Мы рассказывали о попытке неустановленных лиц устранить от участия в депутатской деятельности кандидата в депутаты городской Думы Вячеслава Жукова. Известно лишь, что В.Жуков написал заявление об отказе исполнять депутатские полномочия под влиянием со стороны руководства НГДУ «Сургутнефть».

Чтобы окончательно разобраться в этом «конституционно-правовом деликте», мы встретились с самим Вячеславом Жуковым.

- Вячеслав, как вы узнали о том, что реально претендуете на звание депутата городской Думы?

- Меня вызвал к себе начальник НГДУ Буланов. Поинтересовался здоровьем, как долго еще буду болеть (я как раз был на больничном). Потом смотрю - что-то мнется, поведение несколько необычное для отношений начальника с подчиненным. «Ты же баллотировался?» - «Баллотировался» - «Ну и как?» - «Да вот полтора года прошло - и никак». Тогда он заявляет: «Надо, чтобы ты снял свою кандидатуру». Я отказался. Он начал мне объяснять, что сейчас он со мной разговаривает, потом другие люди будут разговаривать. Что мне, молодому парню, негоже работать начальником базы, это работа для пенсионеров. Что можно подумать о более подходящей деятельности.

Когда я сказал, что карьера в «Сургутнефтегазе» при таком раскладе меня мало интересует, сразу же зашел разговор о квартире. Я получил квартиру, но еще не оформил ее на себя (она уже год «висит»). Сразу после квартиры разговор перешел в другое русло: от моих отношений с начальником НГДУ очень многое зависит. Вроде бы ничего такого не сказал, но после упоминания о неоформленной квартире и так все стало ясно.

Я попросил время на обдумывание, но мне было сказано, что обдумывать некогда: нужно решение принять прямо сейчас, в кабинете. Конечно, если бы у меня было время, я смог бы с кем-то посоветоваться, проконсультироваться. Ведь мне вообще ничего не было известно о предстоящей вакансии в городской Думе.

- Вам было сказано, на каком уровне обсуждался вопрос о вакансии?

- Я думаю, Буланов общался по этому поводу с руководством разного уровня - как «Сургутнефтегаза», так и городского управления. Просто сказали, что городу нужен не я, а более достойный человек - учитель. А у меня как раз семья в последнее время находится в стрессовом состоянии. В прошлом году преступники похитили моего тестя, требовали выкуп. Через двадцать минут после того, как я передал деньги, его убили. Убийц поймали, впереди суд, и я прохожу главным свидетелем...

- Вам дали подписать готовое заявление или вы сами его писали?

- Я сказал, что никогда подобных заявлений не писал. Начальник сказал мне: «Давай, я продиктую, а ты напишешь». И я написал: «Мэру города Сургута...» (даже не знал, что это заявление нужно писать мэру, а не в избирательную комиссию). Расписался. Буланов сказал, что заявление передаст сам, очень радостно со мной попрощался.

- Тогда вы восприняли поведение начальника как давление?

- В «Сургутнефтегазе» такая иерархия, что начальники с подчиненными не разговаривают как с друзьями. Тем более когда в НГДУ «Сургутнефть» пришел новый начальник, он сразу поменял все руководство. Люди, проработавшие по 20-30 лет, уходили «по собственному желанию» на другие рабочие места - замы по общим вопросам, по капстроительству, вся верхушка. А тут я - какой-то директор базы отдыха. Если он старейших нефтяников ломал, меня сломать ему было проще простого.

- Как в этой ситуации действовала избирательная комиссия? Вас вызывали туда?

- Я удивился, что никто не стал проверять подлинность моего заявления. Потом мне Азнауров (председатель горизбиркома. -ред.) говорил, что ни в одном законе не сказано, что избирательная комиссия обязана проверять подлинность заявлений. Получается, что вы за любого кандидата можете написать любое заявление и принести в комиссию - его примут, дадут ему ход. Главное, чтобы оно пришло официальными каналами.

- А что это за история с отсутствием сургутской прописки?

- Я родился и вырос в Сургуте, никуда отсюда не уезжал. Я был не прописан всего неделю в декабре прошлого года, когда переезжал с одного места на другое. И я был удивлен, когда узнал, что меня не могли найти ни дома, ни на работе. Зато когда нужно было заполучить от меня «отказное» заявление, меня нашли быстро. В отделе кадров есть мой домашний телефон. Проблем не было никаких.

- Как восприняли в избирательной комиссии ваше заявление о том, что вы отказались от депутатства под давлением со стороны руководителя?

- Я принес это заявление председателю Азнаурову в БТИ. Он прочитал, подумал и стал задавать вопросы: а зачем, а почему? Почему заявление датировано одним числом, а принесено в другой день? Но это же мое заявление, я могу его датировать любым числом, хоть сегодняшним. Вообще у меня сложилось впечатление, что это был разговор не кандидата в депутаты с председателем избиркома, а подследственного с прокурором. В итоге я был отправлен в 505-й кабинет в администрацию - к заместителю председателя комиссии.

- Сколько голосов вы набрали на выборах в городскую Думу?

- Не помню точно, но знаю, что где-то на 500 голосов больше, чем Людмила Морозова, и на 180 голосов меньше, чем Огульчанский.

- У вас не возникало намерения обратиться в суд, в прокуратуру, чтобы защитить свои избирательные права?

- Честно говоря, сначала я не поверил, что смогу побороть такую мощную систему, которая на меня навалилась и на самом верху которой заявляют, что я никому не нужен как депутат. А сейчас я получил поддержку в лице тех же молодых депутатов. Мне говорят, что я протеже Огульчанского. Да я не его протеже, а просто человек оказал мне моральную поддержку. И если раньше я сомневался относительно своей работы в Думе, то теперь, после этого скандала, я хочу попасть туда. Там есть молодые ребята, которые хотят что-то изменить, у них есть идеи. Я буду с ними работать. Сколько можно пребывать в застое?

- Вы встречались с мэром города Александром Сидоровым. Разговор состоялся?

- Мэр, так скажем, был удивлен тем, что происходит. Чувствуется, что ему было неудобно, что так все получилось, неудобно перед той женщиной - Морозовой, кандидатом в депутаты. Мэр сказал, что попытается найти правду, не знает, чем все это закончится, но одно мне пообещал: что я буду знаменитым.

Записал Алексей Носиков.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.