Когда я собиралась в путешествие в Париж, моя знакомая сунула мне визитку, сказав, что мне, как журналисту, будет очень интересно встретиться с одним парижанином - эмигрантом из России. Что на примере его жизни можно легко понять всю глубинную суть не только проблем русской эмиграции, но и посмотреть «со стороны» на сегодняшние проблемы самой России.

Александр Шволес - француз русского происхождения, обожаемый всеми нашими туристами известный парижский гид и просто замечательный человек с потрясающей судьбой.

В небольшом уютном кафе Латинского квартала играет музыка. Александр сидит напротив - немолодой мужчина в очках, но с удивительно живыми и умными глазами. Он ест мороженое, я пью пиво. После жадных расспросов с его стороны типа «ну как там, в России?» я достаю диктофон и начинаю уже сама засыпать вопросами своего собеседника. И передо мной раскрывается жизнь не одного поколения русских эмигрантов, а целый исторический пласт культуры, образа жизни и понимания ее как таковой... Целая книга человеческих судеб.

...Саша родился в небольшом уральском городке Верхняя Салда, что находится недалеко от Нижнего Тагила, в 1944 году. Время было тяжелое, но Сашиной семье повезло... Его жизнь определила судьба его матери.

- Моя мама была в то время директором верхнесалдинского клуба, - рассказывает Александр. - Во время войны жены военных своими силами организовали этот клуб «по интересам». Мужчин в городе почти не осталось, и вся работа легла на плечи женщин. Но жизнь людская определяется не только тяжелыми буднями... У моей мамы было трудное детство, она осталась сиротой в 1919 году. Кстати, ее дед был купцом первой гильдии на Волге. А его сын, мамин папа, вместо того чтобы удачно жениться на богатой купеческой дочери, полюбил простую девушку, у которой было много родни. И через много лет моя бабушка ездила по монастырям и вымаливала здоровья и благополучия для своего мужа за то, что он ее взял в жены. Да, время было такое. Они всю жизнь очень сильно любили друг друга и умерли в один день. Вообще история этой пары достойна большого романа...

Но жизнь распорядилась так, что маму Александра после смерти ее родителей определяют в детский дом, «которым в то время заведовало ГПУ».

- И там она воспитывается как раз в том духе «хорошего» коммунизма, который дает человеку огромное поле для творчества. И вот как раз благодаря своему энтузиазму она становится директором клуба - сама поет и пишет великолепные стихи... Кстати, когда приезжал Маяковский в Свердловск, ему показали стихи моей мамы, и он захотел увидеть ее, поговорить с ней. Но она страшно застеснялась и... удрала.

Потом она работала на свердловском радио и познакомилась с Антоном, политэмигрантом из Югославии, первым своим мужем, который позже стал министром, представителем ООН от Югославии, личным советником Тито. Но в начале войны Антон сбегает из Союза, потому что тогда начались репрессии. Многие его друзья погибают в застенках Лубянки или их ссылают в Сибирь. И что он делает? Он отправляется добровольцем на испанский фронт. Там получает ранение и возвращается в Югославию и во время второй мировой войны становится главнокомандующим партизанского движения в Словении. До сих пор в Словении есть музей этого человека, музей Антона Бедлера. Его сын - Алекс Бедлер теперь министр Словении, занимающийся интересами словенцев на международном уровне. Мы с ним переписываемся, дружим, как братья.

Через долгих восемь лет после того, как она потеряла Антона, на ее жизненном пути встретился удивительный человек - польский художник. Он тогда работал на железной дороге, потому что «западников» во время войны дальше Волги не пускали. И уже вдвоем в клубе эта пара разворачивает кипучую деятельность. Кто умел танцевать чечетку - танцевали, кто пел - пели. В общем, этот клуб становится самым большим развлекательным центром во всей области. Отовсюду приезжали люди смотреть спектакли этого театрального клуба.

Мама собрала в уникальный хор из окрестных деревень настоящих русских баб. Они попросили ее за пение в хоре дать им водку, мыло и хлеб. И когда они выкупались и выпили, то так спели на концерте, что все КГБ, все секретари, которые там присутствовали, были поражены. После этого моя мама стала известной. Благодаря этому она смогла со мной и папой переехать в Москву. Иначе мы бы до сих пор там и жили...

- Александр, а вы помните городок, где родились?

- У мамы был брат, - вспоминает Шволес. - К сожалению, он умер рано, в 1940 году, и у него остался сын, племянник моей мамы. И мы только раз были в Верхней Салде всей семьей - в 1953 году. Это довольно интересно было. Я тогда был еще ребенком, но помню ту речку, покрытую пленкой мазута. Там был большой чугунный завод, вроде военный, во всяком случае, это была зона закрытых заводов. Особенно в Верхней Салде, туда вообще не пускали. Но нам все же удалось там побывать. Для меня это была сказка, глубинка России, где я собирал бидонами ягоды и грибы. А моя тетя с дядей Сашей всегда присылали потом мне трогательные письма и подписывали: «Нашему уральцу».

С 1945 года семья Шволесов живет в Москве, в коммуналке. А в 1957 году они переезжают в Вильнюс.

- Через два года отец получил право, как поляк, уехать в Варшаву. Там было очень здорово. Мы прожили десять лет достаточно комфортно и благополучно, пока не начались известные события в Чехословакии. И мой отец сказал: «Знаете что, хватит уже. С этим социализмом надо кончать». Хотя он сам всегда был за коммунистические идеалы, но, насмотревшись на то, как были извращены эти идеи, он понял, что наше будущее за границей. И он оказался прав.

- Каким было первое знакомство с Францией?

- А попали мы сюда, в Париж, таким образом. Отец мой художник. Приезжал сюда несколько раз в 1963 году на премьеру, на выставку в той же галерее, где выставлялись Бранк и Пикассо. И он закрывал сезон своими картинами. Потом через Юнеско ему предложили поехать в Марокко, где он написал серию картин для Фонда детей. Ну а потом, в 1967 году, моя мама в первый раз приехала в Париж и настолько была восхищена всем увиденным, что сказала: «Саша, ты обязательно должен быть здесь!».

Я к тому времени уже закончил политехнический институт в Варшаве и, приехав в Париж, получил французский диплом инженера, и это мне помогло найти работу как инженеру. И вот уже 25 лет я здесь проработал и получил медаль за долгую работу на этом поприще.

- Как вы стали профессиональным гидом?

- Первая моя группа туристов была из Ташкента. Мне это занятие понравилось, и так как я щепетильный человек, то есть не могу работать как кустарь, то я окончил курсы для гидов и получил соответствующий диплом. Так что когда я беру отпуск, то с удовольствием занимаюсь с туристами. Это замечательно. Для меня это как искусство. У нас в семье все занимаются искусством. А контакт с русскими туристами мне очень важен, я не хочу терять связь со своей родиной.

- Все же почему местом постоянного жительства стала Франция?

- Знаете, у нас в семье по этому поводу есть легенда. Фамилия Шволес - это от слова «шваль». Не та, естественно, «шваль», а в переводе с французского «конь». Говорят, что еще с Людовика XI мои предки были кучерами на французской королевской конюшне, и вот от этого и пошла наша фамилия. А когда протестантов выгнали из Франции, мои предки по отцу оказались в Германии, потом в Польше, а уж потом в Литве. Но это легенда, проверить трудно, но меня всегда тянуло во Францию... Мой отец до сих пор два раза в год, как Библию, читает «Трех мушкетеров».

- А Россию вы любите?

- Мне она очень близка. Но любой ценой я не хочу любить Россию. Все, что творится и творилось в России, нас, живущих в Париже, часто возмущало. Большая боль за русский народ. Конечно, это идеализм, но так хочется, чтобы русских уважали все. Чтобы вы стали такими, какими были до революции. Я считаю, что у русского народа очень много хороших качеств. И если сейчас это потеряется в связи с нынешними событиями, то будет очень обидно. Великая страна! Создано столько бесценных вещей, рождено столько гениальных людей! Кому нужно, чтобы русские брали пример с американцев? Пить кока-колу? Я тоже в детстве пил кока-колу... Я обожаю Америку, но я не люблю кока-колу, гамбургеры, мне тошно от этого. Я обожаю французскую кухню. И русские котлеты, кедровые орехи, воблу. Это все я не забыл.

- А во Франции знают сегодняшнюю жизнь россиян? Например, про войну в Чечне?

- То, что сейчас происходит в Чечне, меня очень задевает. Мы знаем историю чеченского народа, мы знаем, что там происходило, что это еще от Шамиля тянется. Я все же историк. Когда было русское царское правительство, оно «залезло» на Кавказ. Русских туда никто не звал. Но все было сделано так мудро, что именно местные люди управляли чеченской землей, но земля эта входила в состав Российской Империи.

Почему русские люди не могут быть настолько гибкими и так организовать все, чтобы не выгонять сегодня из Чечни местное население, которое там родилось? Они же не из воздуха там появились - это их родина. А вот насчет бандитов я согласен, с ними надо расправляться нещадно. У людей, к сожалению, короткая память. Когда Израиль воевал с Палестиной, русские защищали и жалели палестинцев. И вот теперь в России происходит та же история...

- Так что же пишут местные газеты обо всем этом?

- В парижских газетах ходят разнообразные слухи, высказываются различные мнения и о войне, и о террористических актах по России. Говорят, что все эти взрывы подстроило ФСБ! И многие этим слухам здесь верят, ведь еще не забыты сталинские лагеря, ГУЛАГ... Я, конечно же, в такие слухи не верю. Но когда велась первая война в Чечне, что произошло? Вместо регулярных войск были посланы молоденькие мальчики срочной службы, и, естественно, сражаться там эффективно они не смогли. Потом переговоры велись, Лебедь туда поехал со сказкой «про белого бычка», обещая чеченцам золотые горы. А теперь, когда руки России развязали США, безнаказанно бомбившие Сербию, Россия тоже стала «тренироваться»... Я согласен, что все в мире можно объяснить, но ведь теперь на России лежит пятно за все эти деяния. И французы, которые уважали, обожали, любили и жалели русских людей, теперь смотрят на них с опаской. И я, русский, живущий тут, должен оправдываться за всех русских на свете? Я не виноват, что политику иногда ведут дураки. Может быть, и умные люди, но сейчас они делают глупость. И мы тут сами в Париже это мнение о русских как можем исправляем. Иногда я просто говорю: «Вы тут критикуете русских людей. А сами что делали во время второй мировой войны? Что вы сделали с еврейским населением, которое просто сдали немцам? Полиция ваша сотрудничала с фашистами? Сотрудничала!».

Сейчас России трудно. Глупости делали все страны мира, но вот за русскими почему-то особенно следят. Я, например, до сих пор немцев не люблю. Ведь они не все осознали, что именно они были виноваты в развязывании второй мировой войны. Не хотят они признаваться в этом - слишком уж позорно для такой выдающейся и умнейшей нации, которая родила гениальнейших людей земли. Кстати, западные немцы, особенно молодежь, более миролюбивые. А вот «восточники» все время чего-то требуют. Это они самые зажиточные люди социалистического лагеря? Кстати, во время второй мировой войны хорваты были на стороне немцев - не стоит этого забывать! Но не в хорватах или сербах дело. Там президент неумный. Так что это очень важно, кто стоит у власти.

- А как вы относитесь к Франции?

- Франция дала мне очень многое, я благодарен ей и, конечно, приехал сюда не для того, чтобы нагло пользоваться этой страной, а жить нормально, как все. Не думайте, будто забыл, что я русского происхождения, что родился в России. И, хотя она для меня по воле судеб оказалась «мачехой», все равно Россию люблю.

Мне очень хочется, чтобы эта страна заняла свое достойное место в мировом сообществе, то, которого она заслуживает. А пока политикой в России будут заниматься неумные люди, много еще крови будет пролито. Пока не вырастет новое, молодое поколение.

- Как же тогда быть? Мне интересен взгляд со стороны.

- За 70 лет русские разучились отвечать сами за себя, разучились рационально думать. Но уже есть способные и предприимчивые люди. Я их здесь иногда вижу, когда они приезжают на отдых. Есть, конечно, и обыкновенные бандиты, обворовавшие страну и приехавшие на эти деньги в Париж «погулять». В России они себя почему-то называют бизнесменами... Но есть и другие люди, с головой и руками, истинные хозяйственники и трудолюбы. Мне неприятно видеть по телевизору, как ваши бандиты ставят своим дружкам многомиллионные памятники на кладбищах, а рядом просят подаяние старики, прошедшие все ужасы сталинизма и войны. Вот это страшно. Мне непонятно поклонение шестисотым «мерседесам». Почему вы не любите то, что создаете, куда делась гордость за свою страну?

Мне нечего было сказать в ответ. Я сидела, смотрела на Шволеса и видела, как он разволновался, как действительно переживает этот француз за Россию... Может быть, даже больше, чем иные из нас. На прощание я попросила его что-нибудь пожелать нам, русским людям. Александр посмотрел на меня пристально, улыбнулся и сказал:

- Я очень надеюсь на молодое поколение России. Пусть, как и давным-давно, сила России будет в ее людях, в ее товарах, в производстве, в ее гордости за талант и достижения, а не в «большой дубинке». Я жду от вас, от молодых, только хороших мыслей, поступков, идей и очень жду из России хороших вестей.

«И я их жду», - подумала я и вспомнила, что еще не видела тех самых домов на набережной, где жили Тургенев и Нуриев. Русские? Эмигранты? Нет, просто русские.

Екатерина БЕРШАНСКАЯ.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.