Елена ПОМАЗАН

За окном нашей машины огни родного города. Смотрю на все, словно фильм по телевизору. Поворот. Перекресток... Сегодня вместе с бригадой «Скорой помощи» я на ночном дежурстве, и сейчас мы едем на первый вызов. Волнуюсь.
«Я пойду
купаться, А?»
Врач Дмитрий спокоен. Даже слишком, как мне показалось. Спрашиваю, куда едем. Оказывается, куда-то на Ленина. Альберт (это фельдшер) вслух высказал предположение, что, скорее всего, вызывают к наркоману. Он не ошибся. Возле подъезда нас встречают две зареванные девушки. Одна, как выяснилось, подруга больной, другая - сестра. Поднимаемся в квартиру. Там много людей, суета. На кухне орет «Европа плюс», душно.
На полу в комнате девушка лет семнадцати, голая, еле прикрыта клетчатым одеялом. Она без сознания. Дмитрий смотрит зрачки, Альберт раскрывает свой «волшебный» чемоданчик. Я наблюдаю за всем в отражении зеркала, которое стоит в коридоре, в комнату не захожу - боюсь помешать.
- И давно принимает наркотики?
Повисла неловкая пауза.
- Ну, с год уже...
Врач с фельдшером проводят манипуляции по выводу больной из коматозного состояния. Постепенно выяснились обстоятельства происшедшего. Девушка пошла в ванную, будучи в наркотическом опьянении. Дозу не рассчитала. Упала. На шум прибежали родители. Выломали запертую дверь ванной... Первая фраза спасенной была: «Я пойду купаться, а?».
В машине по дороге на станцию «Скорой помощи». Спрашиваю Дмитрия:
- Много вызовов за дежурство случается, когда нужно спасать наркоманов?
- (пауза.) Много. Даже очень. Наркоманы уже на улице узнают, здороваются... По нашей статистике, в прошлом году в городе было зарегистрировано около 2000 наркотических ком - по-моему, удручающий показатель для маленького Сургута. С наркоманами тяжело, очень часто они бывают, как бы помягче сказать... неадекватны.
Помню, - продолжает Дмитрий, - приехали по вызову, у юноши была банальная передозировка, делаем с ним все, что нужно в таких случаях делать. А возле нас кругами бегает мама, причитает, вздыхает, охает. Я попросил: «Женщина, отойдите, не мешайте!». Она ушла. Вдруг слышим: в ванной что-то грохнуло. Смотрим, а там мамаша лежит без чувств, только шприц на полу валяется...
Надо сказать, «скорую» нечасто вызывают в какие-то притоны, где, например, хозяева-алкоголики за бутылку сдают квартиру наркоманам. Чаще приходится бывать в благополучных, обеспеченных семьях. Это, видимо, специфика Сургута.
Едем дальше, на очередной вызов.
«Пошли на ...!»
Общага. Грязная комната. Первое, что видишь, открывая дверь, - это чистые глазенки Бритни Спирс с глянцевого плаката. На кровати лежит человек. Ему около 35 лет. наголо обритый череп, гнилые зубы, на веках наколка - «Не буди!», на шее тоже выколото: «Пока живу - надеюсь», пальцы ног и рук в синих росписях и вензелях, на груди портрет девы Марии с ребенком, при вдохе-выдохе портрет корчит гримасы.
Альберт констатирует алкогольно-наркотическую кому. Лежащего быстро приводят в чувство. И сразу «благодарность»: «Пошли на ...!».
Первое «спасибо»
Новый вызов поступил к нам еще в машине, мы даже не успели доехать до станции «Скорой помощи». Аккуратный дом, чистый подъезд, но лифт не работал. Пешком на последний этаж. Квартира была открыта, врачей ждали. Супруга больного приглашает в комнату. На ручке двери висят дорогие галстуки, в постели - мужчина лет сорока. Ему не хватает воздуха, жалуется на боль в сердце. Еще раньше этому пациенту (оказался гендиректор) врач уже прописал постельный режим - не послушал, на работе вновь стало плохо... В общем, первое «спасибо» за сегодняшнее дежурство врачи заработали.
Бабуля из Киева
Едем к «деревяшкам». Маленькие домики, узенькие проходы, скрипучий пол в подъезде. Заходим в квартиру. Тусклый свет, дурно пахнет из кухни какой-то несвежей едой. В комнате из мебели только стол, тумбочка, стул. На старом радиоприемнике лежит плюшевая рыжая собака - таких игрушек давно уже не продают. Больная - старушка восьмидесяти лет лежит на матрасе, стонет. В голову проникает предательская мысль: «Вот какая ты, старость...».
Со старушкой рядом соседка, подбадривает ее как может, поправляет подушки, раздевает-одевает. На кухне на стульчиках сидят маленький мальчик и взрослый мужчина - сын и внук. Бабулю из Киева привезли, у нее ни прописки, ни полиса. Уже при выходе из подъезда нас догоняет соседка: «Доктор, ну, как с ней? Все хорошо будет? А какие таблетки нужны? А может, уколы какие?». Дмитрий дает последние рекомендации. Сын так и не спросил про здоровье матери. Грустно.
Счастливое ДТП
Мчимся на улицу Республики - там женщину сбил грузовик. Ощущение нереальности не покидает меня ни на секунду. Вот он - моргающий желтыми фарами КамАЗ, милицейские машины с синими мигалками. Торжество света и цвета глубокой ночью. Стрелка на часах приближается к цифре «три». Ищу вескую причину, чтобы не выходить из машины. Не скажешь же, что просто боюсь увидеть смерть в полуметре от себя на заснеженном асфальте. Но после короткого разговора с милиционерами Дмитрий и Альберт возвращаются - их помощь не понадобилась: «Тело ушло самостоятельно». Слава Богу, чаще бывает по-другому...
«В джунглях»
Улица Маяковского. В трехлистнике светится единственное окно. Там нас и ждали. В коридоре грязь, кровь, из квартиры несет алкоголем. В комнатах расстелены кровати, хотя не похоже, чтобы тут собирались спать. Общее впечатление, что попал в бельевые джунгли, из которых выглядывает пьяное лицо женщины. Она пытается говорить тихо, но в конце концов срывается на крик: «Увезите этого пьянчужку куда-нибудь!».
Больной - полуголый мужичок, он появляется из-за кофт и джинс. Гости у них были, пили водку с пивом - сердце и прихватило. У него уже были инфаркты, испугался, попросил «скорую» вызвать, но от госпитализации отбрыкивался, говорил, что полегчало, хотя снятая Альбертом кардиограмма была «плохая».
Глотатель клофелина
Позвонил молодой человек, сказал, что пытался покончить с собой, выпил три таблетки клофелина, но в последний момент раздумал помирать. Двери открыл сам «самоубийца» - жалкий и растерянный, на вид лет двадцати. Дома никого больше не оказалось. Объяснил, что травился из-за проблем с родителями, что эта квартира не его, а подруги, но самой подруги здесь пока нет. От трех таблеток, конечно, не умирают, но промывание желудка «суициднику» все-таки сделали. С тем и уехали.
...Из города уходила ночь. Вместе с ней заканчивалось и наше дежурство. Солнце показалось из-за многоэтажек. В ушах еще звенел голос из рации: «Четвертая, четвертая, вам вызов». Мне хотелось кофе и спать. Вдруг поняла, что смертельно устала.