Лидия Георгиевна Гордей уже ничем не напоминает ту раздавленную горем женщину, какой была последние годы жизни после операции. Раньше она сквозь слезы рассказывала, как ее, трудоспособного человека, сделали инвалидом и как ей не удается добиться правды в суде.

Однако тянувшаяся несколько лет тяжба завершилась в ее пользу, и Лидия Георгиевна воспряла духом. А дело это прекрасно иллюстрирует, насколько трудно суду искать истину в вопросах, связанных с медициной.

Шейным остеохондрозом Л.Гордей страдала с 1988 года. В январе 1994-го в расположенном в Сургуте окружном травматологическом центре ей сделали операцию, закончившуюся неудачей: отнялась левая рука.

28 февраля хирург повторно прооперировал пациентку. Однако функция руки не восстановилась. В результате Лидия Георгиевна была признана инвалидом второй группы.

Л.Гордей подала на травматологический центр в суд, требуя возместить материальный и моральный ущерб. Поскольку до операции она была трудоспособна, работала и получала зарплату, то потребовала возместить утраченный заработок в размере 29 856 рублей. Моральный ущерб Лидия Георгиевна первоначально оценила в 250 тысяч рублей, снизив его перед рассмотрением дела до ста тысяч. Кроме того, Л.Гордей потребовала оплатить стоимость дороги до Ханты-Мансийска в сумме 450 рублей, куда она ездила на судебно-медицинскую экспертизу.

Экспертиза по данному делу проводилась трижды: два раза в Омске и один - в Ханты-Мансийске. И все три раза судмедэксперты пришли к выводу, что между хирургическим вмешательством и ухудшением здоровья истицы имеется прямая причинно-следственная связь: до операции была трудоспособна, а после нее стала инвалидом.

Однако одного этого факта суду недостаточно. Кроме наступления вреда, требовалось доказать противоправность поведения причинителя оного, причинную связь между ними и вину причинителя вреда.

При этом встал вопрос, была ли операция технически правильной. Хирург настаивает, что да. К такому же выводу пришла судмедэкспертиза, однако эксперты сделали оговорку, что данное заключение основано исключительно на записях в медицинской карте Л.Гордей, внесенных туда самим лечащим врачом. Проверить же объективность этих записей не представляется возможным, так как исчезли контрольные рентгеновские снимки пациентки, сделанные до и после операции. Представитель травмцентра уверяет, что снимки были отданы Л.Гордей, а та говорит, что в глаза их не видела.

Экспертиза вместе с тем не исключает вины врача в неблагоприятном исходе. Судмедэксперты, в частности, указывают, что смещение имплантанта, явившееся причиной второй операции, могло произойти при несоответствии размеров пазов в телах позвонков с размерами имплантанта. Имплантант должен был подобрать хирург, и он мог сделать это неточно.

Травмцентр не согласен с таким выводом, указывая, что возможности врача в данном случае ограничены, поскольку завод-изготовитель выпускает имплантанты стандартных размеров, а размеры тел позвонков индивидуальны. Вместе с тем, отвергая предположение экспертизы, представитель ответчика и хирург причину неблагоприятного исхода операции объяснить не смогли.

Выводы экспертизы в целом носили спорный характер. Эксперты ссылались на общую медицинскую практику, а не на конкретный случай с Л.Гордей. Они указали, в частности, что даже правильное лечение не всегда заканчивается благоприятным исходом. Подобные операции нередко влекут те или иные осложнения, в том числе двигательные расстройства, что обусловлено патологическими изменениями тканей позвоночника и спинного мозга при длительно текущем хроническом заболевании, а не тактикой и методикой оперативных вмешательств.

Еще одним спорным моментом был вопрос, знала ли Л.Гордей о возможности столь плачевного исхода. Статья 31 Основ законодательства РФ об охране здоровья гласит, что каждый гражданин имеет право на получение в доступной для него форме информации о его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанным с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения.

Хирург утверждает, что разъяснял истице непредсказуемость подобных оперативных вмешательств, но в истории болезни нет записи, подтверждающей это. Травмцентр возражает, что статья 31 не требует доводить информацию до пациента в письменной форме, однако слова к делу не пришьешь. И не случайно поэтому медиков еще со студенческой скамьи учат документировать каждый свой шаг в истории болезни пациента.

Представитель ответчика иск не признал и вину в умышленном причинении вреда отверг. Не отрицая факта нанесения вреда истице, ибо неблагоприятный исход операции очевиден, травмцентр строит защиту на том, что действия врача были правомерными, а потому ответственности не влекут.

Правомерность действий травмцентр обосновывает тем, что, во-первых, операция проводилась в специализированном отделении специализированного лечебного учреждения, имеющего лицензию. Во-вторых, ее делал врач первой квалификационной категории с личного согласия больной. В-третьих, операция проведена технически правильно, общепринятыми методами и была объективно показана, так как никакими другими способами улучшить состояние больной не представлялось возможным. Лечащий врач полагает, что без хирургического вмешательства истица могла умереть от своего заболевания. Однако вредных последствий операция не исключает, что и произошло в данном случае.

Поскольку выводы экспертизы носили спорный характер, суд не мог руководствоваться исключительно ими и рассматривал их как одно из доказательств наравне с другими. Суд отверг предположение экспертизы о технической правильности операции, как не подтвержденное никакими иными доказательствами, кроме записей самого хирурга, и сделал вывод, что вред здоровью истицы причинен неправильными действиями врача. Вина хирурга в данном случае могла выразиться в форме неосторожности.

Принимая во внимание трудное финансовое положение травмцентра и его низкую платежеспособность, требование истицы о компенсации морального ущерба суд удовлетворил частично, постановив взыскать в ее пользу пятьдесят тысяч рублей. Требование оплаты стоимости проезда в Ханты-Мансийск и обратно подлежит удовлетворению в полном объеме. В возмещении утраченного в связи с потерей трудоспособности заработка Л.Гордей отказано, так как это не предусмотрено действующим законодательством.

Травмцентр обжаловал решение в окружном суде, однако, как сообщил редакции выигравший иск в сургутском суде адвокат истицы С.Тополь, кассационная жалоба обернулась против самого ответчика: суд счел, что пострадавшая может претендовать на большую сумму компенсации, и вернул дело в Сургут на новое рассмотрение.

Андрей МАРКИН.

P.S. Дело «Л.Гордей против травматологического центра» показывает, что наш страховой рынок нуждается в новом виде услуг - страховании медицинского риска. В США, говорят, медики и лечебные учреждения охотно покупают такие страховки.