«Именно за счет пенсионеров проводит нынешняя российская власть свои реформы. Их нищенские пенсии, которые часто еще и платят с опозданием, в два-три раза отстают от прожиточного минимума.

Сбережения пенсионеров уничтожены, система здравоохранения для них развалена. Идеалы старшего поколения оплеваны, его жизненный путь объявлен чередой ошибок, его потенциал не востребован.

Обобрав и унизив пенсионеров, российская власть и политическая элита продолжают обманывать их с неслыханным цинизмом. Принимаются красивые законы, раздаются торжественные обещания, которые никто и не думает выполнять...».

Это выдержка из декларации о создании партии пенсионеров, не так давно принявшей участие в выборах в Государственную Думу и в сущности проигравшей эти выборы.

По всей вероятности, тактика воздействия на самую голосующую часть российского электората, давно опробованная левыми политическими движениями, в руках новой политической силы не сработала.

Пожилой избиратель в большинстве своем остался верен своим традиционным предпочтениям и не поддался пламенным призывам поддержать «умных и энергичных людей», способных взять судьбу пенсионеров свои руки.

Что с них взять?

За последние десять лет пенсионеры на самом деле не раз смогли почувствовать себя и обманутыми, и обворованными. Казалось бы, что можно взять у человека, встретившего старость на развалинах «развитого социализма», чьи сбережения похоронены инфляцией, пенсия недотягивает даже до прожиточного минимума, политические убеждения явно не гармонируют с принципами новой жизни, к которой легко адаптируются лишь молодые, энергичные, предприимчивые?

Каким же ценным капиталом может обладать пенсионер, если о нем время от времени проявляют заботу то крупный бизнес, то политическая элита?

В 1992 году началась приватизация, и все пенсионеры получили по приватизационному чеку. Многие их просто продали за бесценок, миллионы ваучеров пропали в ЧИФах, создатели которых стали акционерами предприятий, а клиенты фондов остались ни с чем.

С 1993 года началась беспрецедентная по своим масштабам кампания, которую небезызвестный Константин Боровой охарактеризовал как «собирание лоха». Речь идет о пресловутых финансовых пирамидах, таких, как «МММ», «РН», «РДС», «Хопер-инвест» и прочие.

Создатели пирамид, обещавшие высокие проценты по «вкладам», делали ставку именно на людей пожилого возраста, так как у них были достоинства, наиболее соответствующие целям подобного бизнеса: нажитые за многолетнюю трудовую деятельность сбережения, еще не успевшие обесцениться, и необычайная доверчивость.

Настолько необычайная, что многие пожилые люди даже продавали свои квартиры в надежде получить обещанные им 500-600 процентов годовых. Люди, воспитанные на государственных гарантиях, не могли поверить, что государство позволит обмануть их так просто: с размахом, публично и почти легитимно. Не на вокзале в компании наперсточников, а в фешенебельных офисах с использованием ведущих каналов Центрального телевидения.

Результаты пирамидального строительства хорошо известны.

На смену великим комбинаторам пришли политики. У пенсионеров, лишившихся ваучеров и сбережений, осталось то, чего лишить нельзя, но ради чего всегда стоит бороться, - голоса.

Каждый четвертый избиратель - пенсионер. Это по общей статистике. Но ни для кого не секрет, что люди пожилого возраста - наиболее активные избиратели. Причем избиратели с подорванным доверием к власти - подспорье для любой оппозиции. И каждый раз от выборов к выборам политики разыгрывают «пенсионную карту».

В умелых руках эта карта может оказаться козырной. И нельзя не согласиться с лидером РПП Сергеем Атрошенко: 33 миллиона избирателей - это сила, которой никто из публичных политиков не может перечить. Да и зачем ей ПЕРЕЧИТЬ, когда нужно учиться ее НАПРАВЛЯТЬ?

Декларация как форма агитации

Появление на политическом горизонте партии пенсионеров вызвало немало противоречивых дискуссий в российской прессе.

Партию сразу стали обвинять в неприкрытом популизме, в попытках «оттяпать у «левых» побольше голосов на выборах и провести в Думу побольше ставленников капитала».

На самом деле, новая политическая сила формировалась «сверху вниз», то есть инициатива исходила вовсе не от самих пенсионеров, а наоборот, от людей весьма обеспеченных. Это, конечно, ничего не значит. Но от стилистики программных тезисов партии веет чем-то до боли знакомым.

Действительно, штудируя предназначенную для широкого круга литературу партии пенсионеров, можно прийти к выводу, что симпатии электората партийные идеологи завоевывают традиционными для оппозиции средствами: апеллируя к недовольству «народных масс».

Власть демонизируется: бедственное положение пенсионеров приписывается не только и не столько ошибкам правящей верхушки, сколько прямому злому умыслу, чуть ли не корыстному.

При этом используются лексика и стилистика, характерные для бытового и уличного (митингового) ораторства. Явно прослеживается намерение подыграть негативным настроениям, царящим среди людей старшего поколения, остро переживающих несправедливость в оценке их заслуг перед обществом.

«Россия списала своих стариков на берег. Власть - если судить не по словам, а по реальным делам - относится к ним, как к докучной обузе, как к попрошайкам, которым зачем-то надо платить какие-то пенсии и тратить на это деньги, которые ей, власти, самой нужны».

«Экономическая реформа в России делается за счет стариков».

«Каждый рубль, заплаченный в виде пенсий, нынешняя власть рассматривала и будет рассматривать как необходимое зло».

«Пожилые люди в первую очередь становятся жертвами недобросовестных чиновников, стремящихся обмануть, недодать им положенное по закону».

«Бытует мнение, что пенсионеров особенно лечить не надо - все равно им скоро помирать».

«Уморить хотят наших стариков «реформаторы».

Можно продолжать цитировать эмоциональные высказывания лидера партии пенсионеров Сергея Атрошенко - об «украденных вкладах», о «грандиозном социальном обмане», о власти, «благоволящей новым богачам».

Заметим только, что эта власть самому Сергею Петровичу позволила всего за несколько лет вырасти из рядового кооператора в крупного банкира. Впрочем, быть может, эмоции предназначены лишь для публичного употребления? Есть же у нас политики, на публике эмоциональные до скандальности, а на деле - не лишенные здорового прагматизма (например, Жириновский).

Если говорить об экономических требованиях партии пенсионеров, то в основном они носят декларативный (если не популистский) характер: восстановить вклады, «украденные у населения во время авантюры шокотерапии и развязанной гиперинфляции».

Увеличить минимальный размер пенсии до прожиточного минимума. Наконец, остановить «грабительскую и губительную для большинства пенсионеров» жилищно-коммунальную реформу.

В то же время предлагаемые для достижения этих целей варианты экономического решения весьма спорны. Например, по мнению Сергея Атрошенко, увеличение размера пенсий создаст устойчивый платежеспособный спрос, который в конечном итоге выведет отечественную экономику из стагнации.

Но расходы государства формируются из его доходов, и при отсутствии финансовых ресурсов увеличить расходы можно только с помощью пресловутого печатного станка.

«Перегибы»

Наверное, кто-то расценит эту публикацию как предвыборный пасквиль на партию пенсионеров в духе «черных» PR-технологий.

Но, как ни прискорбно, представители партии сами компрометируют свою организацию, сводя на нет все усилия ее идеологов.

Еще когда у нас была лишь одна партия, Иосиф Виссарионович отмечал «перегибы» при реализации политики этой партии на местах.

В Сургуте деятельность окружной организации РПП сопровождалась непростительными «проколами», если не сказать скандалами, породившими не только критику со стороны местной прессы, но и разочарование в рядах самих активистов партии.

Откровенно популистские обращения, например, с призывом снизить для пенсионеров тарифы на услуги телефонной связи, еще можно простить - выборы, есть выборы. А вот то, как поступили местные лидеры РПП с некоторыми наиболее активными товарищами по партии, объяснить труднее.

Люди ходили по домам, вербовали новых членов - собирали с бедных пенсионеров деньги на «партийные билеты», пользуясь накопленными связями, устанавливали контакты с руководителями предприятий и муниципальных органов, выбивали деньги, транспорт, договаривались об аренде помещений. А в итоге оказались не нужны: они не дождались не только обещанного вознаграждения за работу на благо партийной ячейки, но и элементарных слов благодарности.

Бывший председатель сургутского отделения организации партии пенсионеров Людмила Ивановна Володько, делясь впечатлениями о своей работе в организации, не скрывала, что она и ее помощники обманывались и невольно обманывали людей, агитируя за партию пенсионеров.

Вот так можно на корню сгубить самые благие начинания. Да и в чем заключались эти самые начинания? Действительно ли местные партийные руководители пеклись о нуждах и бедах пенсионеров?

Приведем лишь один факт. Когда мы с этим вопросом обратились в городской отдел социального обеспечения, нам ответили, что представители партии пенсионеров обратились туда лишь с единственной целью: заполучить списки с домашними адресами пенсионеров.

Как говорится, комментарии излишни.

Что может местная власть?

В России до сих пор действует распределительная система пенсионного обеспечения. То есть работающие «дети» содержат нетрудоспособных «отцов» (накопительная система делает лишь первые шаги, хотя на Севере уже имеется положительный опыт добровольного пенсионного страхования).

Из этого следует, что решение главной проблемы пенсионеров находится в плоскости не столько социальной, сколько экономической политики государства. Чем больше зарабатывает молодое поколение, тем лучше пополняются бюджеты и пенсионный фонд.

Это вопрос федеральной политики, но в регионах, располагающих соответствующими финансовыми ресурсами, принимаются решения о дополнительной поддержке пенсионеров. В ХМАО такие ресурсы есть.

Представительные органы местного самоуправления некоторых муниципальных образований приняли решения о выплате муниципальных пособий для пенсионеров, проживающих на территории ХМАО.

В Нефтеюганске пенсионерам выплачивается фиксированная безадресная надбавка, в Сургуте городская Дума пошла по пути дифференцированной доплаты - она выплачивается горожанам, прожившим на территории 15 и более лет, получающим пенсию от минимального размера до 740 рублей.

В 1999 году сургутским пенсионерам из муниципального бюджета выплачено 2.113.350 рублей. Правом на муниципальные пособия воспользовались 990 пенсионеров.

К тому же с августа 1999 года стали выплачиваться так называемые «губернаторские» надбавки пенсионерам округа, сначала в размере 160 рублей, а после индексации - 184 рубля с копейками.

С первого декабря доплата к пенсии стала дифференцированной - в зависимости от стажа работы в ХМАО: до пяти лет - 200 рублей в месяц, от пяти до 15 лет - 250 рублей и свыше 15 лет - 400 рублей в месяц.

На эти цели в 1999 году было потрачено из окружного бюджета 22 260 тысяч рублей. Фактически, если принять во внимание усилия города и округа, пенсионер, проработавший на Севере более 15 лет, претендует на максимально установленный размер пенсии.

Хотя понятно, что при прожиточном минимуме в 2100 рублей и более этого недостаточно. Но в целом намечается положительная тенденция: власть уходит от разовых подачек пенсионерам (метод, широко применяемый в других регионах для «задабривания» пожилых избирателей перед выборами) и возводит материальную поддержку нетрудоспособных северян в принцип региональной социальной политики.

Алексей НОСИКОВ, специально для «СТ»