилась больница. Захожу и вижу знакомого из соседнего села. Так я у него под кроватью до утра и спал. Утром тихонько встал и ушел.
Шел Федор по германским дорогам три дня. Ел пшеницу с полей, пил воду из рек, кругом - только немецкая речь. А тут слышит песню «Катюша»: пленный парень, работающий у немецкого хозяина, вел на водопой коров. Федор его догнал, услышав родную песню, и стал спрашивать, какой поблизости город. К сожалению, парень этот и сам не знал, где он находится, а еще он был напуган тем, что его побьют за то, что разговаривал со сбежавшим из плена. Федор сказал ему, что сам он из французского лагеря, был отправлен в Германию, но лагерь уничтожило во время бомбежки и его комендант сказал уцелевшим: «Идите куда хотите!»
Вот с такой «легендой» Федор Демидович начал свое путешествие по военной Германии. Многие из хозяев так и не узнали его настоящего имени, для них он был просто Теодором.
Потом работал Соченюк на пилораме, занимался нехитрым ремонтом у жалостливого полицейского, который, может быть, и догадывался, кто он на самом деле, но, как говорит сам Федор Демидович, «это был 1945 год, и всем война порядком надоела».
До марта 1945 года работал Федор Соченюк на предпринимателя Вильяма Коха в селе Бергбоссердорф, что находится близ города Гальтерна. Кох был первым немцем, который отнесся к Федору благожелательно, и это притом, что у самого сын погиб от советской пули... А за несколько дней до прихода американцев сотрудники гестапо провели в селе «чистку». Обезумевшие от ужаса, ненависти фашисты забирали у немцев всех пленных работников и увозили на расстрел.
- Меня хозяин спрятал в стогу с сеном, - говорит Федор Демидович. - Он сделал в сене дыру и приказал мне лезть туда. Я сидел ни жив ни мертв. Гестаповцы рыскали по всему дому. А еще со мной работала на Коха девушка Шура из Николаевской области. Ее обрядили в национальный костюм немки, чтобы не досталась фашистам...
Штык, которым гестаповцы протыкали сено, чуть-чуть не задел Соченюка, но и на этот раз судьба была к нему благосклонна. Федор и Шура остались живы.
А потом помнит Федор Демидович концлагерь, где собирали всех бывших пленных. И Жукова, который самолично присутствовал при освобождении. До сих пор у Соченюка в голове слова великого полководца:
- Товарищи, вы думаете, что Родина вас забыла? Нет, мы помним о вас. Вас ждут дома родные и близкие. Поезжайте домой.
Но после освобождения Федор Демидович попал на родину не сразу. Еще весь 1945 год ему пришлось проработать пекарем в хлебопекарне города Франкфурта. Воинам, раненым и пленным, нужен был хлеб, и Соченюк его выпекал - в детстве научила мать.
Мать не узнала изменившегося за четыре года сына. Она смотрела на него из окна дома и не могла поверить, что Феденька ее жив.
На следующий день пошли к дому семьи Соченюков люди... И каждый задавал один-единственный вопрос: «Моего случайно не видел?». И Федору вдруг почему-то становилось стыдно - за то, что он выжил...
ТАКАЯ человеческая судьба. Не будь у Федора столь безудержного стремления к жизни - не- известно, сидел бы он сейчас передо мной, читали бы вы этот рассказ, встретил бы он свою единственную у берегов Черного моря, родились бы у него прекрасные дети и самые любимые внуки? И появилась бы на свет его любимица, правнучка Яна, именно в день рождения прадеда - 1 февраля?