Изображая богиню правосудия, древние наделили ее тремя предметами: весами, чтобы отвешивать каждому по его заслугам, мечом, карающим виновных, и повязкой на глазах. По их древним понятиям повязка должна была символизировать беспристрастие Фемиды в решении вопросов и ее независимость от личности виновного.

Для нас эта символика и все, что за ней стоит, пока подходит мало, ибо мы, как свидетельствует жизнь и признают сами законники, только стремимся к правовому государству, и процесс этот сильно затянулся. Потому слепая богиня порой не только не видит ни виновных, ни правых, но не замечает и беззакония. А раз не замечает, значит, бездействует и достучаться до нее ох как нелегко. В подтверждение этому расскажем историю, которая вот уже четвертый год длится с сургутянкой Натальей Ильичевой.

Началось же все злополучным днем 12 сентября 1995 года. Решив съездить за продуктами, женщина оставила свою автомашину ВАЗ-2107 возле оптового рынка в поселке Солнечном, а когда, нагруженная авоськами с овощами, вернулась на стоянку, то, увы, машины там уже не было. Угнали прямо средь бела дня.

Сразу же Ильичева обратилась с заявлением об угоне на пост ГАИ, откуда ее переадресовали в ГОМ-4, на территории которого и произошел угон. Расследовать дело взялся следователь А.Медведев.

Через шесть месяцев, в феврале 1996-го сотрудниками отделения по борьбе с разукомплектованиями и кражами машин автомобиль был найден и помещен на площадку поста ГАИ №1. Ильичеву пригласили для опознания, в результате которого выяснилось, что от ее прежней машины остался только кузов, который неизвестные умельцы поставили на шасси автомобиля марки ВАЗ-2105.

«Гибрид» двух машин стоял на площадке под присмотром сотрудников ГАИ до июля того же года, а потом вдруг исчез. Дело к тому времени вел уже другой следователь - С.Борисевич. На вопрос владелицы машины, куда ее авто подевалось, страж законности ответил, что он его отдал и если, мол, Ильичева недовольна этим, то пусть жалуется куда угодно. Наталья Павловна, естественно, была недовольна, потому воспользовалась последним советом и пожаловалась. В результате дело опять вернулось к Борисевичу.

На очередной встрече с потерпевшей он был уже вежливее и пообещал принять меры. Какие именно - осталось тайной, ибо, поволынив еще четыре месяца, следователь ушел в отпуск, так и не закончив расследования.

В конце января 1997 года, устав ждать ответа, Ильичева пришла на прием к начальнику

ГОМ-4 Д.Тополу. Он внимательно выслушал посетительницу и затребовал принести ему дело об угоне. Посмотрев папку, Дмитрий Васильевич с недоумением заметил, что в ней нет никакого дела, и пообещал разобраться со своими подчиненными, а ответ дать через неделю. Прошли неделя, другая, третья, а в ответ, как поется в песне, - тишина.

В конце концов милицейский начальник сообщил, что дело передано другому следователю - Раевой. Вскоре Раева передает его Альмешевой, а та уезжает на сессию. К тому времени из отпуска возвращается Борисевич, и злополучное дело вновь передают ему. Не правда ли, подобная ситуация напоминает игру в футбол? Защитник передает мяч полузащитнику, тот - нападающему, последний опять полузащитнику, а в результате мяч так и остается на своей половине поля, далеко от ворот противника.

«Попинав» таким образом дело-мяч до 30 августа 1997 года, Борисевич вдруг приглашает потерпевшую на повторное опознание машины, которая вновь была задержана и оказалась на прежней площадке ГАИ, но уже с иными государственными номерами. Кто на ней ездил все это время, откуда появились новые номера - остается тайной, которая почему-то никого, кроме потерпевшей, не заинтересовала. Не заинтересовало следствие и то, что за время отсутствия на этой машине вдруг появились еще детали от прежней «семерки», но зато был кем-то разукомплектован двигатель.

Терпение потерпевшей к этому времени иссякло окончательно, и она пишет жалобу начальнику УВД Сургута и Сургутского района А.Г.Тупалову. В официальном ответе этой уважаемой организации, который получила Ильичева, сообщалось, что «со стороны следственных работников ГОМ-4 допущена волокита. По данному факту руководством следственного отдела УВД проводится служебная проверка, по результатам которой к виновным будут приняты меры дисциплинарного воздействия.

...Ход дополнительного расследования по делу взят под особый контроль. О его результатах и принятии по делу окончательного законного решения вам будет сообщено незамедлительно».

Такой ответ Ильичева получила 4 октября 1997 года. Подписан он, правда, был почему-то А.А.Туполовым, а не А.Г.Тупаловым.

- Ну, это мелочи, машинистка, видимо, ошиблась, - решила Наталья Павловна и стала терпеливо ждать.

Прошел месяц, второй, третий... шестой! Не дождавшись, Ильичева вновь обратилась к начальнику УВД. В своем очередном заявлении потерпевшая просила отдать хотя бы то, что еще осталось от некогда принадлежавшей ей автомашины. Александр Германович на этот раз ответил, что начальнику СО ГОМ-4 майору юстиции Борисевичу С.С. объявлен строгий выговор и он лишен премии. Одновременно начальник УВД порекомендовал потерпевшей, не согласной с тем, что расследование по ее делу приостановлено, обжаловать это решение в суде.

Не удовлетворенная таким ответом Наталья Павловна обратилась в Сургутскую городскую прокуратуру. Помощник городского прокурора А.В.Горобченко отметил, что «изучение данного уголовного дела показало, что дело фактически заволокичено.

...Производство по приостановленному делу подлежит прекращению по истечении давности, установленной уголовным законом.

Судьба вещественных доказательств (именно так теперь называется бывший «семерочный» кузов - авт.) по делам, прекращенным на основании ст.5-9 УПК РСФСР, решается только судом».

Вот так. Сначала дело «попинали» между следователями, потом приостановили, а теперь и совсем закрыли - время-то уже прошло. И не надо теперь разбираться, кто украл машину, куда делись те лица, которые управляли переделанной машиной и у кого она потом была изъята сотрудниками ГАИ, кто, наконец, ездил на ней уже по иным номерам и добавил «гибриду» детали от ворованной «семерки».

Непонятно, раз машина является вещественным доказательством, то кто и по какому праву это доказательство разукомплектовал? Значит, кому-то было можно на этом «доказательстве» ездить по городу, а потом снять с него двигатель. Но вернуть потерпевшей хотя бы то, что осталось от ее машины, оказывается, нельзя.

Не дождавшись ответов на эти вопросы от правоохранительных органов, Ильичева намерена теперь обратиться в суд. Но увидит ли Фемида на этот раз?

Владимир ДОБРЫНИН.