Светлана КУТЕРГИНА

Жила-была семья. По меркам шестидесятых годов не столь и большая: мать с отцом, два сына и две дочки. Жили не бедно в одном из закрытых городов, промышленность которого работала на «оборонку». Кормильцем в семье один только хозяин и был - высококлассный мастер, которому на заводе цену знали. А мать, понятно, за домом смотрела, детей воспитывала.
Хорошо жили, летом обязательно на море отдыхали, а потом вояжи по родственникам делали - отпуск-то у главы семейства, Анатолия Ильича, большой был. Дети по возрасту один от другого года на три-четыре разнились, а младшенькая - всеобщая любимица Маришка для всех как кукла была. Ее-то мать, Анна Васильевна, особо выделяла, холила, наряжала и от всего и всех, как львица детеныша, оберегала. В отличие от старших по дому ничего делать не позволяла. В любых детских играх Мариша была заводилой и большой шалуньей. Но если вдруг что-то ломалось или разбивалось, особенно мамины любимые чашки и сервизы (обожала собирать разную посуду Анна Васильевна), то доставалось, и сурово, вплоть до порки, старшим кто под руку попадет.
Дети подрастали. Первым покинул родной дом с целью учиться Виктор. А тут и у Ирины, второй по годам, время стало подходить - тоже очень хотелось стать студенткой, способной девочкой слыла. Но мать воспротивилась. Иди, дескать, на заочное и работай, а то кто мне по дому помогать станет да за Маришей ухаживать? Для нее, мол, судьба иное приготовила - в актрисы пойдет, как мечтает. Вишь, какая краса подрастает!
Что и говорить, красива была Марина не по годам - не обделила внешностью природа. Правда, двенадцати лет этой «красе ненаглядной» еще не стукнуло, как порог дома стали обивать «женихи», да вовсе не одноклашки... Мать от гордости распирало: вон какую дочь родила-вырастила.
Как покатилось все под горку, никто поначалу не заметил. Вкус вина и водки в непьющей семье Маришка распознала лет в тринадцать. Быстро освоила и интимные сладости. Мать уже не распирало от гордости - младшенькую вместе с ней искали школа и милиция по чужим квартирам, а там дошло и до чердаков да подвалов. Немного не дождавшись четырнадцатого дня рождения, произвела Мариша на свет дочь Настену, к большому несчастью, девочку больную. Во всех свалившихся на семью невзгодах Анна Васильевна обвинила старшую дочь Ирину: недосмотрела, упустила... Махнув рукой на недавно обожаемого «урода», без которого, дескать, в семье не бывает, Анна Васильевна целиком переключилась на Настеньку, долгой жизни которой врачи не сулили. Но бабушка была упорной, настойчивой - выжила ведь в ленинградскую блокаду.
Ну а Марина исчезла из дому и появилась где-то через год на последнем месяце беременности. На сей раз произвела на свет сына, как ни странно, здорового. И опять, как кукушка, исчезла. До поры до времени.
А что же Ирина, главная героиня моего рассказа? Ирина, с детства любившая детей и мечтавшая когда-нибудь стать матерью. Закончила заочно институт, вышла замуж, забеременела и была так счастлива, пока внезапный выкидыш не перечеркнул главную ее жизненную надежду. С мужем рассталась сразу, но вот создать вторую семью не решилась. Умерла мать, ушел на пенсию отец, а племянники - Настена с братцем Гришей стали практически ее детьми, которых приходилось и кормить, и обувать. Попыталась было мальчишку определить в интернат, да не смогла, душа не на месте: как он там - сыт ли, не обижают ли? Какое-никакое семя, но родное.
Так и жили вместе с отцом-пенсионером, а времена стали нелегкие наступать. О былом достатке оставалось лишь вспоминать. Греховодница Марина иногда набеги в семью делала, когда уж совсем ей худо было. Но чуть отойдет от пьянок да гулянок, поправится - и снова ищи ветра в поле, а кукушку - в чужих краях. А Настенька очень страдала. И годков-то ей было восемь, и мать-то родную видела из них - по дням счесть можно, но тянулась к ней, любой - пьяной, злой, равнодушной. У Ирины душа болела за Настену: чем ребенок так привязан к сестре, которая не то что конфетку не подаст, а и ту заберет, которой Настеньку угостили?!
Практически для всей семьи Марина стала по-настоящему отрезанным ломтем. Устали от ее выходок, случайных набегов, после которых в доме обязательно что-нибудь пропадало. Но осуждать вслух, при ребенке, остерегались. После одного случая. Как-то в очередной из наездов отец резко сказал младшей дочери, чтобы она в доме больше не появлялась, Ирина посоветовала сделать то же. Но каково же было их удивление, когда (а дело было вечером) Настя стала вдруг собираться: надела пальто, шапку, сапожки приготовилась обуть...
- Ты куда? - в один голос дед с тетей.
- Вы же маму выгнали, - заплакала навзрыд Настя. - Ну и что, что пьет? И с дядями всякими гуляет... Все равно я ее люблю и хочу хоть немножко, недолго, но рядом побыть.
- Так ведь она тебя снова оставит, уедет. И ничему хорошему не научит. Разве тебе с нами плохо?
Настя обняла деда с теткой и очень по-взрослому сказала:
- Вы обо мне заботитесь, и бабуля тоже, когда живая была... Но вот здесь (стуканула себя кулачком в грудь девочка) мама всегда со мной. И во снах снится - очень красивой, как на фотографиях. Ведь она же такой не была. Может, одумается... Я так хочу ей помочь. Я должна ей помочь.
Немая сцена длилась долго. Потом собрались все вместе и отправились искать мать-гулену. Нашли ее уже в полупьяном состоянии, привели домой, уложили спать. Настя легла рядом и долго гладила мать по лицу и плечу, что-то тихо нашептывая... Она была счастлива. Но недолго: через пару дней Марина опять исчезла. Поговаривали, что угодила за что-то в тюрьму.
За примерное поведение через год вышла. Позвонила, что встретить надо, на вокзале, дескать, сидит. Ни отец, ни Ирина желания не изъявили - сама, мол, доберешься. А Настенька, слышавшая разговор и понявшая, кто на том конце провода, вдруг расцвела, запела, растормошить было попыталась... Но, встретив отказ и категоричное «нет!» (так с ней еще не разговаривали), сразу как-то сникла. Все уже спать собрались, а Настя - за столом сидит, книгу читает. «Тетя Ириша, ты ложись, я еще немного почитаю - спать не хочется», - ответила она на безмолвный вопрос тетки. А той и в голову прийти не могло, что 11-летняя девчушка вознамерилась ночью брести в соседний городок на станцию встречать мать.
Ирина долго плакала в подушку: что она недодала, что упустила, чем провинилась перед девочкой, давно ставшей для нее собственной дочерью? Сколько души, сколько сил вложила, но осталась только тетей. Наверное, именно тогда она решила родить собственного ребенка, чтобы принадлежал только ей, чтобы почувствовать, что же такое кровная мать, что за сила связывает два существа - тебя и взращенное тобой семя. У нее давно был роман с мужчиной, который предлагал свою руку, но Ирина не решалась. Потому что давно сказала себе, что племянники - это ее судьба. А кому нужна чужая обуза?
Замуж не пошла. А вот родить получилось. Замечательный парень вырос. Недавно женила. Никого ни о чем никогда не просила. Все - сама. Но это я несколько вперед забежала. Потому как у Ирины еще и внук от племянницы нежданно-негаданно появился.
Откуда сын у Насти? Да ведь дети известно как рождаются. До последнего Ирина не знала, что племянница беременна. Узнала, когда та родила. Забавная, конечно, ситуация. Но для чужих, а вот для нее это было шоком. То, что мальчишками интересовалась Настя, - ничего удивительного! Хоть и больная девушка была, в развитии отставала, но красотой в мать пошла. По недомыслию не сразу и поняла, что беременна, а потом побоялась рассказать деду с теткой. Вот так и появился в семье мальчик по имени Виктор - в честь деда назвали. У Ирины свой Сашенька только в школу пошел, а тут опять распашонки-пеленки.
Узнали об Ирининой беде родственники. Они восприняли эту новость именно как беду, потому что знали, насколько тяжело приходится этой женщине, практически поставившей крест на своей личной жизни во имя материнской заботы о детях. Да не своих - сестринских. Ведь Настя на свою нищенскую инвалидную пенсию себя не могла содержать, а тут ребенок... Снова на плечи Ирины лег груз забот. Как-то так получилось, что десятилетний сын Саша рос не по годам серьезным парнем, очень заботливым, любящим мать. Любящим то и тех, кого любила она. Так вот родственники предложили:
- Ирина, мы же знаем, как тебе тяжело, а дальше - еще сложнее будет, ведь ребенку, кроме любви, много чего нужно. Пока Витя еще в пеленках, возьмем его к себе - наши-то дети выросли, у них уже своя жизнь. Мы его обуем, накормим, образование дадим, ни в чем нуждаться не будет. Ты же знаешь нас - чужим себя не почувствует. И тебе легче будет.
- Нет, - ответила по размышлении Ирина. - Спасибо за участие. Вы наверняка даже правы, потому что дать Витеньке то, что можете вы, моей Настене и мне никогда не удастся. Конечно, я могла бы уговорить Настю, но даже делать этого не стану, потому что помню, вижу, как она сама к матери родной рвется. Наверное, есть узы, которые никакими словами не передашь... Я так люблю своего сына Сашу, что мне даже невозможно представить, как ей это предложить. Ничего, прорвемся.
А Саша любил Витю, как собственного брата. Ирина старалась никого не обделять редкими сладостями, но Сашенька свою порцию всегда отдавал младшенькому. Сердилась про себя, особенно когда покупала фрукты на последние деньги и заведомо знала, что Саша, сколько ни настаивай, сам не съест - все равно прибережет для Витька.
Смерть матери-кукушки, которой только 38 исполнилось, Настена переживала очень тяжело. Она все о ней знала, но никогда не судила - защищала. Терпеливая, непритязательная, не очень развитая, но успехами сына, с которым серьезно занимается тетя, ее вторая мать, она гордится. Возможно, и права была в своем отказе родне Ирина, которая теперь говорит: если парень такой смышленый - сам себе путь пробьет, без чьей-либо помощи. Дай Бог!
А у Ирины Саша недавно женился. Заканчивает институт. Уже имеет профессию. Боготворит мать. И вся многочисленная родня-ребятня со всеми своими радостями, вопросами, тайными разговорчиками бежит к тете Ирише. Странное дело: у них тоже есть свои мамы, но почему-то с ними нельзя говорить обо всем. А вот Ирина никогда не осекает: «Вырастешь - узнаешь», никогда не упрекает: «Ты почему не вернул мне книгу?»... Материнский инстинкт подсказывает ей, причем всегда, то решение, которое единственно верное.
С разными талантами рождаются люди. В ком-то они, даже не развившись, погибают. А другим жизнь преподносит такие ситуации - где уж там таланту, казалось бы, расцвесть - выжить бы! Моей героине, я уверена, жизнь сделала самый ценный подарок, наделив ее редким талантом огромной МАТЕРИНСКОЙ ЛЮБВИ.
Кто-то, возможно, скептически этак скажет, даже пожалеет: «Не удалась судьба, несчастная женщина...» Ан нет! Она сама себя называет счастливой женщиной. Женщиной с прекрасной материнской судьбой.