Мне трудно произнести эти слова, но я должна это сделать во имя спасения тех, кого не втянула в себя страшная пучина - наркомания, в чьих семьях сейчас царит безмятежное спокойствие. Будьте бдительны, не расслабляйтесь, не убеждайте себя в том, что вашего ребенка минует сия чаша.

К сожалению, ни семейное благополучие, ни доброжелательные отношения между взрослыми и детьми, ни доверительность не являются залогом того, что однажды мир в доме не рухнет: наркотики, влияние друзей и улицы окажутся сильнее родительской любви, привязанности, авторитета.

Мой сын - наркоман. Так всегда бывает: жена об измене мужа узнает последней, когда все окружение об этом говорит чуть ли не вслух. До матери тоже плохие новости о ее ребенке чаще всего долетают не сразу. Открытие я сделала в тот момент, когда застала своего мальчика со шприцем в руке. Это сейчас о наркомании трубят на каждом перекрестке, а несколько лет назад в Сургуте об этой болезни не упоминали, никто и предположить не мог, что она уже тогда прогрессировала, и понятно, что родители были мало наслышаны о ее симптомах.

Внутри у меня все оборвалось от ужаса при виде этой немой сцены. Казалось, что сердце перестало биться от страха, паники, стыда, - все чувства нахлынули разом. Да, стыд тоже был: думалось, как людям теперь буду смотреть в глаза? Тогда, да и сейчас к наркоманам и их родителям одно отношение - их презирают, осуждают, клеймят.

Надо было действовать, что-то делать, и начались хождения от одного врача к другому. Восемь раз я лечила сына за деньги и бесплатно, каждый раз надеялась, что он выздоровеет, врачи помогут осилить болезнь, - все безуспешно. Он возвращался из больницы и после какого-то перерыва вновь брался за старое. Три с половиной месяца был самый большой срок, который выдержал сын после очередного курса лечения. А потом опять бежал в поисках наркотика, уносил из дому вещи, чтобы купить дозу. Иногда ему самому становилось тошно от жизни, в которой не было просвета, и он пытался покончить с ней, но врачи спасли.

Семья лишилась покоя окончательно, не стало и у нас интереса жить, стремиться к чему-то, строить планы. К наркомании добавилась еще одна болезнь - гепатит. Это обычное явление, избежать заражения не удается ни одному наркоману. Маленькая надежда, что сына можно вылечить, таяла с каждым днем.

Если бы я была главврачом ПНД, то запретила бы посещение матерями этого учреждения, когда там находятся их дети: невыносимо зрелище вывода наркоманов из того состояния, в котором они пребывают. Не дай Бог кому-то это видеть. А самое страшное, что все это лечение идет насмарку, лишь отодвигая на какое-то время печальный исход болезни.

Сколько раз, возвращаясь из больницы, я проливала слезы отчаяния от того, что не могу ничем помочь своему мальчику, вспоминала его маленьким.

Он родился слабым ребенком, и много сил пришлось приложить, чтобы выходить его, вырастить. И когда, казалось бы, все трудности остались позади, нагрянула такая беда, с которой не в силах справиться никто.

Сколько раз я выслеживала сына с той целью, чтобы узнать, где он покупает наркотики, сообщала адрес в милицию - все напрасно: торговля не прекращалась. Город заполонен этой дрянью, продают ее везде. Раньше торговля шла чуть ли не открыто, сейчас более скрытно. Наркодельцы научились хитрить, изворачиваться, уходить от наказания. Тюрьмы заполнены не торговцами зелья, а теми, кого они посадили на иглу, сделав их слабовольными людьми, превратив в зомби.

Еще одна новость долетела до меня несколько месяцев назад: у сына обнаружена ВИЧ-инфекция. Еще недавно, когда он сдавал анализ крови, получив направление в ПНД, все было в порядке, если так можно сказать. И вот новый удар, и снова мать узнает об этом факте последней.

Помчалась в центр по профилактике и борьбе со СПИДом, чтобы узнать правду, а там говорят, что не имеют права разглашать тайну. Это в корне неправильно: родственники должны знать точный диагноз - кто будет помогать ребенку, поддерживать его, как не мать, если даже все это бесполезно? Я вспомнила одну фразу, которую произнес однажды сын и которой я тогда не придала значения. Смысл ее был таким: жаль, что после меня никто не останется. Эти слова произносит молодой человек, которому едва минуло двадцать лет.

Подтверждение диагноза мне все же удалось выяснить. И теперь жить еще тошнее, хочется убежать от всех, спрятаться, хотя и так семья оказалась как бы в изоляции - не будешь ведь делиться со всеми своей бедой: не поймут, осудят, заклеймят. Не хочется ни есть, ни спать, ни жить. А жить надо - на кого оставишь сына, подписавшего себе смертельный приговор? Я думаю только о том, насколько мучительно будет протекать его болезнь, когда наступит последний день? И от этих мыслей никуда не деться, не избавиться - они преследуют всюду, что бы ни делал, где бы ни был. Жизнь превратилась в ад.

Знаю, что некоторые родители, узнав о таком же диагнозе, отказались от них, постарались вычеркнуть их из своей жизни. Я не осуждаю: наверное, у них иссякли силы. У меня тоже они на исходе, но я останусь с сыном до конца. Не знаю только, для кого он наступит раньше. Со страхом думаю о том, что он уйдет первым -матери не должны хоронить своих детей, это противоестественно. Мы живем ради них и для них. Как оставаться на белом свете без того, кому дал жизнь и кто так бездумно распорядился ею?

Я обращаюсь к подросткам, молодым людям. Послушайте совета убитой горем матери. Если вам будут предлагать бесплатно попробовать наркотики - понюхать, покурить, уколоться, говорить о кайфе, не верьте этим людям, бегите от них, рассказывайте об этом родителям. Не поддерживайте отношений с такими сверстниками, а тем более не дружите: вытащить их из болота вы не сможете - окажетесь сами в нем. Не переоценивайте свои силы, не позволяйте втянуть себя в эту пучину, из которой уже не выкарабкаться. Дорогие мальчики и девочки, сохраните себя, пожалуйста, для жизни, для счастья, для будущего. Вас просит об этом мать, которой больше не на что надеяться.

Свою настоящую фамилию называть не буду по понятным причинам.