Как минимум, пять раз «обкатаны» в этом сезоне новые спектакли «Версии молодых» музыкально-драматического театра.
Три премьеры снискали успех у сургутской публики. Местные критики уже оконцептуализовали многозначительность «Украденного счастья». И стар, и млад подпевали военным шлягерам, наслаждаясь «Василием Теркиным». Однако самым популярным зрелищем среди молодежи остается третий спектакль «Версии» - «Молодые люди» (режиссер Владимир Матийченко).
«Затрава» дается в театральных анонсах: «...Молодой человек по имени Димочка стоит перед выбором: жениться или отправить друзей за решетку». Пока Дмитрий (Федор Головин) спал, Евгений (Александр Фокеев) и Василий (Никита Люшненко) вызвонили Димину случайную приятельницу, приняв ее за девушку взрослую, но ветренную. А гостья Катя (Татьяна Конева) оказалась несовершеннолетней (!) дочерью начальника милиции (!), и, что всего ужаснее - шантажисткой.
Пригрозив посадить бестолковых обольстителей в тюрьму, она женит на себе Димочку, который с этой девушкой, между прочим, вольностей не позволял. Объяснение простое - Катя безответно любила Диму, и от возможности связать с парнем свою судьбу отказаться не могла. Во втором акте спасенные друзья навещают уже семьянина Дмитрия, удел которого сейчас - курица в духовке, утюг и пылесос. Парень влюблен, однако наши «Бивис и Батхед» снова сбивают его с пути. Дима клянет долю подкаблучника и желает вспомнить молодость - уйти из дома... Но (опуская подробности) конец комедии вполне благополучен, вся четверка мирится и радуется.
«Молодые люди» - одно из популярных произведений драматурга Родиона Белецкого, которое взято на вооружение в репертуары нескольких российских театров. Думается, постановка Сургутского театра - не худшая. Два продолжительных действия - редкий неискушенный зритель без зевоты выдержит столь долгое выступление. Но «Молодые люди» не утомляют. Действие увлекает своей динамичностью во времени и в пространстве. Сцена освоена четырьмя актерами - и превосходно. Жесты, мимика - все выразительно. Пластика артистов может и удивить. Правда, не поклонников сургутского театра: движения актеров из спектакля в спектакль если и не повторяемы, то, по крайней мере, уже не оригинальны. Фантазии режиссера-постановщика удалось оживить, в общем-то, сухую по изложению пьесу прекрасными, «говорящими» мизансценами (монумент Димочки с пылесосом, салфетки, развешенные по ушам героев).
Персонажи - почти масочные. «Капитанская дочка» Катя - это садистка-Мальвина. Личная трагедия делает из Димочки мягкотелого Пьеро. Отличная сыгранность у дуэта паяцев - Евгения и Василия. Спектакль, благодаря им, раскрывается, как матрешка: внутри оказывается еще один театр, комедия потасовок. Па и коленца, ужимки и прыжки, выделываемые двумя клоунами, преобразовывают пространство сцены в волшебное, гибкое.
На встрече со зрителями создатели спектакля спрашивали: есть ли место в театре подобным постановкам? Возможно ли, чтобы современные пьесы потеснили классику? Похоже, спрашивали больше кокетливо, лукаво, заранее зная ответ. Ведь многое из представленной сегодня драматургии было когда-то излишне-современным, пугающе-новым: вспомнить эксцентрику Жарри, условный театр Беккета. Даже и на нынешнего всенародного любимца Гришковца не так давно смотрели искоса. Беспокоиться нечего, всякое искусство увековечат - если речь идет действительно об искусстве.
А комедия, надо сказать, жанр неблагодарный, слишком разнится у людей чувство юмора. Это только на концертах Петросяна все как по сигналу смеются. В театре - тяжелее. Ну да «Молодые люди» свою целевую аудиторию нашли. Молодежь охотно хохочет над чем-то вроде:
- Василий, тебе надо сменить фамилию. Какая у тебя девичья?
- Иди в з..цу.
- Какая длинная фамилия!
Так - и плоскими шутками, и смелым чудачеством - актеры завоевывают сердца молодых. Впрочем, когда я была на спектакле, в зале нашелся и мужчина в возрасте, который признался, что испытал катарсис - очистился, значит, по Аристотелю, аффектом. А ведь многим взрослым зрителям не смешно, они-то понимают, что за всем этим фарсом идет разговор о серьезном и главном: о любви и дружбе, о свободе и необходимости, о проблеме выбора. «О чем заставляет задуматься спектакль?» - этот вопрос также всполошил публику. Большинство говорило о поверхностном, раздавались реплики вроде «Да, девочки, правильно Катя их «построила»!» или «А наши бы мальчишки такую стерву к себе не подпустили бы, поганой метлой ее!». Некоторые зрители ищут конфликты глубинные. И это тоже правда (главное, забывшись, не уйти в схоластическое вылущивание концепции спектакля, здесь все проще).
...Идти ли на спектакль? Пожалуй! Это ведь прежде всего живое искусство, яркое зрелище. Смех и негодование, скоморошничество и серьезность - все с ног на голову. Здесь холостяки вкушают свободу под шепот рафинированной Кати Лель, а «одомашненный» мужчина сражается с пылесосом под вольнолюбивого Фреди Меркьюри; здесь клоуны проходят военную муштру, напевая «Я помню чудное мгновенье...». Здесь вам напомнят о неприглядных реалиях современности и развенчают культурные мифы: «Ока» - это не «Запорожец», барышня-акселератка - это не обязательно совершеннолетняя, не все бабы - стервы, и не каждый настоящий мужик - атлет, выпивоха и бабник. А, как говорится, «красной нитью» через спектакль проходит тема милиции. «Помнишь, как нас в отделении отметелили? Помнишь, большие резиновые дубинки?..». Ближе к финалу -подготовка к визиту милиционеров:
- Как их лучше встречать? Мы стоим, руки за спину? Или мы лежим, руки за голову?
- Обе позы хороши. Но мне кажется, достаточно будет просто сесть на стул и сложить ручки на коленях.
А работникам правоохранительных органов обижаться не стоит. И то сказать, именно им отводится невидимая, но решающая роль. Ведь весь этот Хаос прекращается, как только слуги порядка (считай, Космоса), вмешиваются в действие - по телефону.
Мария Уварова.