Помимо осознанного желания, не спрашивая, рука вывела на бумаге слово «призвание», будто оно сидело в подсознании все то время, пока я беседовала, а вернее слушала Нину Анатольевну Агапову, задавала вопросы, порой изумленно переспрашивая, ибо, естественно, удивлялась тому, что она рассказывала. А потом размышляла: да как же в скупые газетные строчки уложить такой объем информации...

Можно было бы, конечно, сразу взять быка за рога и изложить то, чем занимается героиня моего повествования. Тем более что она порой как будто и не слышала некоторых моих вопросов и с увлеченностью говорила и говорила о том, что в последнее время является смыслом ее жизни. Мне даже странно было слышать такой панегирик работе.

Впрочем, чему я так удивлялась?! Ведь она же сразу объяснила, сказала ту ключевую фразу, которую я записала и которая тут же утонула в вале обрушившейся на меня информации: «Я нашла себя».

Постепенно из разрозненных кирпичиков у меня начал выстраиваться фундамент. Найти себя в профессии, которой занимался более двух десятков лет, - не парадокс ли? Оказалось, нет. Знамение, судьба, везение - да как хотите назовите, но именно это приключилось с ней, врачом, имевшим уже солидную практику и как будто довольным тем, чем занималась.

...До Ленинградского мединститута у Нины Анатольевны было за плечами медучилище. Да не только учиться приходилось, но и подрабатывать санитаркой в больнице - мало кто из ленинградцев концы с концами сводил. После училища - институт, и опять по ночам вынуждена была лаборантом в приемном отделении больницы подрабатывать. Нелегко далась профессия, выбранная сознательно. Но нет худа без добра - Нина Анатольевна не только опыта набралась, дело свое со всех сторон узнала. Главное все-таки не в этом, а в том уважении, с которым она относится к младшему медперсоналу, работающему с ней, как ценит их труд, ибо считает медсестер, санитарок своими незаменимыми помощницами.

После института сразу был Сургут. Три года микропедиатрии, девять лет работы в «Скорой помощи» - богатейшая практика для врача, клинициста. Работа изнуряющая, тяжелая, особенно по тем временам, 20 лет назад, когда город благоустроенным даже с натяжкой нельзя было назвать. Из-за собственных болячек пришлось уйти. Правда, последние два года работала старшим врачом смены, затем - заведующей центральной подстанции «Скорой».

- Но это не по мне. Скучно. Не мое призвание. Пошла учиться на рентгенолога, хотя было все равно: ультразвуковая диагностика или рентген. Хотелось и то и другое освоить. У меня вообще потребность как можно глубже постигать самые разные отрасли медицины, пробовать себя в них. Наша профессия, наверное, как никакая другая, не позволяет имеющимся багажом ограничиваться. Столько нового постоянно появляется и проявляется - нельзя быть в стороне.

А дальше - опять ошеломившее меня признание:

- Как пришла в рентгенологию, тут и поняла: это - мое. Я люблю рентген...

- Господи, да за что же его любить, ведь это опасно для любого человека, а уж для рентгенолога тем более...

- Это чисто обывательский подход. Когда я пришла работать врачом-рентгенологом, испытала чувство ужаса. Нет, совсем не потому, что вы думаете. Я ужаснулась количеству материала, который она дает к размышлению, пониманию, поиску. Переворачивала-перелопачивала груды литературы, читала взахлеб, и тут-то поняла - вот оно, мое призвание.

- ...

- Да это не сравнимо ни с чем, ибо ты видишь результат своей работы. Ну, представьте, больной пришел с диагнозом, его уже лечили, а улучшений нет. У него другое заболевание, выявить которое помогла рентгенология. Я совсем не хочу сказать, что только мне стал подвластен правильный диагноз после прочтения рентгенограмм, ведь бывают случаи, когда я чего-то просто не могу понять, нужна консультация других специалистов. Но когда сама ставишь правильный диагноз и ни грана не сомневаешься в нем - это такое чувство эйфории, радости, даже, простите, тщеславия, но хорошего, потому как осознаешь, что лично ты можешь помочь человеку. А если у него еще и не запущенное заболевание, а только предтеча - радость вдвойне.

Скупые строчки беседы, порой несколько сумбурной, со скачками во времени и пространстве... Но что мне больше всего нравится вот в таких разговорах те-а-тет - это наблюдать лицо собеседника, его жесты, мимику, если вдруг возникает необходимость и есть, так сказать, «подручные материалы», возможность понаблюдать его в работе. К моему удовольствию все это было, почти все - не пришла только пациентка, которая в это время должна была явиться на обследование.

Н.А.Агапова, восемь лет проработавшая рентгенологом в клинико-диагностическом центре, прошедшая за эти годы 12, по ее выражению, учеб и освоившая досконально 12 специализаций, вновь с головой, как говорится, почти год назад окунулась в очередную новинку. Я, конечно, несколько утрирую, ибо тот объем знаний, который ей предстояло освоить на очередной учебе (вот уж страсть так страсть!), включал сразу несколько отраслей медицины. И требовал он основательной базы, которая у Нины Анатольевны была.

Но такой уж она дотошный и всегда сомневающийся (не путать с ограниченностью знаний) человек, который, приступая к новому, как бы отметает прежний багаж и начинает все с нуля. Хотя, замечу, новое направление требовало лишь заполнения «белых пятен» и освоения новой аппаратуры. Нину Анатольевну пригласили работать маммологом в женскую консультацию центра родовспоможения и репродукции человека.

Я не берусь судить с точки зрения медицины о важности и необходимости этого направления, ведь каждому врачу кажется, что его специальность - самая важная. Лично меня эта отрасль заинтересовала по той причине, что уж больно жуткая статистика приводится по женским онкологическим заболеваниям, в частности, по раку молочной железы. Именно это и заставило меня встретиться с маммологом Н.А.Агаповой, когда пришлось услышать об открытии в женской консультации кабинета маммологии, оснащенного по последнему слову техники и дающему возможность определить злокачественные образования до того, как они становятся необратимыми.

Рекламу кабинету делать не надо, ибо талоны постоянно разбираются на две недели вперед, и ни одна женщина своего часа не пропускает. О том, какая огромная работа в нем проводится, расскажу несколько ниже. Пока же, во-первых, о том, что он единственный в нашем городе, по пальцам можно перечесть их в России. Во-вторых, это первый подступ к скриннинг-диагностике, то есть в перспективе, когда появятся средства - очень дорого стоит пленка, детали и прочее, ибо оборудование полностью импортное, - наши женщины будут иметь возможность обследоваться один раз в два года. Обязаны будут - лучше сказать, ибо, как мы знаем, болезнь легче предупредить, чем лечить. Скриннинг-диагностика сродни той же флюорографии, которую каждый из нас должен проходить ежегодно.

И, наконец, никак нельзя, по словам Нины Анатольевны, не отметить то обстоятельство, что заслуга в открытии этого кабинета принадлежит главному гинекологу города Ларисе Дмитриевне Белоцерковцевой. Именно она из своих деловых вояжей за рубеж привезла эту идею и настойчиво проводила ее в жизнь. Та убедительная статистика, которая свидетельствует о безусловной необходимости такой службы в Сургуте, взята ею на Западе, где давно перешли к комплексному обследованию женщин на предмет заболевания молочных желез, ибо рак молочной железы считают там государственной проблемой.

Но не станем обращаться к чужой статистике, раз есть неутешительная своя. Ежегодно в России регистрируется свыше 30 тысяч случаев заболевания раком молочной железы. В Сургуте, как уже неоднократно писала наша газета, он занимает второе место после рака легких и составляет 103 случая на 100 тысяч населения, а половина - запущенная форма. Нашим женщинам заниматься собой недосуг. Ну и, кроме того, диагностика, которая проводится во всех поликлиниках города, очень затяжная - два-три месяца и несовершенная. Совсем другой эффект, когда она делается в одном месте и одним врачом.

- Вероятность ошибки в диагнозе, несомненно, выше, если женщина проходит несколько кабинетов и ее смотрит не один врач. А ведь сколько врачей - столько мнений. Тем более что методом «щупа», как правило, - эти слова Нины Анатольевны напомнили мне грустную историю одной знакомой молодой женщины, «сгоревшей» буквально в одночасье от рака молочной железы, который был обнаружен довольно поздно. И вот тут мы повели более предметный разговор, который касается буквально всей женской части Сургута.

- Лариса Дмитриевна пригласила меня, зная, что я и клиницист, и рентгенолог, да к тому же мне очень хотелось освоить УЗИ. А все это вместе взятое и есть маммолог. Мы принимаем женщин в основном по направлениям гинекологов, которые обязаны обследовать молочные железы. Есть у них подозрение - посылают к нам. Правда, бывают и забавные случаи, но я им только радуюсь. Допустим, присылают даму с подозрением на заболевание молочной железы, а у нее оказывается остеохондроз. Но это редко. За три месяца работы нашего кабинета я осмотрела со своей главной помощницей - лаборантом Татьяной Васильевной Балуковой, с которой работала в диагностическом центре и без которой не пошла бы сюда, более 700 человек. Здоровых среди них обнаружили единицы, кроме того, шесть случаев рака.

- Вот вы осмотрели, сделали рентген, ультразвуковое обследование, взяли, если требуется, пункцию из молочной железы... Кроме того, как я поняла из рассказа, вы даже сами удаляете кисты - то есть все делаете здесь. Ну, а дальше что - назначаете лечение?

- Безусловно. Ведь заболевания желез бывают разные, и это обнаруживается с помощью оборудования - я бы показала, да дама почему-то не пришла, это впервые такое. Дальше, конечно, выбираю лечение. Если находим узловые процессы, отправляем материалы в цитологическую лабораторию. Кстати, по взятому здесь же для исследования материалу, буквально по 2-3 миллиметрам, уже могу диагностировать рак. Это очень важно - определить его в начинающейся стадии, когда женщину можно пролечить, и она проживет столько, сколько ей Богом отпущено, без рака, конечно.

- Лечение назначаете тоже сами?

- В основном. Тех, у кого диагностируем рак, отправляем на лечение в Тюмень. Но это отнюдь не значит, что я - свет в окошке и мой диагноз окончательный. Во всех не совсем ясных для меня случаях консультируюсь со специалистом, который приходит к нам. Это профессор, маммолог-рентгенолог с кафедры рентгенологии нашего университета Наталья Валерьевна Климова. Она занимается практикой, специалист высокой квалификации, потому я обращаюсь к ней, и с ее помощью неясная для меня больная становится понятной. И все-таки все «подвопросные» случаи мы отправляем в Тюменский онкологический диспансер, поскольку молочная железа требует комплексного лечения.

Раз речь зашла о лечении, я не могу не сказать еще об одном враче, которого пригласила Лариса Дмитриевна, - Владимире Васильевиче Дарвине. Он ведет консультативный прием. Все доброкачественные образования мы направляем к нему вместе с анализами, и он тут же госпитализирует этих больных. На все про все уходит четыре дня, никуда не надо отправлять женщину. Если обобщить, то у нашего кабинета очень широкий спектр деятельности, позволяющий делать то, о чем раньше и не мечтали. Недостаток лишь один - я могу принимать не более 12 женщин в день, ибо на каждую уходит не менее 40 минут. То есть нужны маммологи - специалисты широкого профиля, как я уже говорила, знающие и терапию, и гинекологию, и рентген, и УЗИ, да и многое другое.

- И все-таки, в чем причина того, что практически нет в плане маммологии здоровых женщин? Их, конечно, множество, но назовите, пожалуйста, основные, где бы наши дамы могли поберечь себя.

- Существует так называемая группа риска, иными словами, целый букет заболеваний - яичников, гипофиза, щитовидной железы и многих других, наследственный фактор, кстати, играет мощную роль, аборты, нарушения процессов обмена, ожирение... Все это ведет к поражению молочных желез. На втором месте, по нашей статистике, стоит такая причина, как хронический стресс-синдром. Должна особо заметить, что всем выявленным нами случаям рака предшествовал именно ярко выраженный стресс-синдром, и не только личного характера. Что касается злокачественных процессов, то они, как правило, начинаются у женщин с мастопатии. Вот почему так важно как можно раньше обращаться к маммологу, ведь рак на возраст не смотрит.

- А не было случая, когда вы поставили этот страшный диагноз, отправили больную в Тюмень, а она вернулась...

- Я поняла, о чем вы. Нет, у меня еще ни одного процента расхождения с поставленными мною диагнозами не было. Как со злокачественными, так и доброкачественными процессами.

- Не хотели бы снова в рентгенологию вернуться, ведь тут вы как белка в колесе крутитесь?

- Если бы вернулась, то сочетала бы, потому как в маммологию я уже «вгрызлась», знаю, что сильна в ней, не смогу совсем оставить. И скажу откровенно: когда ко мне приходят пролеченные женщины и говорят «спасибо», испытываю удовлетворение и радость не меньшую, чем они. Я не рисуюсь - это действительно так.

В чем-чем, но в «рисовании» мне даже в голову не пришло бы подозревать Нину Анатольевну. И так на протяжении всей беседы она то и дело предупреждала: об этом забудьте, того не говорила - просто вырвалось...

Возможно, в своем мнении по поводу скромности, «которая украшает человека», я пойду против течения, но все же рискну его высказать. Скромность людей талантливых, отзывчивых, умных - это порок, ибо она уступает дорогу воинственной посредственности, которая в конечном счете и паразитирует на них, выдавая чужие заслуги за свои, управляя теми, кому и в подметки не годится. Потому я против скромности.

Потому хочу сказать от себя: врач Нина Анатольевна Агапова - Врач с большой буквы, человек высокоинтеллигентный (не надо путать с наличием дипломных корочек, ибо это только корочки, дающие право на...). У нее самой масса болячек, но она никогда не позволяет себе расслабиться, переступая порог своего рабочего кабинета. Она не позволяет себе повысить голос там, где следовало бы сказать очень громко, отстаивая, к примеру, свои минимальные запросы. Ну и, наконец, самое главное: я хочу пожелать себе и всем, когда будет очень плохо, иметь рядом вот такого человека. Поверьте на слово.

Светлана КУТЕРГИНА.

На снимках: Н.А.Агапова; лаборант Т.В.Балукова.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.