Светлана СЕВАСТЬЯНОВА

Грузинский драматический театр им. Шота Руставели был создан в 1921 году в Тбилиси на основе Государственного театра драмы, основанного годом раньше. Последние двадцать лет художественным руководителем театра является Роберт Стуруа. Именно благодаря его режиссерской работе театр известен и любим во всем мире.
Роберт Стуруа - автор более ста спектаклей, многие из которых он ставил за пределами Грузии. «Театр Стуруа» (а такое понятие существует уже более 30 лет) - это театр, опровергающий все традиционные представления и всегда удивляющий своей непредсказуемостью. По всему миру идут постановки Стуруа по пьесам Шекспира, Софокла, Мольера, Чехова, Брехта и многих других авторов. Грузинский режиссер - один из самых известных и интересных интерпретаторов Шекспира. «Ричард III», «Король Лир», «Макбет», «Кориолан», «Комедия Шекспира», «Венецианский купец» идут в его постановке в Тбилиси и Москве, Дюссельдорфе и Афинах, Хельсинки и Буэнос-Айресе. А «Гамлет», поставленный в 1992 году в Лондоне, вошел в число лучших шекспировских спектаклей.
В Москве сейчас идут в постановке Роберта Стуруа спектакли «Гамлет» в «Сатириконе» с Константином Райкиным в главной роли и «Шейлок» по шекспировской пьесе «Венецианский купец» в театре «Et cetera» с Александром Калягиным. Эту работу сургутяне могли оценить по достоинству во время 1-го театрального фестиваля «Чайка».
Нынче же на суд зрителей был представлен последний премьерный спектакль театра им. Шота Руставели - «Двенадцатая ночь, или Как вам угодно». За пределами Грузии эта постановка пока была сыграна только на III Всемирной олимпиаде в Москве.
К сожалению, наверное, многие сургутяне, побывавшие на спектакле, могут сказать, что впечатление от него было несколько омрачено из-за технических неполадок. Кто-то не разобрался, как пользоваться аппаратами синхронного перевода, у кого-то они просто не действовали. Поэтому, когда с получасовой задержкой спектакль наконец начался, в первом отделении расстроенные зрители курсировали по залу к выходу и обратно, разбираясь со злополучными машинками.
Как выяснилось впоследствии, задержка произошла оттого, что глубина сцены ДК «Энергетик» на восемь метров меньше той, на которой привыкли играть актеры, так что им пришлось перестраиваться. Естественно, чуть дольше продолжалась репетиция, и поэтому задержался спектакль.
Что касается аппаратов, как сказал директор театра Гия Тевдзарзе, за них отвечала другая фирма, к тому же, помимо некоторой неорганизованности с выдачей и настройкой аппаратов, сыграл не последнюю роль тот фактор, что некоторые были неисправны:
- ...из-за того, как в бывшем Советском Союзе обращаются с грузом. Я сам видел, что их просто бросали из самолета, когда разгружали, а проверить все восемьсот просто не было возможности. И хотя не наша обязанность отвечать за это, мы приносим свои извинения всем зрителям, которым доставили неудобства.
Надо сказать, это был первый спектакль на иностранном языке, сыгранный на сургутской сцене, чему, кстати, были очень удивлены на пресс-конференции режиссер и директор театра. Дескать, как же так, у вас такие фестивали проходят, даже Ванесса Мэй приезжала? Однако знаменитой скрипачке для общения с залом не нужны слова, ее язык - музыка, а театральная постановка на грузинском - дело другое.
Но когда с головой окунаешься в удивительный мир Стуруа, мир великолепной актерской игры, ярких костюмов, потрясающей музыки Гии Канчели и английской группы «Тайгер Лилиз», забываешь о том, что актеры говорят не на русском, следишь лишь за происходящим на сцене, где кипят шекспировские страсти, где страдает от любви к красавице Оливии Орсино, герцог Иллирийский, в которого, в свою очередь, влюблена Виола, выдающая себя за своего брата Себастьяна.
Читая обо всех этих хитросплетениях, человеку непосвященному, конечно же, можно легко запутаться, но зрители, будучи свидетелями этого сценического действа, сопереживали героям. Смеялись над проделками Шута и камеристки Оливии Марии, одетой забавной клоунессой - в ярко-рыжем парике и оранжевой атласной мантии. Пожалуй, она завоевала симпатии всего зала своим неукротимым темпераментом. Над пройдохой сэром Тоби, дядей Оливии, над несчастным Мальволио, ее дворецким, ставшим жертвой злой шутки и, наверное, единственным пострадавшим во всей этой истории.
Действие происходит в рождественскую ночь, и всем ясно, что как бы ни разворачивались события, все закончится хорошо, все наконец разберутся в происходящем: Оливия станет женой настоящего Себастьяно, Герцог разглядит в Виоле свою любовь, и вся смешная чехарда закончится праздничным гуляньем.
Но Стуруа оставляет за собой право добавить к смеху каплю горечи. Веселое действо переплетено с религиозными сценами: появляются волхвы, царь Ирод, Мария с младенцем Иисусом, и заканчивается спектакль сценой распятия Христа. И зритель покидает зал в некотором оцепенении. Куда исчез праздник, что произошло?
Вот что рассказывает режиссер спектакля Роберт Стуруа:
- Пьеса Шекспира «Двенадцатая ночь» изначально имела некоторое отношение к Евангелию, она написана к концу рождественских каникул, к празднованию двенадцатой ночи, когда волхвы навестили младенца Иисуса. Именно в этот день начинались празднества, которые справляли с большим размахом, с музыкой, танцами.
Идея же соединить пьесу с отрывками из Нового Завета появилась неслучайно. Я хотел поставить в 2000 году что-нибудь о Христе, пусть я не очень верующий человек, но очень люблю этого сына человеческого и хотел что-то посвятить ему. Но когда я подумал о том, что это будет связано с какой-то пьесой и в роли Христа будут выступать наши грешные артисты, решил, что все будет выглядеть если не чудовищным кичем, то, в общем-то, не очень пристойно. Поэтому я вспомнил, что у Шекспира есть пьеса, написанная специально к Рождеству. Я минимально изменил внутри текст и вставил в него короткие сценки из Нового Завета. Тем более, эту возможность мне дала финальная реплика Мальволио, где он, обращаясь к остальным героям, говорит о том, что им воздастся за издевательство над ним. И слова Оливии: «Не знаю почему, но у меня очень тяжело на душе».
Конечно, многие думают (иногда мне тоже так кажется), что это слишком - на веселый, пустячный сюжет наложить такую мощную религиозную тему, как распятие... Но я считаю, что это позволяет нам иначе взглянуть на жизнь. Ведь все равно каждого из нас рано или поздно ожидает нечто вроде распятия, а мы в своем беспечном существовании забываем об этом. И мне хотелось, пусть в такой грубой форме, напомнить об этом людям. О том, что существуют какие-то силы, которые спросят с нас за все там или здесь.
Я хотел, чтобы люди выходили со спектакля немножечко с комом в горле. «Двенадцатая ночь» - замечательная пьеса, я смотрел ее в «Современнике», видел фильм, но мне кажется, Шекспир никогда не писал просто легкие, бессмысленные комедии, и образ пьяницы Мальволио неслучаен в рождественской пьесе, которая всегда заканчивается хорошо, и мы, зрители, выходя из зала, на несколько дней становимся добрыми, помогаем нищим. Мальволио напоминает нам, что жизнь не только веселье. Я старался заставить людей подумать о том, как мы живем, что ждет нас дальше.
- Почему Христос на сцене спиной к зрительному залу? Этот вопрос, наверное, заинтриговал многих зрителей.
- Христос на кресте на сцене спиной к залу потому, что я не хотел, чтобы его черты приобрели реальность в лице артиста, мы даже не занесли его имя в программку, он немного более верующий человек, чем я, и был рад, потому что боялся играть эту роль.
На вопрос о том, бывали ли на спектакле представители церкви, Роберт Стуруа ответил утвердительно, заметив, что они одобрили постановку и не нашли в ней ничего греховного.
- Создается впечатление, что Роберт Стуруа больше предпочитает интерпретировать классику. Она ближе вам или просто вам неинтересны современные авторы?
- Нет, почему же, я работаю и с современными авторами тоже, и сам написал три пьесы. Но почему-то существует такое мнение, что если я обращаюсь к прошлому, то это значит, я не современен. Однако же если мы возьмем всю историю драматургии, то станет ясно, что очень многие великие художники, особенно в театре, не обращались непосредственно к своему времени. Например, Шекспир не написал ни одной пьесы о своих современниках.
В театре происходит такой странный эффект: когда ты ставишь пьесу о своем времени, ты как бы ставишь зеркало перед зрителем. Он смотрит в себя и без того запутанный в своих проблемах, смотрит на свою жизнь и не может разобраться в себе... А тут еще и на сцене происходит то же самое. В зеркале же другого времени мы лучше видим себя и получаем ответы на все волнующие нас вопросы.
- Какие требования предъявляются к актеру, желающему играть в театре им. Шота Руставели? Режиссер Стуруа диктатор?
- Я должен сказать, что у нас в театре всем актерам сложно играть, я не утверждаю, что это положительный факт, может, кто-то считает иначе... Но я думаю, что каждый студент театрального института должен как бы заранее знать: если он хочет попасть в театр Руставели, то должен готовиться к своему будущему. Он должен уметь играть все - начиная от психологических драм и кончая фарсом. Он должен хорошо двигаться, хорошо петь, и не потому, что ему придется это делать во время спектакля, а просто потому, что актер нашего театра должен быть по-настоящему музыкален. Это то мерило, которым пользуемся не только мы - сегодня зритель знает: если он идет в театр им. Шота Руставели, значит, здесь его ждет нечто необыкновенное в лице артистов. Если это женщина, она должна быть обязательно красивой, если она не красавица - значит, исключительно талантливая актриса.
Что же касается диктаторства, то мне очень по душе цитата: «Театр - это добровольная диктатура». Актеры должны подчиняться режиссеру не потому, что он такой кровопийца, а потому, что иначе театра просто не будет.
- Как вы делаете выбор, какую из пьес сегодня ставить?
- Я фаталист, и иногда дело доходит до чудовищных экспериментов. Например, у меня есть три пьесы, а я должен выбрать одну и интуиция ничего не подсказывает - все три идеальны по времени, идеальны для времени. Я беру шапку, скручиваю листочки с названиями пьес и достаю вслепую. Так что судьба подсказывает. вообще в театре мы особенно остро ощущаем ход судьбы. Иногда ты задумываешь, казалось бы, гениальное, берешь хороших артистов, а потом ставишь спектакль - он не получается. И ты понимаешь, что есть нечто мистическое в нашем деле и уловить его невозможно.
Как сказал известный французский режиссер, надо приходить в театр, когда он пуст, когда нет декораций на сцене, когда все из театра ушли, нет рабочих и закрыт занавес. Встань на сцене, и ты почувствуешь, как время мчится, обдувая тебя странами и волнами ветра... Это очень красиво сказано, но похоже на правду.
- Как вы относитесь к неудачам, если они случаются в вашей жизни, и как часто вы сами бываете на постановках других театров?
- Вообще неудачи не должны случаться, ведь если вдуматься, каждый режиссер должен поставить один большой спектакль, пусть их будет много, разных и интересных, но должен быть ОДИН. Я тщеславный человек и считаю, что режиссер в своем деле немного Бог. У Бога ведь тоже были свои неудачи: он создал женщину, она ему не понравилась - создал другую... Дело не в неудачах, а в том отдельном мире, где живет театр, в том, что свойственно только этому театру, поэтому надо смотреть на неудачи более философски, дома поплачешь - и снова за работу.
Мы много ездим по всему миру, участвуем в фестивалях, и если я по возвращении домой начинаю работать над каким-то спектаклем, то многие думают, что во время поездок я тайно ходил на постановки известных режиссеров и воровал у них идеи. На самом же деле во время фестивалей у меня нет никакой возможности бывать на чужих спектаклях - все время уходит на репетиции. Очень редко удается посмотреть работы выдающихся режиссеров, но когда удается, смотрю с удовольствием. Это много дает. Правда, не всегда приятно смотреть хорошие спектакли, поставленные другими режиссерами, но к этому чувству надо привыкнуть. Режиссер - это профессия волков, они не в стае, они одиноки и поэтому всегда слегка завидуют друг другу.