Поводом для встречи с начальником Сургутского УВД

Александром ТУПАЛОВЫМ послужили результаты нашего опроса сотрудников милиции в связи с прошедшим недавно на канале ОРТ телесериалом «Улицы разбитых фонарей» (в видеоверсии - «Менты»). Большинство работников правоохранительных органов считает, что сериал на 80-90 процентов реально отражает методы работы милиции, неформальные отношения в милицейской среде - как «вертикальные», так и «горизонтальные». Разговор с начальником милиции получился откровенным и в основном затрагивал одну проблему: мифы и реалии организованной преступности.

- Александр Германович, практически в любом российском городе милиция располагает достаточно достоверными оперативными данными об организованной преступности, знает поименно всех лидеров преступных групп, их связи, направления преступной деятельности. Знает, но ничего толкового предпринять не может. Кадры нынче не те?

- Основная тактика поведения преступных авторитетов - своими руками ничего не делать. Так было всегда. Как только кто-нибудь из них начинал заниматься чем-то незаконным, милиция сразу же реагировала. Наумов взялся за пистолет - его тут же привлекли, осудили. Вспомните Толю «Сапога». Как он только схватил чемодан, который стоял рядом, - воровской инстинкт сработал, мы возбудили уголовное дело и довели его до суда. То же самое касается и Чхиквишвили - «Дото». По хулиганству «Богдана» - Кадиева мы довели дело до конца, я контролировал эту ситуацию. Но «хулиганство» - это хитрая статья. Должно быть нарушение общественного порядка. А все свелось к тому, что практически все изменили свои показания, в том числе и потерпевшая. Почему - я не знаю.

Что касается случая с Сухочевым - там не все было однозначно, дело не было доведено до суда и судебной перспективы не имело с самого зародыша. Так, только нервы пощекотало кому-то...

- История заказных убийств в нашем городе наводит на мысль, что убирали так называемых «некоронованных». Теперь вроде как остались одни «законные». Так ли это?

- Я не согласен с такой постановкой вопроса. Действует совсем другая схема. Вы же смотрели сериал «Менты»: как только кто-нибудь «скрысятничает» - его тут же отстреливают. С «коронациями» это никак не связано. Преступник есть преступник, каждый по-своему стремится пробиваться наверх, не воспринимая никакие ограничения, коридоры, в том числе в их же среде установленные. С такими по-своему разбираются.

Сейчас главари изменились. Откуда-то появились ни разу не сидевшие на зоне «воры в законе». Тот же «Богдан» был коронован, хотя ни разу не сидел. Естественно поэтому, что большинство местных, сидевших, до сих пор его не воспринимают. Но в своей среде он пользуется авторитетом.

- Насколько отражают действительность утверждения о том, что интересы оргпреступности уже распространяются на нефтегазовый комплекс?

- Нефтяной бизнес - это очень серьезно. Да, он весьма криминализирован. У нас очень много трупов наворочено именно в связи с нефтяными делами. Мы сталкивались с этим, когда работали по заказным убийствам. Я не имею в виду Сургут, в нашем городе с этим все нормально.

А вот насчет наркобизнеса могу сказать, что здесь преступной пирамиды нет. С наркодельцов могут брать дань, как с любых других, кто занят доходным делом, но какой-то четкой организации наркобизнеса у нас в Сургуте не существует. Могут быть определенные кланы - чеченские, азербайджанские, таджикские.

- Как вы, в свою очередь, относитесь к тому, что показано в сериале «Улицы разбитых фонарей»? Правда?

- Я не задумывался об этом. Раньше я считал, что лучший фильм, который реально отражает работу уголовного розыска, -это «Место встречи изменить нельзя». В фильме «Менты» очень много правдивых штрихов, нюансов практической деятельности уголовного розыска. Этот фильм консультировали работники милиции, быть может, даже на съемочной площадке присутствовали.

В работе милиции на самом деле очень много и трагичного, и комичного, и трагикомичного. Я в своей работе сталкивался со многим, что показано в сериале. Помню, поступает вызов: в больницу попал мужчина с травмой головы и ожогом промежности. Ну, как можно обжечь это место? А оказывается, пришел с работы, сел на унитаз, закурил, бросил спичку под себя... Тут рвануло. Резко соскочил, ударился головой. Как выяснилось, жена что-то красила и поместила кисточки в унитаз отмокать. Они и вспыхнули.

- Раз уж мы заговорили о телевидении, как вы относитесь к телепередачам на криминальную тему? Вроде бы они информируют о преступности, но в то же время, скажем, «Дорожный патруль» на ТВ-6 больше воспринимается как шоу. Лужи крови, трупы, искореженные машины...

- Я не воспринимаю «Дорожный патруль» как шоу, с интересом его смотрю. Если есть возможность посмотреть местное телевидение - смотрю «Излом». Я не сказал бы, что эта программа какой-то имидж нам создает. Но волей-неволей люди смотрят и видят, что мы работаем, как мы работаем, где-то «под коркой» у них формируется положительное восприятие деятельности милиции. Последнее исследование общественного мнения показывает, что рейтинг милиции повышается - наверное, это заслуга и телевидения.

- Обыватель запуган. Часто испытывает необоснованный страх перед преступностью. Не кажется ли вам, что влияние преступного мира и влиятельность его главарей изрядно преувеличиваются? Миф о вездесущей мафии не дает людям спокойно жить.

- Кажется. Одно из направлений стратегии и тактики организованных преступных групп - создание мифа о всесильности, вседозволенности, безнаказанности. Они всем рассказывают открытым текстом, что у них в милиции каждый второй - свой человек, подкуплен.

- Про вас то же самое говорят?

- Не знаю, что про меня рассказывают, но вот буквально вчера мне звонит одна женщина по поводу рынка на Черном Мысу. Стала говорить, что там безобразия творятся, обвешивают и так далее. Я ответил, что мне некогда с ней говорить, предложил прийти в милицию. В итоге она мне выдает: «Все ясно, значит, вы от них тоже подачки получаете».

Естественно, такое обывательское представление всегда было и есть, и преступники этим пользуются. Я знаю реальную обстановку. По всем обращениям в связи с вымогательством, похищением людей, захватом заложников мы принимали эффективные меры и проблемы решали. Раскрывали такие преступления, доводили дела до суда. Конечно, возникают препятствия, когда идет обработка, подключаются самые ушлые адвокаты, кстати, выходцы из нашей среды, как правило, те, кого мы повыгоняли в свое время. Цены у них в долларах, все прекрасно об этом знают. Бога ради!

Вы говорили о кадрах, о технических средствах. Да все у нас есть. Элементарного нет: уголовно-процессуального законодательства. Тот же контрольный закуп наркотиков делаем, документируем, а судья начинает сомневаться, городить заборы. Я вообще в последнее время заметил, что показания сотрудников милиции воспринимаются судьями не так беспристрастно, как показания обычных граждан.

- Вы разделяете убежденность ваших коллег в излишней придирчивости, бюрократичности судей по отношению к милиции и неоправданной гуманности к преступникам?

- Наверное, по закону так и должно быть. Один должен расследовать, другой поддерживать обвинение, третий судить, четвертый защищать. Но я вам скажу, что даже те из судей, которые в прошлом долго работали в милиции, так резко критически относятся к показаниям сотрудников милиции, так болезненно нас воспринимают...

И суд, и прокуратура предъявляют к нам много претензий. Честно говоря, Алексей Петрович Маркин, прокурор города, прав, когда говорит, что работать надо по нормальной схеме. Есть порядок обжалования решений как прокурора, так и судьи. В соответствии с уголовно-процессуальным законом так и должен поступать следователь или оперативный работник, если он с чем-то не согласен. Обжалуй в установленном порядке, что ж ты кричишь, будто тебе все мешают. Не воспринимаю таких работников.

Почему сейчас прокурор стал чаще арестовывать, а судьи - судить? Потому что тщательнее стали документировать. Создали специальное подразделение и начали анализировать ошибки. Почему, например, когда меняются показания свидетелей, подозреваемых, потерпевших, у нас все рушится? Документировать надо так, чтобы не меняли показания. Видео,-аудиозаписи делать. В прошлом году одна тактика борьбы с наркобизнесом у нас не пошла, стали на основе закона об оперативно-розыскной деятельности осуществлять контрольные закупы. И дела пошли намного лучше.

- Вы как-то убежденно всегда заявляете: будет рост преступности!

- Конечно, будет. Рыночная экономика внесла свою лепту. Высвобождается рабочая сила, предприятия лопаются, молодежь не учится, не работает. Плюс наркомания. В этом году у нас сильный рост по линии криминальной милиции. И экономическая среда на преступность оказывает существенное влияние. Взять хотя бы последний кризис. Если до кризиса мы по городу в сутки регистрировали в среднем по 50 преступлений и считали, что это много, то сейчас регистрируем по 70-80. И никакого спада не ожидается. Вот вам живой пример взаимосвязанности экономики и преступности.

Записал Алексей Носиков.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.