Мария ЛЕБЕДЕВА

В сентябре 1998 года в Сургуте зарегистрирован муниципальный молодежный симфонический оркестр. Эта дата - официальная точка отсчета, а сколько лет коллективу на самом деле - не знает сегодня, пожалуй, никто. До исторического момента регистрации оркестр существовал в виде камерного. Назывался он тогда «Концертино», а руководил им Владимир Гришин.
Сегодня молодежным (основной костяк коллектива - в возрасте от 16 до 20 лет) симфоническим оркестром руководит Борис Лагода - заслуженный артист Казахстана. Когда Советский Союз начал разваливаться, а Казахстан - отделяться, Борис Владимирович переезжает в Россию. Заслуженного зазывали работать Барнаул, Челябинск, Тюмень. Лагода выбирает Сургут.
Параллельно с молодежным симфоническим оркестром Борис Лагода создает в нашем городе детско-юношеский коллектив «Грация» (ныне руководит им Борис Ошивалов). Играли в детском оркестре маленькие музыканты от семи до 12 лет - ученики музыкальных школ. Кстати, идея создания «Грации» принадлежала Якову Черняку, начальнику департамента культуры. Идея себя оправдала - вчерашние маленькие музыканты сегодня доросли до высокого уровня и занимают солидное положение в молодежном симфоническом оркестре. Уже можно говорить о том, что в Сургуте зарождается хорошая традиция - воспитывать своих музыкантов.
- Насколько реально к 20 годам стать профессиональным музыкантом?
- Считается, что, получив среднее образование, человек уже профессионал.
- Считается - это одно. Как вы сами оцениваете - насколько ваши ребята профессиональны?
- Наш коллектив профессионален хотя бы потому, что нам под силу исполнять крупные формы - в нашем репертуаре есть симфония си минор Шуберта, 20-й концерт Моцарта, готовятся 31-я симфония Моцарта, концерт для фортепиано с оркестром номер 3 до минор Бетховена, увертюра к балету «Волшебный барабан». Это уже репертуар настоящего профессионального оркестра, а не самодеятельного или учебного коллектива. Этому молодежному составу не под силу, например, исполнить такие произведения, как девятая симфония Шостаковича или Брукнера. Но умение исполнять Моцарта и Бетховена - это тоже показатель профессионализма.
- В формировании репертуара вы идете по какому пути - вширь или вглубь? Вы сказали, что некоторые вещи коллективу еще недоступны.
- В параллели - и вширь, и вглубь. За три года я поставил восемь программ. Разного рода специалисты говорили, что это много. С моей точки зрения - мало. Нельзя нагружать коллектив репертуаром и не добиваться при этом глубины исполнения. В первый год все было еще «сыро», «грязно». Но сейчас определенных вех в исполнительском искусстве я достиг: оркестр играет чисто, фальшь мы изгнали.
Наряду с симфониями, концертами, увертюрами мы исполняем произведения малых форм, которые популярны и любимы. Их можно играть не только для профессиональной аудитории, но и в санатории, например. Если мы даем концерт для детей, то играем то, что доступно детям. Готовим детские абонементные циклы, уже сделаны две программы. Сюиту «Комедианты» Кабалевского предлагаем школьникам от четвертого до седьмого классов. Наша новая программа «Солисты для вас» рассчитана на молодежь от 15 до 18 лет. Она будет включена на следующий год в школьный абонемент. Кроме того, у нас будет поставлена сказка «Бибигон» Корнея Чуковского (композитор Борис Петров) для детей младшего возраста. Для старшеклассников - мюзикл Булгаровского «Граф Нулин». Для профессионального зрителя - серьезные концертные пьесы.
- Исполнение каких-либо произведений вызывает гордость?
- Когда готовишь программу, углубляешься в нее, она тебе нравится. Потом начинаешь готовить другую программу, и уже все помыслы, вся фантазия - в ней. С каждой программой профессионализм оркестра повышается. Ну а любимые произведения - они все у меня любимые. Многие из них я сам инструментовал, выпестовал. Другое дело, что есть любимые композиторы. Не каждый дирижер вообще умеет и готов продирижировать все, что написано в мире. Есть специалисты по классике, по романтической музыке. Можно быть великим дирижером, но дирижировать только современных композиторов. Таких, как Шостакович, Стравинский. В какой музыке я считаю себя специалистом - мой секрет. Публика постепенно раскусит, что я больше предпочитаю и умею трактовать.
Конечно, я продолжаю учиться. Говорят, что в 50 лет дирижер - «юноша», только созревает для работы. Среди поступающих на оперно-симфоническое дирижирование нет 20-летних. Там берут только с высшим образованием. Притом дирижеров симфонического оркестра выпускают в ограниченном количестве, «штучный» товар.
- Борис Владимирович, многие дирижеры претендуют на свое прочтение какого-либо музыкального произведения. Что вы включаете в это понятие?
- Каждый дирижер ищет в произведении свое прочтение. Есть, конечно, плагиат: дирижер услышал на пластинке произведение, наспех выучил, продирижировал и уехал. Только когда углубляешься в музыку душой и сердцем, находишь свое прочтение. Может быть, оно хорошо только сегодня. Одну и ту же симфонию с течением лет дирижируешь по-разному. Это очень широкий, объемный, творческий вопрос.
- В чем основная сложность вашей профессии? Или сложности?
- Дирижерская профессия - слагаемая профессия. Дирижер - прежде всего музыкант: хороший, крепкий. Во-вторых, он должен быть хорошим организатором. В-третьих, воспитателем. В-четвертых, обязательно должен знать технологию инструментов. Дирижер должен научить молодого музыканта, как правильно играть Моцарта, Бетховена или современную музыку. Еще он должен общаться с широким кругом людей, обладать волевыми качествами: перед тобой люди, их надо увлечь исполнением. Дирижеру необходимо быть немного актером, чувствовать поэзию, слово, язык, а не только музыку.
- На одном инструменте можно добиться разного звучания, разной интерпретации?
- Конечно. Чем лучше музыкант, тем больше он извлекает чувств из инструмента. Чем выше он в личностной культуре, тем его произведения одухотвореннее. А если музыкант выхолощен - это уже не музыкант, ремесленник. Многие пианисты, скрипачи с одной программой работают два-три года, потом меняют репертуар, готовят что-то новое. Затем возвращаются к произведениям, которые ранее играли, но в другом уже понимании.
- То есть, чтобы играть Бетховена, Малера, надо до них дорасти? Прочувствовать эту музыку, пережить?
- Конечно. Есть такой негласный закон в музыкальном мире: дирижер, не достигший 45 лет, не имеет морального права дирижировать «Реквием» Моцарта. Даже если он блестящий музыкант по технике дирижирования. Он еще не готов. Как личность. Понять, что заложено в музыке Моцарта, он не может. Это глубинное произведение, продиктованное из космоса.
- Должен произойти этап накопления?
- Да. В музыке, в общем-то, нет возраста. Если у меня талантливый ученик, то пусть ему 16, а мне 50, я разговариваю с ним на равных. В музыке можно и в 30 лет быть уже старым. А можно и в 60-70 что-то вынимать из музыки, преподносить, и это будет свежо, молодо.
- Когда вы формируете репертуар, вы советуетесь с оркестром?
- Можно сказать, что нет. Я беседую с лидерами оркестра, концертмейстерами. Я считаю, что мне виднее, чем начинающему музыканту, каков потенциал у коллектива.
- А бывают предложения изнутри коллектива?
- Бывают. И довольно удачные. Музыканты чувствуют оркестр.
- У нас в городе пока нет серьезной подготовки слушателя в музыкальном классическом понимании. Получается, что зритель соприкасается с симфоническим оркестром от случая к случаю. Как идет взаимодействие с залом?
- Мы выходим уже на достаточно сложный репертуар. Симфоническая музыка - элитарная. Не каждый зритель пойдет. Но если он пришел один раз, второй, если в нем теплятся человеческие чувства, то он полюбит эту музыку. И придет вновь. Почему я много работаю над проблемой детского музыкального воспитания? Детей к музыке надо приобщать, и начинать нужно с раннего возраста. Если они сейчас услышат симфоническую музыку, то через пять лет станут нашими слушателями. А через десять будут с нетерпением ждать концерт. Слушатель формируется годами. У нас уже складывается своя публика, мы порой встречаем одни и те же лица.
- Давайте попробуем заглянуть в будущее. Что хочется сыграть? В каком направлении вы ведете коллектив?
- Сегодня я веду коллектив к Бетховену, к Моцарту, к Чайковскому. Это три композитора, которые стоят особого внимания. В этих величайших симфонистах можно находить сколько угодно чувств и переживаний. Я не прыгаю сразу на девятую симфонию Бетховена, я начну с первой. Я знаю первую симфонию Бетховена, вторую, третью, пятую, седьмую. Если за два года прозвучит одна симфония Бетховена, я думаю, это будет неплохо. Подготовить симфонию - все равно что поставить спектакль.
Нужно помнить и том, что мы - малый симфонический оркестр. В силу численности мы не можем исполнять Брукнера, Вагнера, Стравинского. Поэтому я реально смотрю на вещи и воплощаю свои идеи.
- Бетховен, Моцарт, Чайковский - их произведения исполняют уже несколько столетий. Какую задачу вы будете решать: попытка новой трактовки, привязка к современности, повышение профессионализма музыкантов, удовлетворение зрительского вкуса?
- Все задачи в параллели. Выбирая произведение, ориентируешься не только на музыкантов, но и на слушателей, которых воспитываешь в городе. Нельзя взять сразу сложное произведение, например, девятую симфонию Бетховена. Не только мы не готовы исполнить ее - зритель не готов воспринять. Слушатель и оркестр должны расти в параллели.
- Ни один коллектив не может вырасти профессионально, не научившись исполнять этих авторов?
- Да. Если мы не знаем Пушкина, то не знаем литературу. Так и здесь, это закономерность. Бетховен звучит по-своему в каждом веке.
В репертуарном плане выискиваю молодые таланты, местных авторов. Борис Стариченко работает в музыкальном училище музыковедом, он написал романтический вальс: в духе современного романтизма, но стилистическим почерком прошлого века. И мы находим, что удачно. Второй автор - Иван Полев, студент теоретического отделения второго курса музучилища, неожиданно написал пьесу. Мы вообще ее стали называть музыкой 21 века. Даже образы мальчишка нашел настолько новые, контрастные для сегодняшнего дня: и сарказм, и лирика - все в этом произведении есть.
Сегодня мы налаживаем контакты с композиторами-современниками в Сибири, Москве. Мною задуман фестиваль композиторов севера Сибири. Мы уже встречались с союзом композиторов Екатеринбурга, в Челябинске нашли двух композиторов, которые могут приехать на этот фестиваль. Идея хорошая, а что получится - сказать пока трудно. Нельзя замыкаться, например, на Моцарте. Ясно, что Моцарт, Бетховен - наши учителя, композиторы на все века, но нужно играть и современную музыку. К этому я стремлюсь, привлекая из других регионов композиторов и исполнителей.