Катер уткнулся в песок, мы шагнули на дебаркадер - трехчасовое путешествие благополучно закончилось и теперь до «поместья» было рукой подать. На переднем плане его, на пригорке, как и положено, стоял хозяйский дом.

Деревянный, без архитектурных изысков, но добротный, по-крестьянски ладный.

В отдалении еще виднелись пара жилых домов, хозяйственные постройки, к которым вел высокий прочный, опять-таки деревянный мост.

В гости к сургутскому фермеру Н.Н.Манойло мы буквально напросились. Николай Николаевич долго уговаривать себя не заставил - радушием он всегда отличался. К нему любят заглядывать разные люди: кого-то прельщает здешняя отменная рыбалка, кого-то манит грибной лес, третьего - возможность неторопливо, степенно общаться на природе с хозяином, человеком без преувеличения незаурядным. Режиссер и музыкант по образованию, Николай Николаевич шесть лет назад круто изменил свою жизнь, подавшись в фермеры.

Тогда к земле потянулись многие. Государство пообещало поддержать тех, кто единолично решил хозяйствовать, возрождать крестьянское подворье. Не готовы оказались большинство из начинающих фермеров к тому, что обещания окажутся пустыми словами, другие переоценили свои силы. Потихоньку интерес у них угас, и фермерством теперь занимаются самые «упертые» люди. Манойло из их числа, хотя, что уж там скрывать, и ему хотелось бросить эксперименты, найти более подходящее занятие.

Программу визита хозяин не стал навязывать, сопровождать в прогулке по усадьбе тоже отказался: сами заглядывайте, куда пожелаете, поговорите, с кем посчитаете нужным. В общем, предоставил полную свободу.

На этом месте когда-то располагалась деревня Чалтымово. Ни следа от нее не осталось, пашня заросла бурьяном, пока не пришел новый хозяин. За дело он взялся рьяно. В июле берег еще был пустынным, а в конце сентября уже стояли первый двух-этажный дом, склад, овчарня. Тогда же Манойло закупил партию бычков, потратив все свои сбережения, какие имел. Подсмеивается сейчас над собой: купил бы лучше пару ларьков - жил бы припеваючи. Но среди толпы торговцев он наверняка бы затерялся, нивелировался, стал таким, как все, и это его вряд ли бы устроило.

Чтобы строиться дальше, развивать хозяйство, требовались деньги. Осенью бычков пустили под нож, мясо продали, выручив определенную сумму. Можно было дальше осуществлять задуманное.

Начальник райсельхозуправления В.П.Кишкинова, которую, как говорится, на мякише не проведешь, оценила серьезность намерения начинающего фермера и настояла, чтобы на следующий год Манойло выделили приличную ссуду. Николай Николаевич приобрел стройматериалы, технику, часть денег потратил на покупку племенных коров и лошадей. На его неопытности кое-кто «нагрел» руки: животные ему обошлись дороже, чем стоили на самом деле. От тех первых буренок и пошло его стадо. Небольшое оно, всего десять коров в хозяйстве, но продуктивное. Два ведра молока дает каждая в летнюю пору, когда привольно пасется на лугах. Однако Николай Николаевич чем лучше понимает специфику ведения сельского хозяйства, тем прочнее укрепляется в мысли, что разведение и выращивание крупного рогатого скота в северных условиях - занятие малоперспективное. Сделав ставку именно на это, зачахли многие молочно-товарные фермы.

Манойло, теперь уже имея практический опыт, убежден, что в этих климатических условиях гораздо выгоднее заниматься овощеводством, выращиванием картофеля. Его урожаи тому неоспоримое подтверждение. Родит северная нива, если она, конечно, плодородная, ухоженная, все без исключения. Нынче, например, в хозяйстве удалось вырастить такую кукурузу, какая и на южной земле не всякий год удается. Початки вызрели, приобрели золотистую окраску. Овес дважды за лето на зелень скашивали. А всяких там огурцов, кабачков, тыкв и прочих овощей было видимо-невидимо. Картофель тоже удался - часть заложили на хранение, другую продали. Разве идут местные клубни в сравнение с привозными, не один раз перелопаченными, побитыми, потерявшими и товарный вид, и вкусовые качества? На реализацию шли и зеленные культуры. Копеечную прибыль они приносят, но и такой доход под ногами не валяется, если учесть, что большие площади ими заняты. Упор в будущем собирается делать Николай Николаевич именно на земледельчество.

Его хозяйство, можно сказать, многоотраслевое. Содержится в нем до ста голов свиней, около семи десятков овец. На свежее мясо всегда большой спрос, и рынок сбыта искать Манойло уже не приходится: чуть ли не очередь устанавливается за первосортными продуктами.

Очень уж радужная картина у нас получается: все-то, мол, у этого фермера идет как по маслу. Конечно, дела складывались куда прозаичнее и тяжелее. Кабала в виде первого и последующего кредитов не давала распрямиться, до сих пор долги приходится возвращать. А если вспомнить, как скачкообразно менялись процентные ставки, то не позавидуешь фермерам, которым нужно было иной раз отдавать втрое больше первоначальной суммы. Один из коллег пожаловался как-то Манойло: дескать, язва желудка открылась на этой почве, сна начисто лишился.

Николай Николаевич тоже не железный человек, и ему даром ничего не достается. Может быть, легче переносятся все невзгоды потому, что по натуре своей он является оптимистом, потому что прошел школу выживания прежде, чем фермерство его затянуло.

До этого попробовал себя в другой ипостаси - был профессиональным рыбаком и охотником, а эта профессия связана с опасностями, лишениями, отказом от благ цивилизации. Наверное, та закалка ему пригодилась, и к жизни он стал относиться с каким-то философским спокойствием.

Супругу Светлану Анатольевну, естественно, беспокоят бесконечные кредиты, а Николай Николаевич говорит, что весь мир живет в долг. Да и рассчитается он с ним до конца года: заказов на продукцию немало. Правда, может так случиться, что опять деньги большие потребуются.

По мысли Манойло, хозяйство должно иметь законченный цикл производства. А для этого требуются небольшой перерабатывающий цех, собственный торговый модуль в черте города. Считает, что упустил он этот момент, и теперь приходится на ходу запрыгивать в стремительно набирающий скорость поезд. Нынче задумал и успешно осуществляет проект по замене опор электролинии - вместо деревянных ставит металлические, купил подстанцию. Основательность - это тоже его черта.

Продолжаем прогуливаться по компактному поселению на берегу протоки Покамас, беседуем с людьми. Их тут немного, трудятся на совесть, на заработки не жалуются: три тысячи рублей в месяц чистоганом выходит плюс бесплатное питание. Манойло не следит, кто какое количество молока выпил или картошки съел. Конечно, образ жизни здесь отшельнический, связь с миром поддерживается с помощью телефона и телевизора, но кого-то он устраивает. Кстати, хозяин предпринимал попытку, и весьма успешную, поселить в усадьбе больных наркоманией. Общение с природой, удаленность от друзей, цивилизации благотворно сказываются на состоянии здоровья «приемных» ребят. Сейчас Николай Николаевич готовится к встрече новых поселенцев.

По словам хозяина, здесь хорошо спится и хорошо думается. Самому же фермеру приходится урывать от сна час-другой, беспрерывно мотаться между городом и хозяйством. Три часа в одну сторону, столько же обратно. По зимнику, который устанавливается с ледо-ставом, дорога укорачивается втрое. А летом теряется слишком много драгоценного времени. Благо еще, что и машина, и катер у Манойло собственные, ни от кого он не зависит.

Когда подплывали к «поместью», заметили на берегу пасущихся лошадей. Они тоже породистые, русские тяжеловозы. Но их тут не напрягают, как выразился Николай Николаевич, держат для ландшафта, красоты. А тяжелую работу выполняет техника.

Пока бродим окрест, хозяин в доме «кудесничает», признался, что любит и умеет кашеварить, некоторыми кулинарными рецептами поделился. Дом оказался внутри просторнее, чем выглядел снаружи. В зимнем саду, опоясывающем его, зеленели огуречные лианы. Но поразили не они, а рояль в каминном зале, к клавишам которого прикасаются не часто, под настроение. Оно же, доброе настроение, заставляет порой расчехлить саксофон, и тогда усадьба наполняется изумительным звучанием инструмента. Именно по этому классу закончил Николай Николаевич в свое время музыкальное училище, играл в ансамбле, в ресторане, ездил в Польшу, где удостоился награды. Теперь саксофон перешел в разряд хобби, но к профессии музыканта он может вернуться в любой момент, потому что старается не потерять того умения, что нарабатывалось годами. И если в области культуры Манойло профессионал, то в сельском хозяйстве он отводит себе роль дилетанта. Скромничает, как нам показалось, потому что научился лечить животных, может отел принять, разбирается в вопросах овцеводства. Например, собирается поменять романовскую породу на мериноса. Первую приходится стричь дважды в год, а шерсть, как выяснилось, умеют прясть в Сургуте единицы. Приходится использовать этот материал, уплотняя им пазы между бревнами. А ведь овцеводство как раз шерстью ценно: баранину с ее специфическим вкусом и запахом признают только любители.

В натопленном доме ведем неторопливую беседу. На руках у Николая Николаевича мурлычет кот Васька - подарок друга-фермера Владимира Абакумова. Обстановка совсем домашняя, уютная. Хозяин по-доброму говорит о жене, присутствие которой ощущается в убранстве комнаты. Фермер соглашается, что она вполне заслуживает если не ордена, то хотя бы медали за то, что терпит его суматошный, разъездной образ жизни. Сколько средств вложено в хозяйство? Трудно подсчитать. На эти деньги можно было бы виллу где-нибудь на Канарах купить, ездить на «Ландкрузере», носить бриллианты.

По мнению Манойло, фермерство в России изначально развивается не как во всем мире, а по своему, особому пути. Мы во всем создаем трудности, чтобы потом стоически их переносить, преодолевать. В Финляндии, например, фермер помимо сельского хозяйства занимается лесозаготовкой. Это очень прибыльное дело, оно перекрывает затраты, которые приносит молочная или земледельческая отрасль. Дотации фермерам там дело обычное, потому и кормит себя страна, и других обеспечивает продуктами питания. А мы только провозглашаем лозунги о том, что нужно поддерживать отечественного производителя.

Интересуюсь у Манойло, как отразились на его хозяйстве недавние события, заставившие россиян в очередной раз изрядно поволноваться. Николай Николаевич сказал, что его хозяйство кризис не то чтобы миновал (живет-то он не изолированно), но повлиял в меньшей степени.

- Я не пропаду, - размышляет он. - Могу продать все, что имею, - сюда вложены немалые деньги. Мне сегодня, может быть, даже легче, чем государству, потому что оно находится в долговой яме, а я нет. Я должен государству, но знаю, что верну ему все до конца, а оно никогда не рассчитается с людьми. На какую финансовую помощь можно надеяться, если бюджетники не получают свои кровные, заработанные? Нужно полагаться только на себя. Я всегда был независимым человеком, приспособленцем меня никто не может назвать, потому что в одну дудку со всеми никогда не играл.

А фермером я стал, чтобы самоутвердиться, доказать прежде всего самому себе, что можно добиться всего, если есть желание и небольшой первоначальный капитал. Сегодня, чтобы пройти мой путь, нужно быть очень богатым человеком. Даже предприятию не всегда по силам создать такое хозяйство.

А еще Николай Николаевич сказал следующее: этому хозяйству участь неперспективных деревень не грозит. И это, пожалуй, самые важные слова.

Когда над небольшим поселением в стороне от шумных дорог и городов начали надвигаться сумерки, трогаемся в обратный путь.

Николай Николаевич достал из каких-то тайников другой инструмент - украинскую сопилку и, взяв на себя роль конферансье, шутливо объявил номер: «фермерская пастушья песня». Зазвучала мелодия, ее сменила вторая, третья. Играл музыкант, обладающий тонким слухом, виртуозной техникой, высоким мастерством.

До Сургута добрались около полуночи, а наутро Н.Н.Манойло снова собирался ехать на Покамас - туда, где я по забывчивости не оставила монетку, чтобы вернуться в заповедный уголок, где воздух наполнен ароматом леса, лугов, реки и росы, где нет городской суеты и сутолоки, где вольно дышится и хорошо думается. А все началось с того, что на глаза случайно попалось объявление, приглашающее на работу в фермерское хозяйство доярку и скотника. Это объявление, как вы понимаете, написал Н.Н. Манойло.

Зоя СЕНЬКИНА.