Нынешней осенью исполняется 45 лет с момента высадки в Сургуте первого десанта геологоразведчиков, которые, засучив рукава, начали обустраивать свой быт, вести бурение. Единственный в городе полный кавалер орденов Славы В.С.Соловьев не был участником тех событий, он приехал на Тюменский Север немногим позже, но вклад его в открытие нефтяных месторождений трудно переоценить. Владимир Сергеевич делится с читателями газеты рассказом о собственной жизни, вспоминает о былом времени, друзьях-товарищах, говорит о том, что наболело на душе.
Родом из детства
Приходит время, когда появляется желание переосмыслить свою жизнь, разобраться, что в ней было хорошего, чего можно было избежать, не допустить. Такой период, видимо, наступил и у меня. Начну издалека, чтобы было понятно, как формировался характер моего поколения, как шли мы к профессии, которой отдали десятилетия, как бесславно закончилась наша карьера.
...Детство было безрадостным, трудным и голодным. Отец погиб в самый разгар войны, на материнских руках осталось четверо детей. Запомнились несение ночных караулов в длинных очередях за хлебом, полуторагодичная жизнь в детском доме, когда здоровье матери из-за тягот жизни сильно пошатнулось. Самым счастливым моментом стало возвращение домой.
Жили тогда все мечтой о коммунизме, о котором нередко рассказывала мать, отвлекая нас, несмышленышей, от постоянно мучающего голода. Это была красивая сказка, в которую хотелось верить. С четвертого класса стал, как и другие мальчишки, подрабатывать. Поначалу ящики сколачивал на консервном заводе: работа была не тяжелой, сезонной, но на нас обижались бывшие фронтовики, считая, что мы отбираем у них кусок хлеба. Стал постарше - пилил и колол дрова на пристани: хотелось ведь и велосипед купить, и пальто иметь вместо телогрейки.
Когда учился в геологоразведочном техникуме, то тоже подрабатывал, где только мог. Помогала физическая закалка, занятия лыжным спортом - этот вид на Урале был здорово развит. Хорошим подспорьем было и то, что перед соревнованиями бесплатно выдавали талоны на питание.
Направление на работу взял в Западную Сибирь, и в 1962 году с однокурсниками прилетел в Сургут - в нефтеразведочную экспедицию. В то время здешними геологами уже было открыто два месторождения нефти. Нас направили в Усть-Балык (позднее он стал Нефтеюганском). Попал в буровую бригаду Б.М.Блинова, где и прошел суровую школу. Условия работы были просто невыносимыми, особенно тяжело приходилось молодым, но ни один из нас не сдрейфил, не сбежал, хотя мысли были всякие.
Бригада сама строила буровые, на которых потом и работала. А поскольку специалисты мы были никудышные, то выполняли подсобные работы: валили лес, пилили его на бревна, на себе таскали его из чащи на буровую. Средств от комаров и мошек в те годы не было, и порой мы не узнавали друг друга: лица были изъедены в кровь. Сотни кубометров грунта пришлось перелопатить вручную. Разгружали тягачи с цементом, глиной, трубами, оборудованием, на технику тоже полагаться не приходилось, потому что она была занята на сборке вышки. Отмывались холодной водой юганской Оби, после чего забивались в спальные мешки, чтобы немного согреться. Жили на брандвахте без света и тепла. К зиме перебрались в балок. Ребята, которые приехали раньше нас, на крутом берегу реки выкопали землянку, смастерили из кирпича печь, аккуратно обшили стены и потолок досками - получилось уютное жилище. В любую стужу у них было тепло, а сваренную на печи уху или дичь мы считали пищей богов - тушенка и сгущенка всем изрядно надоели.
В Усть-Балыке познакомился с Ф.К.Салмановым, буровыми мастерами Н.Б.Мелик-Карамовым, Н.У.Жумажановым, которые позднее станут Героями Социалистического Труда.
Сургутская биография
В 1966 году вернулся в Сургут, к тому времени у меня уже появился опыт бурильщика. Работал на Локосовском, Западно-Сургутском, Быстринском, Лянторском, Тайлаковском, Тайбинском и других месторождениях. Некоторое время трудился в производственно-техническом отделе экспедиции, пропадал месяцами на буровых. Не смог даже находиться рядом с женой, когда ждали первенца, поэтому родился он на Урале. В 1969 году меня назначили буровым мастером - началась новая жизнь, несколько иной этап в поиске и разведке нефтяных месторождений. Этот путь был долгим, занял он 28 лет. Кое-кто считает, что столько лет невозможно исполнять эту должность, но, как видим, случается и такое. Через два года бригада стала лучшей в Министерстве геологии СССР, а чуть позже - первой в отрасли по бурению поисковых и разведочных скважин. Нельзя не отметить, как много сделали в период становления коллектива бурильщики А. И. Смирнов, Э. И. Чернышов,
Н. М. Кеда, В. И. Трунов, дизелист И. Ф. Волков, старшие дизелисты В. А. Капустин, Ю. Е. Тверетин, помощники бурильщика В. А. Петров, Г. И. Коротков, К. Г. Шайхутдинов и многие другие. Позднее в бригаде выросли прекрасные специалисты А. Фугин, И. Лисов, Н. Левин, Р. Шиганов, М. Сарваров, А. Рябикин, В. Певцов, П. Окунцев, М. Максимчук. Свой первый отраслевой рекорд коллектив установил в 1978 году, пробурив 38.282 метра горных пород, а в 1989 году довели проходку до 66 тысяч метров. Таких небывалых достижений геологоразведка еще не знала. Всего бригада пробурила почти 900.000 метров поисковых и разведочных скважин, что является абсолютно лучшим результатом не только в нашем автономном округе, но и в стране. Кроме того, установлены десятки отраслевых рекордов, тем самым бригада внесла свой огромный вклад в развитие нефтегазового комплекса.
Для будущего города Ноябрьска коллектив открыл Холмогорское месторождение, для Когалыма - Южно-Ягунское, для Сургута - более десятка месторождений, включая Тянское, Конитлорское, Алехинское, Покомасовское и другие. Всего мы вели разведку более чем на шестидесяти площадях. Что значит быть лидером на протяжении почти трех десятков лет - производственники знают. Рабочие разгибали спины только в выходные, которые выпадали редко. Вместо отдыха приходилось готовить новую буровую или приступать к бурению. Конечно, за свой труд геологоразведчики получали квартиры, им выделялись места в детских садах, путевки, вручались грамоты, вымпелы, подарки, ордена и медали. Два человека получили автомобили «Москвич» от ВДНХ, бурильщик Х.Гальметдинов и помощник мастера И.Лисов были отмечены грамотами ЦК КПСС и Совмина. Еще десять стали лауреатами премии Министерства геологии. Бригада постоянно завоевывала Красные знамена, заносилась на отраслевую и областную доски почета. Последний раз рабочие получили награды СССР в 1991 году за открытие Тянского месторождения.
Союз равных
Вообще открытие новых нефтяных залежей - это труд многих коллективов, специалистов смежных профессий: сейсмологов, геофизиков, геологов, вышкомонтажников, испытателей, дорожников, водителей, вертолетчиков. Нам довелось работать под руководством таких замечательных людей, как
Ф. К. Салманов, Н. М. Морозов, Ф. н. Людофун, Ю. И. Жемчуг и других. Геологическая буровая - это тот же фронт, все достается на ней потом, а порой и кровью. Случались за эти годы и пожары, и взрывы, и аварии, иногда они приводили к травмам, а порой все заканчивалось и гибелью. Только в вертолетных катастрофах погибли восемь членов бригады. Буровая - это не только напряженный труд, но и радость победы, минуты счастья и удовлетворения от открытий.
По тем временам (имею в виду до девяностого года) заработки в бригаде были неплохими. Хватало и на жизнь, и на поездку жен и детей к морю. Кое-что удавалось откладывать, но все сбережения в 1992 году пропали, и с той поры, работая так же интенсивно, геологоразведчики уже не могли обеспечить достойную жизнь своим семьям.
Считаю, что прожил интересную жизнь, все испытал и прошел. К наградам не стремился, не думал о них. Получал их не по разнарядке. Одной из самых дорогих является Почетная грамота за подписью В.В.Бахилова и П.А. Мунарева. Государственную премию получил вместе с молодыми мастерами, а полным кавалером ордена Трудовой Славы стал чуть ли не последним в стране - в 1991 году. Стаж работы в геологии к тому времени составлял почти тридцать лет, а некоторые, как я знаю, получали награды, отработав на Севере всего три-четыре года. Обидно, что многие замечательные труженики вообще остались без наград и поощрений. Совесть моя чиста потому, что никогда не смотрел руководителям в рот, всегда имел собственное мнение, отстаивал его до конца, если был уверен в правоте. Больше думал о рабочих, все, что мог, делал для облегчения их труда, улучшения бытовых условий на буровой. За годы моего труда сменилось семнадцать начальников экспедиции, и не секрет, что некоторые из них рабочих за людей не считали. А кто позаботится о них, если не мастер?
Крах
Начиная с девяностых годов положение в геологической отрасли стало меняться в худшую сторону не только потому, что резко сократилось финансирование. Метод кнута и пряника, который практиковался, исчерпал себя. Руководители расписались в своей беспомощности, допустили ряд грубейших ошибок и просчетов. Работать с заказчиками они или не умели, или не хотели. Ради сохранения коллектива можно было бы перед кем-то и «шляпу снять», но, видимо, гордость не позволяла. Трагической ошибкой считаю тот факт, когда в 1994 году руководство наотрез отказалось перейти всем составом в «Сургутнефтегаз». Отсутствие средств настолько усугубило положение, что мы в течение полугода не получали зарплату. Профессиональные геологи с богатейшим опытом стали увольняться, переходить на другие предприятия города, в том числе к нефтяникам. Люди уходили не столько из-за зарплаты, а из-за безразличного отношения к ним. Их не задерживали, а наоборот, говорили: не нравится - увольняйтесь. В ноябре 1998 года ушел из геологии и я - безысходность подтолкнула к этому шагу. Так в 57 лет, когда еще и силы не были растрачены, и знаний было накоплено немало, стал пенсионером. Вышли на пенсию и некоторые рабочие бригады, чей возраст был постарше, а те, кто помоложе, устроились в управление поисково-разведочных работ «Сургутнефтегаза» или же на другие предприятия. Никто нам не сказал на прощание «спасибо», не пожал руки. Такой была последняя благодарность за труд. Сегодня из геологии тоже уходят как рабочие, так и ИТР, их места занимают не профессионалы, а те, кому нужно «зацепиться» за Сургут. И пока будет так продолжаться, ничто не поможет «Обьнефтегазгеологии» подняться с колен.
Мы всю жизнь провели в тайге, среди болот. Не видели, как Сургут встречал первый поезд, прошло мимо нас строительство обеих электростанций, не заметили, как поднялся город. Мы не видели, как росли наши дети, хотя знали, как нелегко приходилось нашим женам. На первом месте всегда была работа, которой мы отдали себя до конца. А что получили взамен? Сегодня труженики «Сургутнефтегаза» получают премии за добычу нефти с месторождений, открытых нами в разные годы. Было бы справедливо, если бы какой-то процент отчисляли и ветеранам геологии. Они оказались среди самых незащищенных пенсионеров, так как развалившееся предприятие не производит никаких доплат. А казалось бы, мы заработали достойную старость, открыв в общей сложности 120 месторождений! Ради людей, которые дали жизнь нефтяным городам, и в том числе Сургуту, можно «зарубить» любую программу, но помочь тем, кто провел жизнь в труднейших полевых условиях. Стыдно признаться, но многих из нас сегодня кормят жены, которые продолжают работать.
На задворках истории
Говорят, что Сургут - город-оазис, что здесь налажена благополучная жизнь, но вряд ли эту точку зрения поддерживают пенсионеры. Отстраивается столица округа, возводятся или сданы международные аэропорты, у нас лучшие дороги, мирового уровня биатлонный центр, замечательный мост через Обь, лучшие в разных номинациях губернаторы и мэры, самые профессиональные депутаты. Словом, все замечательно в этом благословенном, богатейшем по природным ресурсам крае. Возникает вопрос: почему у руководителей, народных избранников разного уровня не возникает желания поднять жизненный уровень пенсионеров, которые закладывали основу сегодняшнего благополучия, довести его до достойного уровня?
Сегодня, к сожалению, ценности поменялись. Если раньше журналисты писали о человеке труда, то сейчас они чаще рассказывают о тех, кто не пробурил ни одного метра, не добыл ни одной тонны нефти, не уложил ни одной дорожной плиты, не забил ни одной сваи под будущий дом. Это теперь не в моде, не в чести. Сожалею и о том, что руководители города, округа о многом забыли. Ни один геолог из Сургута не был приглашен на празднование 70-летия нашего автономного округа. В прежние годы и о нас помнили, а теперь списали со счетов. Общественность города весной чествовала всеми уважаемого А. Л. Сидорова, а ветераны геологии опять остались на задворках. Или мы теперь уже не являемся общественностью? Как говорится, мавр сделал свое дело - мавр может уходить.
Забыли о многом и бывшие комсомольские вожаки, которые нынче находятся на виду у всего города. Имею в виду С. В. Кандакова, Г. Ф. Пономарева и других. Когда-то имя нашей комсомольско-молодежной бригады звучало с трибун всех уровней, отсвет нашей трудовой славы в какой-то мере падал и на них. Забыт наш коллектив и руководителем Сургутского района
А. В. Сарычевым, а мы помним, как в 1987 году он поздравлял бригаду. И, кстати, геологи дружно уживались с ханты. Между прочим, хочу напомнить, что нефть в Сургуте началась с бригады Виктора Павловича Лагутина, который не является почетным гражданином, да и улицы, названной именем этого человека, в городе нет. Действительно, память людская коротка. Думаю обо всем этом и многом другом и с горечью говорю себе о том, что в этом городе, который по праву считали родным, мы стали чужими.
...Моей матери скоро исполнится 85 лет, живет она в Екатеринбурге. Обязательно поеду навестить ее и, как в давние годы, попрошу рассказать о коммунизме - мечте детства. Вот только сомневаюсь, захочет ли она говорить на эту тему. Вдова, труженица тыла, она так и доживает свой век в коммуналке, а в Сургут не может выехать по состоянию здоровья. Не заслужила она обещанной счастливой жизни, обманулся в ожиданиях и ее сын...
В.Соловьев, первооткрыватель месторождений, почетный разведчик недр.