Аккуратно обходя лужи, чертыхаясь всякий раз, когда стройная ножка, обутая в изящный сапожок на высоком каблучке, все-таки соскальзывала в черную муть уличных озер, спешила куда-то миловидная девушка по имени Иннесса.

Девушки всегда спешат то на свидание, то в парикмахерскую, то в магазин, куда, по словам подруги, недавно завезли изумительной красы батничек от Кардена, причем по разумной цене. Однако в нашем случае Иннесса, как это ни удивительно, спешила на работу.

Конечно же, она работала секретаршей, как большинство миловидных девушек, одевающихся как минимум на зарплату главного бухгалтера, но куда больше устающих от непрерывных телефонных звонков и требований: «Пожалуйста, кофе в кабинет, и побыстрее!».

Безусловно, Иннесса считала себя умной и неотразимой. В редких случаях эти два качества прекрасно уживаются в одной особи слабого пола. И ясное дело, она была уверена, что ее лебединая песня еще не спета и безупречное выполнение секретарских обязанностей далеко не предел ее умений и знаний.

Она мечтала спеть эту песню с кем-нибудь дуэтом, но, как назло, красавцев лебедей на ее пути не встречалось, зато от всевозможных гусей проходу не было. А с ними разве споешь? Они и книжек-то классических в глаза не видали, все больше крылья веером и: «Да я..! Да ты знаешь, кто я такой?!». Ну и прочие «глубокомысленные» высказывания...

Порой Иннессе казалось, что она зачахнет, так и не воспарив в синее поднебесье, так и не восхитив мир своим красивым полетом, так и не склонив свою умную головку, гордо держащуюся на длинной шее, на крепкое плечо своего единственного лебедя... О эти жуткие мысли, о эти слезы в подушку!

- Ой, девушка, у вас вся спина белая! - услышала Иннесса и остановилась от неожиданности.

- Как белая? Где? - воскликнула она, пытаясь посмотреть на свою спину.

Неловко повернувшись, девушка вдруг почувствовала, что ноги сами собой куда-то едут по весеннему льду, еще мгновение - и она упадет. «Какой позор! Как, должно быть, глупо это выглядит со стороны!» - вихрем пронеслось в голове. И тут вдруг сильные руки подхватили ее, она, еще больше испугавшись, зажмурила глаза и крепко ухватилась за чью-то шею.

- Ну что ж вы так, а? Я же пошутить хотел, у вас ведь пальто белого цвета. Я думал, вы и внимания на слова мои не обратите, а вы вон какая нервная... Сегодня же первое апреля, день смеха, а с вами шутить нельзя... Вам бы надо к бабуле моей сходить, она таких, как вы, лечит... Ну, в смысле нервных... - услышала Иннесса, постепенно приходя в себя.

- К какой бабуле? Зачем? Ой, вы кто? - воскликнула она, уставившись на молодого человека.

- Ну, это же я, шутник, я с вами пошутил вот только что! - удивился ее собеседник и, растерявшись, чуть не уронил Иннессу.

Тут Иннесса, вспомнив о своей роли великолепной и неприступной секретарши, строго сказала:

- Сейчас же отпустите меня!

Она произнесла эти слова с таким грозным видом, что молодой человек тут же поставил ее на землю, то есть в лужу. От возмущения Иннесса потеряла дар речи:

- Вы, вы... Да как вы смеете!..

Она готова была разрыдаться.

- Но вы же сами... отпустите... сейчас же... я и... вот, - расстроился шутник и снова подхватил Иннессу на руки.

Проходящие мимо пожилые женщины окинули пару одобрительными взглядами:

- Ишь какой внимательный - через лужу на руках носит! Я уж думала, так не бывает, - задумчиво сказала одна другой. - А мой-то и руку не подаст, когда я из автобуса выхожу. Однажды я так и пересчитала задом все ступеньки, еще и лоток яиц на себя грохнула! - зло добавила она.

А молодой человек все шел и шел вперед, не разбирая дороги. Грязные брызги разлетались из-под его ботинок и оседали на светлых брюках. И вдруг Иннессе стало так уютно и хорошо, что она забыла и о работе, и обо всем на свете. «Первое апреля, сегодня первое апреля!» - звенело в ее голове. «Какая хорошая шутка», - подумала вдруг она, украдкой рассматривая молодого человека, а потом положила свою головку на его крепкое плечо.

Александра АНТОНОВА.