В УК на всякую «рыбку» садок найдётся
...24 июня 2004 года. На звонок во втором часу ночи Наталья Ениткина дверь открыть не побоялась. Наверняка, это снова старый приятель - Саша Рузвельт... Этим вечером она уже дважды привечала Рузвельта у себя: знакомый заходил купить героин, да и днем передала ему наркотик у поликлиники, где работала медсестрой...
Однако женщина ошиблась - вместо Рузвельта в квартиру вошли статные парни из ОСО ПНОН. В присутствии понятых начался обыск. «Вы можете сдать наркотик и вырученные деньги добровольно! Меньше на суде дадут!» Поразмыслив, Наталья выдала деньги Рузвельта и остатки героина, которые продать не успела. Из пяти граммов, купленных ею день назад, осталось только три...
На прошлой неделе состоялось заключительное судебное слушание по делу 35-летней сургутянки Натальи Ениткиной, обвиняемой в сбыте наркотика. Для сотрудников ОСО ПНОН Ениткина всего лишь «мелкая рыбешка» (продавала по полграмма), на нее они вышли, выследив Рузвельта. Рузвельту «мотать срок» не хотелось, поэтому на предложение помочь сотрудникам милиции он не отказался. За участие в следственном эксперименте уголовного дела на него заводить не стали. Оснащенный диктофоном и «краплеными» дензнаками Рузвельт дважды навестил ничего не подозревающую Ениткину и приобрел у нее героин. Ениткина, в свою очередь, выдала милиционерам торговца более высокого ранга. За активную помощь следствию закон обещал и ей снисхождение.
Как велики подобного рода снисхождения к мелкооптовым продавцам зелья? Сказывается ли на работе с ними ужесточение уголовного законодательства по наркообороту (ранжирование статей, устанавливающих ответственность для потребителей и отдельно для производителей и сбытчиков наркотических веществ)?
Эти вопросы интересовали корреспондента «СТ», посетившего второе заседание суда по делу Ениткиной.
Вынести приговор на первом заседании не удалось, так как не явились свидетели - понятые. «Вопрос недобросовестности понятых стоит остро. Для 90 процентов понятых, выступающих в качестве свидетелей, оформляют принудительный привод - на работу за ними приходят работники милиции или судебные приставы», - говорит судья Михаил Усольцев. Вот и в этот раз понятых пришлось буквально тащить в зал суда. На этом злоключения со свидетелями не закончились. То ли в тот июньский день возле УВД трезвых граждан не было, то ли парни-понятые пожалели подсудимую, пригорюнившуюся в клетке, но...
«Да, подпись в протоколе моя. Но я никаких милиционеров не помню, сильно пьян был», - заявил первый свидетель. «Мы сидели на остановке возле УВД, пиво пили. У меня подружку в «трезвяк» забрали, вот я и грустил. С трудом припоминаю...», - издалека начал свой рассказ второй свидетель. После того как судья зачитал показания, один из понятых все же вспомнил и крапленые деньги, и диктофон, которыми при нем снабдили Рузвельта. Двое других свидетелей подтвердили, что при них милиционеры опечатали кассету и порошок, выданные Рузвельтом после визита к Наталье. Добавим, что суд вынес частное постановление в адрес УВД - устранить причины привлечения в понятые нетрезвых граждан.
Прокурор учел положительные характеристики Ениткиной, судимостей она не имела. На руках у Ениткиной - два иждивенца: муж - инвалид второй группы и 13-летний ребенок. Среднемесячная зарплата медсестры составила около 5-7 тысяч рублей, от штрафа ее освободили.
Но подтверждены три факта сбыта наркотиков, приготовления к дальнейшей продаже (при обыске у Ениткиной изъяли нарезки фольгированной бумаги для упаковки). Мера наказания, предложенная прокурором, - 4 года и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием срока в колонии общего режима.
Адвокат Ениткиной настаивал, что изъятый героин предназначался для личного потребления Ениткиной и Рузвельта. Дескать, друзья хотели «спрыгнуть» с иглы и потому принимали наркотик в надежде отказаться от него постепенно. «Дозы маленькие, героин плохого качества. Бумага для упаковки приготовлена фольгированная, она не подходит для продажи, ведь может порваться. Все наркосбытчики города продают зелье в герметичных пакетиках!» - доказывала защита. Адвокат предлагал судить Ениткину по части первой статьи 228, вменяя в вину подсудимой приобретение и хранение наркотика без цели сбыта. В своем выступлении адвокат нередко сравнивал Ениткину с наркоторговцами с Кавказа: дескать, русская женщина, социально ориентированная, не наживы ради держала дома наркотик - это ведь не бесстыдные торгаши-азиаты, весь Сургут завалившие героином. (На это, кстати, есть русская пословица: бела овца, сера овца, а все один овечий дух). Прозвучало и такое: «Ениткина, как медик, осознавала весь вред, который несут наркотики человеческому организму, а потому и не могла его продавать». Но ведь можно и наоборот: не вдвойне ли позорно, работая медиком, недооценивать вред наркотика и распространять его? Адвокат предложил условное наказание.
Защита настаивала - наркотик не предназначался для сбыта, что и немудрено: в случае, если бы суд признал это, Ениткина отделалась бы штрафом или условным наказанием. Но суд не увидел в Ениткиной только лишь наркоманку. «Мы учли, что Ениткина признала свою вину, выдала подельника. Кроме того, у обвиняемой двое родственников на иждивении, поэтому дали срок, что называется, ниже низшего предела», - заметил Усольцев. Решение суда - 3 года и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима. Смягчающие обстоятельства, действительно, помогли: Ениткина проходит по части 1 статьи 228.1 (три эпизода сбыта), части 1 статьи 230 и пункту «б» части 2 статьи 228.1 (приготовление к сбыту наркотика в крупном размере) с применением статьи 64 УК. Желание Ениткиной содействовать следствию судья также одобряет и понимает - без этого ей дали бы гораздо больше, учитывая, что максимальный срок по данной статье в новой редакции УК - до 20 лет лишения свободы. «Столь высокие пределы сроков нередко пугают обвиняемых, и они идут навтречу следствию», - говорит Михаил Усольцев.
Фамилии изменены.
Мария Уварова