Ксения СВЕТЛОВА

Странно, но лет пятнадцать назад, увидев миловидную молодую женщину в белом халате медпункта «Тюменьэнерго», куда я зашла из-за сильнейшей головной боли, а у меня, как назло, ни одной таблетки не было, удивилась просто лучащейся доброжелательности и, сама не сознавая, что говорю вслух, произнесла:
- Надо же, какие врачи бывают - на лице природа написала, что вы доктор...
- Да не врач я, а фельдшер, хотя очень хотелось мединститут закончить, тут вы правы, - рассмеялась она на мои слова, да так звонко, искренне и заразительно, что и я вместе с ней не удержалась.
Отсмеявшись, уточнила, что мои слова не случайны, ибо в моем представлении именно такими даже внешне должны быть наши врачеватели, потому как, глядя на нее, я и про головную боль забыла. Галина Петровна Серова («Да можете просто Галиной звать, я в обиде не буду»), когда мы перешли к причине моего визита, тут же достала тонометр и, как я ни отнекивалась, измерила давление, поставила укол («чтобы быстрее подействовало»), а потом предложила подойти еще раз проконтролировать давление. Но предложила так, что ослушаться я не могла - через пару часов снова навестила здравпункт. Вот с того и началось наше знакомство. Оно и сегодня продолжается.
Нет, природа все-таки не ошибается. Мне только жаль, что в силу обстоятельств она не смогла получить высшее образование. Но это для формы. Ибо внутренне Галина именно прирожденный врачеватель, причем не только тела, но и души. Причем на порядок выше многих, имеющих эти самые корочки. Но главное - безотказный, готовый даже в гостях смотреть на часы, чтобы не пропустить время, когда надо в очередной раз пойти к больному человеку делать инъекцию. Ее просто попросили - она никогда, не знаю такого случая, не отказала.
Как-то я угодила на больничный, а участковый терапевт прописал мне внутривенные инъекции хлористого, лекарства и без того не очень приятного. А тут еще - в вену. Пришлось идти в процедурный кабинет поликлиники. Может, вена у меня в тот день оказалась неудачливой, а может, процедурная медсестра не очень опытной и ловкой, но тот самый укол вышел мне, как говорится, боком - пришлось помимо основной болячки еще и руку лечить. Естественно, от инъекций в поликлиническом кабинете я отказалась, но курс-то надо было пройти. Попросила Галину Петровну, благо живем мы в соседних домах.
- Да о чем ты?! Конечно, буду приходить!
Страх у меня после того неудачного вливания, само собой, был. Перед уколом я как-то вся сжалась, напряглась - непроизвольно это получилось. Галина просто провела рукой по моей руке, и напряжение исчезло. Так весь курс у нее и прошла, причем без единого синяка, как это у многих случается. С тех пор только к ней на уколы и хожу, называя ее про себя «мой милый доктор».
Да что это автор про себя все рассказывает, заметит язвительный читатель. Заимела, дескать, личного фельдшера и дифирамбы поет в благодарность. Признаюсь, ваша правда. Но дело-то в том, что Галине Петровне такую признательность выражают ежедневно многие люди. Те, кому она помогла и помогает. И за что денег не получает. Сколько у нее пожилых людей, к которым она за простое «спасибо» ходит и делает уколы, баночный массаж... Если встретишься с ней случайно где-то на улице, то поговорить без помех не получается. Такое впечатление, что значительная часть жителей Сургута - ее знакомые. Но это она их так называет. На самом деле они бывшие или настоящие ее пациенты. К слову сказать, я знаю, что многие (чему совершенно не удивляюсь, памятуя о своем неудачном опыте с хлористым) стремятся именно к ней попасть как на внутривенные, так и на внутримышечные инъекции, на массаж.
В моей памяти, как прошлой, так и совсем свежей, множество случаев, когда Галина Петровна по первому зову бежала на помощь. Слово «бежала» не случайно - она всегда бежит, будто если секунду помедлит, то случится непоправимое. Несколько лет назад в одной семье произошло несчастье. Семье, с которой она дружила, которую опекала, потому что люди были далеко не молодые и постоянно нуждались в медицинской помощи. У них умер сын. Дома. Ночью. Скоропостижно. Мать вызвала не «скорую помощь», а Галину Петровну, хотя она уже видела, что ему никто не в силах помочь. Женщина доверяла только ей. И надеялась: а вдруг?! Галя примчалась тут же и сделала все, что полагается в таких случаях: вызвала «скорую», милицию и сразу занялась несчастной матерью.
В достаточно обширном круге моих знакомых очень мало найдется людей, которые могли бы так искренне сопереживать чьему-то горю, несчастью, как Галина Петровна. Когда она рассказывает, что у одного человека, практически мало ей знакомого, серьезные проблемы со здоровьем, у другого сын умер от передозировки, у третьего смертельно больной муж или жена и т.д., складывается впечатление, что она переживает о близком. Я говорю ей в таких случаях, что нельзя надрывать себя, что на всех не хватит, что, к примеру, хирург не может умирать с каждым прооперированным им, но все-таки безнадежным пациентом...
- Да не умею я по-другому и никогда не сумею примириться с тем, что вот вчера я видела этого еще полного сил мужчину (называет она знакомое имя - К.С.), живого, смеющегося, вроде здорового, а утром узнаю, что его нет - уснул и во сне умер. Инфаркт. Да, я медик, я должна привыкнуть к мысли, что мы не вечны, тем более когда знаешь, что с кем-то это может случиться со дня на день, но... - разводит руками Галина. - Разумом все понимаю, а душа протестует.
А я отчетливо вижу равнодушное лицо участкового терапевта, едва ли не с зевотой выслушивающего жалобы своего пациента и пишущего, бесконечно что-то пишущего. Дипломированного врача, к которому больной человек пришел на прием по записи, с талончиком, просидев пару часов у двери кабинета. Такую картинку мне нарисовал читатель, пришедший в редакцию по делу. Но, очевидно, так он был возмущен недавним походом в поликлинику, что не мог не выговориться и по этому случаю. Честно говоря, в силу своей журналистской профессии мне приходится выслушивать много историй о равнодушных медицинских работниках. Но это полбеды. Хуже, когда имеешь дело с полупрофессионалом с вузовскими корочками, отправляющим гинекологическую больную на лечение к... терапевту. И такое случается.
Не хочу сказать этим, что у нас мало медиков, у кого «душа протестует». С некоторыми из этой категории порой нелегко «общаться домами», потому что встречи с ними, как и с фельдшером Галиной Петровной Серовой, так или иначе сводятся к разговору о больных. Но это не в упрек им сказано, а в благодарность. За то, что они правильно выбрали профессию. Равнодушие в которой сродни отсутствию души.