Мария ЛЕБЕДЕВА

Четвертого июня закончила свою работу комиссия, проводившая расследование по факту пожара на базе БПТО и КО, в результате которого погибли два человека. Основная цель расследования была - определить причину пожара. Объектов хранения нефти и нефтепродуктов, относящихся к разряду особо опасных, в Сургутском районе в частности и в Тюменской области вообще предостаточно. Майская авария показала, что не все в порядке в нефтяном «королевстве»...
Итак, комиссия должна была найти причину. Нашла, но не одну, как и должно быть, а целых две. Цитирую акт о расследовании группового несчастного случая со смертельными исходами: «Выполнение газоопасных работ персоналом на крыше РВС № 7 в бытовой одежде из синтетического материала или применение при производстве работ пробоотборника из неискробезопасного материала, что послужило вероятными причинами возникновения искры и взрыва паров бензина АИ-80». Материалы расследования направлены в прокуратуру, которая потребовала проведения дополнительной экспертизы.
Если сотрудник экипирован в спецодежду, то возникновение статического электричества исключено. Одна из погибших - Максуда Овчаренко были одета в обычную бытовую одежду - капроновые колготки, синтетическую юбку. На месте аварии после ликвидации пожара обнаружили на дне сгоревшего РВС металлический пробоотборник, который мог спровоцировать возникновение искры. Правда, осталось недоказанным, что пробоотборник находился у какой-либо из женщин в руках. Температура вспышки бензина - 28 градусов Цельсия (и ниже). Достаточно маленькой искорки - и вспышка.
Начальник базы БПТО и КО ныне освобожден от занимаемой должности. Сегодня он занимает другую должность - заместителя начальника базы. Дисциплинарным взысканиям подверглись завскладом № 61 участка ГСМ, и.о. начальника производственной службы входного контроля, заместитель главного инженера, главный инженер. То, что произошло майским утром, с одной стороны, роковое стечение обстоятельств. С другой - ярко выраженная привычка махнуть рукой на меры безопасности. «Рукой махнули» и сама погибшая, и все те, кто сегодня получил строгие выговоры.
Техническое оснащение базы, куда входит злополучный резервуар, сегодняшним мерам безопасности не соответствует. Так как база основана в 1972 году и располагает старым оборудованием. В том числе и вспыхнувший резервуар - старого образца.
Не только во время расследования, но еще и несколько дней после его окончания база не работала. Только во второй декаде июня база включилась в рабочий режим. Во-первых, нужно было демонтировать сгоревший резервуар. Для этого применялись огневые работы, а рядом находился второй резервуар - с дизельным топливом, из которого в целях безопасности скачали взрывоопасную жидкость. Кроме того, в ходе расследования возникла масса вопросов: по наливу светлых нефтепродуктов, по электрооборудованию, которое не соответствовало требованиям по безопасности. По словам Владимира Слинкина, заместителя председателя комиссии, на электропроводке были участки без усиленной изоляции и проложенные по металлическому оборудованию. Техническое оснащение емкостей для масляных групп также вызвало вопросы. Сегодня база работает в аварийном режиме.
Кто должен был следить за состоянием этой базы? Надзор входит в компетенцию очень многих органов: госинспекции труда, госпожнадзора, госгортехнадзора, нефтяной инспекции. Так что проверяющих хватало. Кстати, приоритет в контроле отдается самому предприятию. Методические указания госгортехнадзору, например, таковы, что, побывав и обследовав объект единожды, в течение двух лет можно там не появляться. Но эксплуатация такого опасного объекта, каким является база БПТО и КО, осуществляется только при наличии лицензии госгортехнадзора. Самое интересное, что лицензии не было.
«Сургутнефтегаз», безусловно, имеет лицензию на эксплуатацию химических, нефтехимических, взрывопожароопасных объектов. К слову, она заканчивается 19 июля. И по закону о лицензировании отдельных видов деятельности нефтяники должны получить ее заново. «Федеральный закон о лицензировании четко определяет порядок лицензирования, - пояснил Владимир Слинкин. - «Сургутнефтегаз» обязан был подать пакет документов на лицензирование. Они эту процедуру выполнили, но к ним возникли некоторые вопросы. С десятого апреля 2000 года и до взрыва они так и не получили разрешение на эксплуатацию складов ГСМ, нефти и нефтепродуктов, к которым относится и злополучная база. Почему разрешение не было получено, так до конца мы и не выяснили». Сие осталось тайной. Понятно, что такому гиганту, коим является «Сургутнефтегаз», без складов и баз работать невозможно. Но, наверное, все же не зря существует федеральный закон о лицензировании.
Сегодня закон о лицензировании отдельных видов деятельности пересматривается. Предположительно, от 1200 подлежащих лицензированию видов деятельности остается около 106. Вполне возможно, что объекты нефтегазодобычи будут эксплуатироваться без лицензии. «В этом есть определенный смысл, - говорит Владимир Слинкин. - Мы стали чиновниками, а должна быть живая работа, непосредственный надзор на месте. Тогда и толку больше. А мы превратились в статистов. Мы заорганизованны, а результата нет».
Еще одним результатом работы комиссии стала стопроцентная проверка автозаправочных станций, находящихся в ведении «Сургутнефтегаза»: хранение бензина, легких нефтепродуктов, масла, организация труда. «У нас складывается некая майская традиция: в прошлом году 18 мая сгорел резервуар-пятитысячник для хранения нефти в НГДУ «Федоровскнефть», - вспоминает Владимир Иванович. - Конечно, последовало ужесточение требований. И вот получаем в мае этого года новое ЧП. Я считаю, что «усилить», «углубить», «ужесточить» сегодня неактуально. Сказывается наша привычка к шаблонам. Только новое техническое решение может дать действенный профилактический эффект и реально предупредить происшествия. Существующая система по профилактике не дает эффективных результатов. Поэтому по линии федерального горного и промышленного надзора России введен в действие федеральный закон о промышленной безопасности опасных производственных объектов. Осмысление федерального закона, внедрение на предприятиях и организациях, эксплуатирующих опасные производственные объекты, должно принести свои результаты в профилактике аварий и производственного травматизма. Конечно, на это требуется время. Поживем - увидим».