В газете «Сургутская трибуна» за 20 апреля 1999 года была опубликована статья «Укатали «сивку» крутые горки... юстиции» Владимира Добрынина. В ответ на нее пришел отклик, подписанный заместителем начальника следственного отдела УВД г.Сургута и Сургутского района подполковником юстиции Г.В.ДОРОФЕЕВОЙ.

Обвинив автора статьи в том, что он, «не утруждая себя обращением в милицию, пересказал эту историю, услышанную им из уст Ильичевой», подполковник юстиции отметила, что «действительно, 12.09.95 г. было возбуждено уголовное дело по факту хищения данной автомашины. Спустя два месяца производство по делу было приостановлено в связи с истечением срока предварительного следствия, так как виновное лицо установлено не было.

16.02.96 г. сотрудником милиции был установлен автомобиль ВАЗ-2105, на котором стоял «семерочный» кузов. Эта машина была предъявлена для опознания гражданам, среди которых и был Бережной (зять Ильичевой и бывший владелец машины. - Ред.). Он опознал кузов своей машины. Сотрудники милиции предложили ему взять автомобиль на ответственное хранение, но Бережной отказался.

Так как в результате проведения оперативных мероприятий и следственных действий, включая допросы всех лиц, имевших отношение к данной машине, установить лицо, совершившее хищение автомашины Бережного, не представилось возможным, начальником следственного отделения ГОМ-4 С.С.Борисевичем было принято решение передать автомобиль на ответственное хранение гражданину Таутову, который на момент приобретения «Жигулей» не знал о замене кузова и являлся добросовестным приобретателем.

После того как машина была передана Таутову, а не исчезла, как указано в статье, к Борисевичу пришли Бережной и его теща Ильичева и потребовали отдать автомобиль. Сотрудники милиции разъяснили, что забрать они могут только кузов, а не всю машину. Вопрос же о принадлежности автомобиля может быть решен только судом.

Однако гражданку Ильичеву данный ответ не устроил, забирать один кузов она отказалась и стала писать жалобы во все инстанции на неправомерность данного решения, требуя передачи автомашины, которая у Таутова была изъята, так как он нарушил условия ответственного хранения.

На все жалобы Ильичева получала ответ, что машина ей во владение передана быть не может. Но женщина все же решила обратиться в газету, решив таким образом оказать влияние на правоохранительные органы, в том числе, возможно, и на суд, в который она почему-то до настоящего времени не обратилась.

Утверждение гражданина Добрынина, что «дело закрыли», не разобравшись с лицами, имевшими отношение к данной машине, является голословным, так как полностью опровергается материалами уголовного дела. К сожалению, данное преступление нами не раскрыто, и в этом мы не намерены себя оправдывать.

Проще всего упрекать в плохой работе милицию, забывая при этом об этике собственной профессии и первейшем правиле профессионала-журналиста - выслушать две стороны, а потом уже делать выводы».

Вот такое письмо получила редакция.

Что ж, мы вновь выслушали вторую сторону. Почему вновь? Да потому, что статья готовилась в печать не только по рассказу Ильичевой, как это утверждает Г.В.Дорофеева, но и по письмам, подписанным начальником УВД г.Сургута и Сургутского района А.Г.Тупаловым (исходящие номера 67-3/636 от 7.10.97 г. и 67-3/1002 от 17.03.98 г.), а также ответу помощника прокурора г.Сургута юриста 3-го класса А.В.Горобченко (исходящий номер 1/1295, от 2.04.99 г.), в которых отмечалось, что данное дело «фактически заволокичено», о чем мы и поведали читателям.

К сожалению, Г.В.Дорофеева, сделав в своем письме поучение журналисту, так и не ответила на вопросы, прозвучавшие в статье. А именно: как так получилось, что «гибридная» машина прошла переоформление, при котором сотрудник ГИБДД ОБЯЗАН проверить номера кузова, двигателя и сличить их с документами, и новому владельцу были выданы на нее государственные номера? У кого и по каким документам, а скорее всего они были липовыми, купил машину ничего не подозревающий Таутов, ведь об этом тоже должна остаться какая-то информация? И, наконец, почему при повторном задержании этой автомашины на ней появились дополнительные детали от угнанной «семерки»?

Готовя материал к печати, В.Добрынин ни в коей мере не собирался опорочить милицию, тем более что начальником УВД по данному делу принимались оперативные меры. И уж тем более даже в мыслях не было повлиять на решение суда по ненаписанному заявлению. Последнее обвинение вообще звучит абсурдно: как можно повлиять на то, чего не будет?