Евгений Брюшко: «Иногда нас используют как палку»

Налоговая полиция в общем представлении - это государственная дубинка для выколачивания денег из налогонеплательщиков. А в этом году налоговой полиции переданы законом дополнительные полномочия. Судя по всему, она становится еще немного милицией. Начальник Сургутского межрегионального отдела Федеральной службы налоговой полиции Евгений Брюшко в прошлом работал в структуре, наводящей страх на расхитителей социалистической собственности, - ОБХСС. Сейчас ему предстоит снова заниматься отчасти «милицейскими» делами.
- Евгений Сергеевич, как известно, на вас «повесили» новые статьи...
- Совершенно верно. 10 апреля Владимиром Путиным подписан закон о внесении изменений в статью 126 Уголовно-процессуального кодекса, и правовое поле нашей деятельности значительно расширилось. Раньше мы расследовали преступления, предусмотренные статьями 198 и 199 - уклонение от уплаты налогов физическими и юридическими лицами. Сейчас в нашей компетенции возбуждать и расследовать уголовные дела по 22 статьям Уголовного кодекса, в том числе дача и вымогательство взятки, лжебанкротство, незаконное предпринимательство, незаконное хранение оружия и другие. К тому же внесено изменение и в федеральный закон об оперативно-розыскной деятельности, согласно которому нам предоставляется право с санкции суда прослушивать телефонные разговоры.
- Вы уже успели «опробовать» свои новые полномочия?
- Пытаемся. Хотя многие статьи, которые переданы налоговой полиции, говоря нашим языком, «мертвые». То есть мало используются в правоприменительной практике. Взять хотя бы лжебанкротство. Я не помню, чтобы у нас в округе по этой статье когда-либо возбуждалось и расследовалось уголовное дело. Потому что это преступление очень трудно доказывается. Все эти статьи экономической направленности нам предстоит осваивать, и у нас уже возбуждено несколько дел в отношении предпринимателей по статье 171 - незаконное предпринимательство. Два уголовных дела по статье 174 - отмывание денежных средств - расследуются нашими органами в Нефтеюганске. Но, как правило, суды очень тяжело подходят к рассмотрению подобных дел, в их практике не было прецедентов, и они выжидают, ориентируются на опыт других территорий.
- В прессе нередко публикуются статьи о том, как можно уходить от налогов. Выпускаются даже специальные брошюры с подробными инструкциями. Вы их «проштудировали», нашли «противоядие»?
- Года три назад мы столкнулись с таким явлением, как обналичивание денежных средств. Через обналичку предприниматели получали неучтенный доход и тем самым уклонялись от уплаты налогов. Да, есть ряд способов и методов ухода от налогов, не хотелось бы их озвучивать через вашу газету. Кто интересуется, пусть приходит ко мне - обсудим. В Москве очень много книжек можно купить с разъяснениями, как от налогов уйти легально. В основном эту литературу пишут люди, когда-то работавшие в налоговых органах, привлекают в помощь адвокатов. Но эта литература и нам помогает: они придумывают - мы оперативно усваиваем, «набиваем руку». Сейчас уже почти не встретишь в рекламе объявлений об обналичке. Потому что у нас есть аналитическая группа, которая и следит за рекламой. Особенно интересно следить за рекламой фирм, занимающихся, по существу, банковской деятельностью.
- Сейчас появляются новые пирамиды - структуры, прикрывающиеся статусом некоммерческой организации, а на самом деле зарабатывающие неплохие деньги на «вступительных взносах» граждан, вовлекаемых в сомнительные финансовые игры. Налогов они практически не платят.
- Насколько я знаю, в производстве отдела по организованной преступности находится дело по клубу «Альтаир». Мы им предложили свои услуги и, как только появятся там наши интересы, подключимся. С «Лас-Вегасом» тоже поработаем, есть на них заявление. Раньше к этим фактам мы относились не совсем внимательно. Сейчас мы работаем как полноценный правоохранительный орган, занимаемся выявлением латентной, то есть скрытой, преступности.
- Перейдем непосредственно к вашей «основной» деятельности. К нам нередко в «Горячую линию» обращаются люди, которые говорят, что им платят неплохую зарплату, но на бумаге ее в несколько раз занижают. То есть на руки получают, скажем, семь тысяч, а расписываются за полторы. А ведь пенсию начисляют с той зарплаты, которая установлена формально. Как им быть? К вам обращаться они боятся.
- С этой информацией они могут обратиться в налоговую полицию анонимно. Пусть звонят прямо ко мне. Разговоры мы не записываем. Ко мне часто поступают анонимные звонки, и я даже не пытаюсь выяснить, от кого они исходят, главное - факты. Пусть называют хотя бы предприятие и период, в течение которого зарплата занижалась. Больше ничего не надо. Да, предприятия занижают фонд заработной платы, чтобы платить меньше взносов во внебюджетные фонды. Мы с прошлого года вплотную работаем с пенсионным фондом, заключили с ним соглашение. И не только с пенсионным фондом - дорожным, медицинского страхования и другими. Больше скажу, только в этом году с нашей помощью в пенсионный фонд взыскано около 15 миллионов рублей. Только не всегда слаженно у нас получается работа. Бывало так, что они передадут нам списки предприятий-должников, а сами тут же их обзванивают и предупреждают: смотрите, мол, мы в налоговую полицию материалы передали. Это, конечно, неплохо действует как профилактика, за короткий период около 60 миллионов рублей было довнесено, но получается, что нами просто пугают руководителей, используют нас как палку.
- Что нового у нас в Сургуте появилось из теневого бизнеса? И вообще, какая сфера местной экономики наиболее «темная»?
- У нас вдруг неожиданно появилась нефть, свободная от всяких обязательств. Предлагают к продаже десятки, сотни тысяч тонн нефти, то есть речь идет о крупных сделках. Откуда эта нефть? У Богданова в «Сургутнефтегазе» вся нефть уже просчитана и расписана еще «в земле». Интересно эту ситуацию проанализировать: есть ли эта нефть вообще, в наличии? Или это обыкновенные «кидалы»?
А из сфер нашей экономики наиболее теневая та, где большой оборот наличности. Это потребительский рынок, торговля. А в торговле - продажа винно-водочных изделий.
- Региональные контрольные знаки на водку сыграли свою роль в наведении порядка в этом бизнесе?
- Они сыграли свою роль в пополнении окружного бюджета. Но, как бы это помягче сказать... Когда создавалось предприятие «Юграалкогольконтроль», была обещана помощь в развитии правоохранительных органов, в том числе и налоговой полиции. До настоящего времени нам ни рубля не поступило и, наверное, уже никогда не поступит. Тем не менее мы выполняем свои обязательства перед губернатором автономного округа и будем выполнять.
- Как вы оцениваете сургутские предпринимательские круги с точки зрения соблюдения налоговых законов?
- Налоговая преступность - это скрытая преступность. О ситуации с налоговой преступностью можно судить только на основе сравнения с предыдущими годами. Знаете, как у пожарных: в предыдущем году потушили столько-то пожаров, а в этом больше, стало быть, «плохо» сработали, раз допустили пожары. Так вот, если в прошлом году мы выявили семь налоговых преступлений, то в этом уже двадцать семь. Но предприниматель, конечно, стал умнее. Наверное, и благодаря той литературе, о которой мы говорили. К снижению налогооблагаемой базы стали подходить более творчески. И даже неинтересно стало работать с теми, кто просто по старинке не показывает свои сделки, а другая сторона показывает - и выявляется это легко.
- В декларациях о доходах заставляют указывать наличие счетов в иностранных банках. Но есть ли у вас возможность эти счета проверить?
- Я вам один пример приведу. У нас есть статья, предусматривающая ответственность за невозврат валютной выручки от экспорта. То есть поставляется за рубеж какое-то оборудование, а деньги за него проплачиваются не в Россию, а в иностранный банк, указанный предпринимателем. И у нас был такой случай, когда 300 тысяч долларов не «пришли». Мы обратились с запросом, но нам ответили, что без согласия предпринимателя информацию нам предоставить не могут. Мы обратились в Интерпол. Пришел ответ, что из страны, где остались деньги, мы не получим информации, если у нас не возбуждено уголовное дело. А уголовное дело мы не можем возбудить, поскольку у нас нет подтверждающих данных о том, что в этой стране припрятана валютная выручка. Вот так.
- У вас такая «рентабельная» структура - вы даете бюджету намного больше денег, чем потребляете. Вас государство не обижает? Нет проблем с кадрами, с материальным обеспечением?
- В прошлом году, когда городская Дума отказала в доплатах всем федеральным структурам, расположенным в черте города, из местного бюджета, у нас из 75 работников за первую половину года уволились 12 или 13 человек. Это очень много. Мне на коллегии «дали по шапке». А все потому, что на 50 процентов упала заработная плата. Потом дали деньги на текущие расходы - стало полегче. Но хорошие кадры пытаемся удерживать.
- В связи с таким непростым положением вашего отдела «конвертики» в кабинеты вам не подкидывают? Вы как-то говорили, что за любую бумажку на вашем столе кто-то готов выложить немалые деньги...
- Да, у меня и сейчас на столе очень дорогие бумажки лежат. Мне конвертики не приносили. Приносили одному из сотрудников и чуть ли не силой пытались в карман сунуть. Как потом в народе сказали, «мало принесли, поэтому и дело возбудили».
- Ваши визиты для предпринимателей всегда нежелательны. Вам оказывают противодействие?
- В прошлом году нам оказывали противодействие при выполнении служебных обязанностей на Сургутском газоперерабатывающем заводе. Там собрался народ, введенный в заблуждение руководством завода. Мол, сейчас приедет налоговая полиция и будет забирать ваше имущество. Вы, мол, держатели акций, а они все распродадут и так далее. Чуть ли не «кастрюльный бунт» устроили. Мы поинтересовались у людей, когда они последний раз получали заработную плату. А потом их проинформировали о ведомости, по которой зарплату получали руководители. Они получали зарплату вовремя, и очень даже неплохую. Вот такими способами и улаживали конфликт.
Года два назад один «отморозок» угрожал физической расправой нашему сотруднику. Мы его нейтрализовали. Но серьезного давления пока (тьфу-тьфу) на нас не оказывают.
- Как вы относитесь к положению закона, по которому граждане должны отчитываться не только о доходах, но и о крупных расходах? Работаете в этом направлении?
- Этот закон несовершенен, и, быть может, даже хорошо, что несовершенен. Если сейчас этот закон был бы более совершенен, да еще работать по нему в полную силу, то основная часть населения России попадет в разряд преступников, правонарушителей. 37-й год тогда обеспечен. Наверное, стоит сначала установить реальные налоги. Чтобы людям стало выгоднее платить налоги, а не уклоняться от них. Сейчас этот закон - обрубок. Ну, приду я к человеку и стану выяснять, где он взял деньги на крупную покупку. Он мне скажет, что занял у тещи, у бабушки. И что, мне идти к
70-летней старушке и пытать, где она взяла 300 тысяч долларов? Она мне скажет, что от прабабушки осталось. А может вообще сказать: «Нашла!». Да а почему бы нет? Что с ней делать?
- За время работы в налоговой полиции вы изучили психологию нашего предпринимателя. Высказывается мнение, что если снизить налоги на
15-20 процентов, то платить их будут намного лучше. Вы разделяете это убеждение?
- Да, я тоже придерживаюсь такой точки зрения, только снижать налоги нужно не на 15-20 процентов, а гораздо больше. И в то же время ужесточать санкции за уклонение от уплаты налогов, включить налоговые преступления в разряд тяжких. Из-за неуплаты налогов страдают медицина, образование, социальная сфера, безопасность государства.

Записал Алексей Носиков.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.