Семнадцатилетний подросток находился на волосок от смерти, в реанимацию его привезли с заражением крови: для принимающих наркотики сепсис - обычное явление. Выглядел он совсем мальчишкой - исхудал, остались, как говорится, кожа да кости. На бледном симпатичном лице выделялись глаза - огромные, наполненные страданием.

Родители тянули до последнего, «скорую помощь» вызвали лишь тогда, когда осознали, что сын находится между жизнью и смертью. В столь запущенном состоянии чаще всего привозят в реанимацию тех, кто употребляет наркотики. Домочадцы полагают, что их дети выкарабкаются без медицинской помощи, и занимаются самолечением. Буквально с того света приходится докторам и медсестрам вытаскивать таких пациентов. Битву за жизнь, к сожалению, они выигрывают не всегда.

Через два дня Андрею полегчало - его перевели в общее отделение. А еще через пару дней он снова оказался в реанимации. Медперсонал терялся в догадках, что же могло произойти. Может быть, те, кто навещал его, передали наркотики? Андрей клялся, что этого не было. И снова началась борьба за его жизнь: переливали кровь, плазму, делали уколы, пичкали таблетками...

У парнишки целый «букет» недугов, и все их вызвала наркотическая зависимость: гепатит, сепсис. У других она усугубляется еще и ВИЧ-инфекцией, туберкулезом.

Андрею становилось все хуже, но сознание не оставляло его. Молодая сестричка отделения, едва у нее выкраивалась минутка, старалась уделить подростку побольше внимания. Выяснилось, что родители увлекались спиртным, сравнительно недавно закодировались. Употреблял наркотики он менее года, о чем сейчас глубоко сожалел.

- Я жить хочу, - медленно выговаривая слова - силы покидали его, повторил он несколько раз.

Выяснилось также, что Андрей некрещеный и хотел бы принять этот обряд. Раньше все как-то не получалось сходить в храм.

- Попроси родителей, сестер, чтобы они пригласили к тебе священника, - посоветовала все та же медсестра.

- Они не пойдут в церковь, - из глаз парнишки градом катились слезы.

Молоденькая медсестра решила действовать на свой страх и риск. Она дозвонилась до Свято-Никольского храма, переговорила с отцом Петром, и тот без промедления приехал в больницу, чтобы совершить обряд.

Андрей осознавал все, что происходит, искренне раскаивался в том, что поддался на уговоры друзей и увлекся наркотиками. Исповедь его была короткой, как сама жизнь. Священнослужитель хотел приехать во второй раз, утром, чтобы причастить подростка, но откладывать было нельзя - пришлось совершить и этот обряд. А вскоре Андрей потерял сознание, упало давление, участился пульс. Все предпринятые экстренные меры не принесли результата - утром он скончался.

Медсестра, которая рассказывала о последних днях жизни пациента реанимационного отделения, несколько раз повторила произнесенную Андреем фразу: «Я жить хочу». Она убеждена, что жить хотят все наркоманы, оказавшиеся в таком же положении. Некоторые бравируют, боятся признаться даже себе в том, что не хотят покидать этот мир, играют до конца роль, которую выбрали. И играют скверно, артисты из них никудышные. Но в душе каждый боится финала. И девиз наркоманов «Буду умирать молодым. Буду!» - это все та же бравада перед другими, перед собой. А что им остается еще?

Один из пациентов, которого с большим трудом спасли, вместо благодарности стал поучать медсестру:

- Да ты же беспонтовая, не умеешь вмазываться...

- А что же вы, понтовые, унижаетесь передо мной? - осекла она парня. - Готовы ползать в ногах, расстилаться передо мной, выпрашивая обезболивающий укол.

Кстати, это был разговор сверстников: пациенту исполнилось 25 лет, сестричке - чуть меньше. Она переживает за них: люди в расцвете лет становятся физическими и нравственными уродами, бесцельно растрачивают время, не имеют никаких стремлений. Впрочем, одно очень страстное желание, затмевающее все остальные, есть - любыми способами раздобыть дозу.

Работать в больницу эта медсестра пришла совсем юной - едва исполнилось 17 лет. Вначале была санитаркой, потом поступила в медучилище. О наркомании приходилось слышать, когда училась в школе, но значения этому явлению, которое становилось все более притягательным для молодежи, не придавала. Увлекалась спортом, хотела добиться каких-то результатов. И друзья были такими же целе-устремленными.

С наркоманией столкнулась, когда стала работать в больнице. Осуждает и одновременно жалеет тех, кто оказался слабым, не смог устоять перед соблазном взять в руки шприц. Они же презирают других, кто не испытал «кайфа», в «лохи» их зачислили. А на самом деле завидуют им. Потому что эти «лохи» живут полнокровно, умеют веселиться, радоваться жизни, не прибегая к искусственным кратковременным стимуляторам типа героина.

Находился как-то в реанимации молодой наркоман - с передозировкой попал в отделение. Сделал ее сознательно, чтобы покончить счеты с жизнью.

- Зачем спасли меня? - накинулся на медперсонал, когда привели его в чувство.

Потом, немного успокоившись, с надрывом признался, что ему «надоела эта жизнь. Эта блатная жизнь». Шесть лет - таким был «стаж» у этого человека. Действительно, такая жизнь кому угодно надоест, осточертеет, а другой они не знают, не хотят сделать усилие, чтобы изменить ее.

Немало откровений приходится слышать медсестрам. Почти все стараются выговориться, когда оказываются в пограничной ситуации. И то, в чем порой боятся признаться самим себе, открывают чужим.

Один из пациентов, потянувшийся к наркотикам в 22 года, когда вроде бы мыслительные способности должны окрепнуть, сделал такое признание. Все у него было: жена, квартира, две машины, но к 25 годам всего этого лишился.

- Сам не захочешь употреблять наркотики - никто не заставит, - вставила слово одна из медсестер.

- Не зарекайтесь, - парировал рассказчик. - Вы сами не знаете, что будет завтра и с вами, и с вашими детьми.

Говорилось это с таким ехидством, сарказмом, ухмылкой - пророк отыскался... Подлечили, подлатали его, влили свежие силы - о новой жизни бы призадуматься, а он старую песню заводит, говорит о том, как круто и престижно в среде молодых считается употреблять наркотики, что даже если сам не пожелаешь сесть «на иглу», то заставят. Что ж, и такое случается, но ведь тех, кто не хочет связывать свою жизнь с наркотиками, для кого девиз «Буду умирать молодым. Буду!» не стал нормой, все равно больше. Что приводит других на ту стезю, которая нередко завершается очень тяжело и слишком быстро?

- Вы бы слышали, когда у тех, кто попадает в реанимацию, начинаются ломки, их нечеловеческие вопли. Звериный вой не так страшен, как эти крики, - рассказывала медсестра, изо дня в день сталкивающаяся с этой категорией пациентов.

Она слышала от своих коллег, как лет десять назад в больницу привезли первого молодого сургутянина в наркологической коме. Тогда сбежался чуть ли не весь медперсонал, чтобы посмотреть на это «чудо». Тогда это было ЧП. Многие изумлялись: как же это родные наркомана посмели вызвать машину «Скорой помощи», просить о спасении его жизни? Понятно, когда умоляют помочь человеку, у которого случился, скажем, инфаркт.

А потом число наркоманов, попадающих на больничную койку, стало стремительно расти, и теперь никого не удивляет их поток. Идет круговорот: одни умирают, других выхаживают, а выписавшись, некоторые снова оказываются в реанимации. Скольких откачивают в притонах такие же друзья - многие из них овладели небольшими медицинскими навыками и познаниями, скольких спасают родные... Или наоборот: скольких не успевают довезти до реанимации, а прямиком доставляют на кладбище.

Даже медицинскому работнику приходится порой отводить глаза от зрелища, когда наркоман занимается, что называется, самоистязанием. Вены у «стажистов» сожжены, тончайшую иглу порой воткнуть некуда. А он, стиснув зубы, садистски ковыряется в своем теле по полчаса. И все ради чего? Чтобы сжечь не только вены, но и жизнь.

- Какая разница, когда умирать? - цинично хорохорятся иные. - Мы рождаемся для того, чтобы когда-нибудь уйти на тот свет.

А потом наступает тот самый миг между жизнью и небытием, и вырывается много раз признание:

- Я жить хочу...

А жизнь уходит навсегда. И человек, который когда-то твердил о том, что он будет умирать молодым, остается верен своей клятве, данной сотоварищам в момент наркотического опьянения. Но как же не хочется умирать и как хочется жить! Медперсонал реанимации, спасающий наркоманов, вытаскивающий их с того света, знает, что за жизнь они цепляются точно так же, как утопающий за соломинку. А, собственно, можно ли назвать жизнью то состояние, в котором они пребывали все время?

На конечную станцию своего непутевого существования они приехали - кто-то раньше, кто-то задержался в наркотическом плену подольше. Но пункт назначения у всех наркоманов один. И если хоть один из них в своем девизе поставит не восклицательный, а вопросительный знак, то он приобретет совсем другой смысл: «Буду умирать молодым. Буду?».

Зоя СЕНЬКИНА.