Один французский мыслитель прошлого века немало писал об алкоголе. Мыслил, понятно, философски. И есть у него такое определение: «алкоголь суть сразу объект, потеря объекта и закон, управляющий этой потерей в налаженном процессе разрушения». Итак, очередная порция реальных историй (больше бытовых, чем бытийных) о том, как некие субъекты теряют-убивают объект под влиянием могучего закона алкоголя.
«Люблю тебя, хоть убей!»
Шел четвертый час нетеплой июльской ночи. Гаденько было на душе у Розы Левистросовой. Она уже полчаса томилась на лавочке у подъезда, но войти в дом не решалась. Все же неясно, чем закончилась мужицкая свара. Так-таки узнал Леха про телефон! Давеча Роза с мужем наговорили с Кемерово на 500 рублей - вот из-за этого и вышла ссора с соседом.
Левистросовы и Кадушкины жили в малосемейке. Всем по тридцать, приехали из Кемерово подзаработать. Мужики «слесарили» в РЭУ, девушки работали операторами. Катька Кадушкина на сессию уехала, а Розе доверила мужчин. Но за ними разве углядишь! Прошлая неделя ушла на день рождения соседа. Третьего дня день защиты детей отмечали. А вчера сели пить за увольнение Егора Левистросова. Ладно бы спокойно пили. А тут - то Алешенька Егорушку тузит, то Егорушка - Алешеньку...
«А ты не выступай, петушья нога! Будь как все - вот моя политика. Я человек большого, горького опыта. Знаю жизнь! Нас вон пятеро в рабочей семье выросло, все живы-здоровы - потому что не выпендривались!» - убеждал собеседников Алексей. Сперва застолье проходило под счастливой звездой: Кадушкин рефлексировал, Левистросовы внимали. На самом интересном пункте своей программы Кадушкин вдруг заснул. А Левистросов имел неосторожность разбудить оратора, за что поплатился - Кадушкин основательно потрепал Егора. Впрочем, через минуту уже улыбался: «Эх, Егорка! Люблю я тебя, хоть тут меня убейте! Лукав он, шельма! С подковыркою человек!» - и наливал «на мировую». И так всю ночь. Ближе к пяти утра источник добра у Кадушкина иссяк. Припомнив неоплаченный счет за телефон, он вновь сошелся в схватке с Егором. Обезумевшая от страха Роза выбежала вон из квартиры.
В то утро в РЭУ стоял переполох: откуда ни возьмись - пьяный Лешка Кадушкин! А если директор увидит?! Лешка хохотал в нос, как актер: «Ах-ха-ха!» - и бормотал про какие-то расписки. Уйти далеко он не смог - уснул тут же. Вскоре за ним приехала милиция.
...Когда Роза вернулась домой, мужа не было. «Не знаю, где он», - разводил руками Кадушкин. Собираясь с мыслями, Роза прислушалась - откуда-то доносился отвратительный булькающий звук. Заглянув под диван, Роза увидела мужа. Из груди, изо рта Егора сочилась кровь. Но пульс еще прощупывался. «Спаси его, вызови «скорую!» - взмолилась Роза. Но Кадушкин был неумолим. И еще минут десять сурово смотрел, как в муках умирает товарищ, которого он порезал ножом. А потом заставил исходящую слезами Розу (из квартиры он ее не выпускал) писать две расписки: дескать, Алексей Кадушкин к убийству моего мужа отношения не имеет, о чем печатно свидетельствую. Потом, по дороге на работу, он их потеряет. Впрочем, сомнительно, что бумага уберегла бы его от восьми лет колонии строгого режима.
«Мальчик не нашей компании»
Инна Григорьевна Рядова долго зевала - никак не могла отойти ото сна. Это ж надо! Бросила гостей и ушла спать! «Оно, конечно, понятно: разомлела в баньке, потом выпила винца - вот и разморило. Уже пять вечера, «Улицы разбитых фонарей» начинаются»! Надо мужа позвать», - думала женщина, спускаясь на первый этаж.
В зале было пусто. На диване лежал муж. Спит? Рядова прислушалась - Иван Петрович не дышал. Отчаяние охватило женщину - ведь сколько раз твердила супругу: «Береги сердце, Ваня! Был уже приступ!».
Иван Петрович жил, горя не зная. За плечами трудовая жизнь - руководство крупным трестом. Лето пенсионеры Рядовы проводили на даче. Могли позволить себе и качественный отдых за границей - да только сравнится ли иноземщина с родными сибирскими просторами!
В тот день Рядовы домовничали на даче. Вдвоем было скучновато, вот и решил Иван Петрович позвать гостей. Это было его слабое место - любил Рядов демонстрировать знакомым и незнакомым свою дачу, хвалиться хозяйством. Гордиться было чем: ладная кирпичная двухэтажка, шесть соток овощей и фруктов. И в домике - не пенсионерский хлам, а нескромное обаяние мещанского интерьера.
На этот раз Инна Григорьевна пригласила в баньку да за стол соседей по даче. Семейная пара привела с собой знакомых. «Инна, пусть мальчик с нами посидит. Бедняжка, работает много. Полгода как из Чечни», - так соседка познакомила Рядову с 30-летним Борисом Мраковым.
«Лицо злое, косой на левый глаз, небритый. Мальчик не нашей компании», - подумалось тогда Инне Григорьевне. За вечер она убедилась в этом не раз. Когда парень выпил, то рассвирипел и беспричинно избил практически всех гостей. Рядовой надоело волноваться, и она пошла спать.
«А пойдем, Борис, покажу тебе второй этаж! Я его сам рейкой обшивал - красота!» - так хозяин дачи пытался отвлечь парня от агрессии. Мраков покорно бродил по дому за Рядовым, вальяжно соглашаясь - да, мол, больно занятно, весьма приличный домик. Тут уж настала очередь Рядова сердиться - что он перед парнем распинается! Схватил Рядов палку и ну охаживать ею Мракова: «Не обижай моих гостей!». Гости к этому времени, надо сказать, разбежались. Мраков отбросил Рядова на диван и недолго душил его - так, что сломал позвонок.
Отпираться от убийства Мраков не стал. Суд учел боевые заслуги Бориса и приговорил к четырем годам лишения свободы в колонии строгого режима.
Мария Уварова.
Фамилии изменены.
По материалам
Сургутского городского суда.