Евгений КОВАЛЕНКО
Эх, взять бы вот так, собрать в один букет все тридцать три буквы русского алфавита, весь аромат их сочетаний, пышноцвет слов, вычурность предложений, декорированную внезапностью междометий и чуть побитую затянувшимся весенним морозцем ассоциаций и сравнений. Взять, разорвать неосторожно хрустящий целлофан стилистической формы, разбросать по сторонам колючие шипы тире и острые булавки запятых да и усыпать сцену, добавив легковесной мишуры восхищенных наречий и нескончаемый поток праздничного конфетти многоточий...
27 марта в ГКДЦ «Строитель» состоялся абсолютно сумасшедший праздник. Помимо чествования победителей городского фестиваля «Театральная весна-2002» и массы, порой превышающей критическую, приятных слов театралам и от театралов на суд зрителя была представлена премьера дипломного спектакля выпускников четвертого курса РАТИ «Кьоджинские перепалки».
А зритель отказался судить. Сразу и наотрез. Ну, быть может, не совсем сразу - минут через пять после начала, когда и на сцене, и в зале начало твориться черт знает что такое. Простыни сохли, разноцветные клубки разматывались и сматывались вновь, ведра и тазы опустошались и наполнялись (порой использовались как средства нападения и обороны), канат перетягивался, трубки дымились, вентиляторы шелестели, полы мылись. Еще был балет. Впрочем, зачем я вам все это рассказываю?
Самое главное, что это завораживающе-феерическое действо в течение двух часов творилось из ничего. Автор пьесы - итальянский драматург Карло Гольдони, широко известный у нас в стране благодаря популярному фильму «Труффальдино из Бергамо», безусловно, плодовитый, но далеко не самый глубокий из классиков. Жанр - традиционная комедия ошибок, сюжет которой строится на пустом месте. Вначале все без видимой причины ссорятся и дерутся, а в конце, при мудром и небескорыстном посредничестве, мирятся и остаются при своем интересе. Если попытаться сформулировать суть, то, пожалуй, это история о нелепице всех наших ссор и разногласий, о досадном недопонимании, вызванном чаще всего нежеланием слушать и слышать друг друга.
И вот на этом (что бы там ни говорили великие) фактически пустом материале режиссер Михаил Чумаченко и 12 актеров умудрились сотворить шедевр, абсурдную быль - острую, современную и невероятно смешную. Одним словом, именно то, чего так не хватает как раз сейчас на фоне серого льда, нетающих гор снега, дефицита бюджета и информационных выпусков.
В спектакле все иначе. Здесь карнавал - шумный, крикливый, калейдоскопически яркий, беззаботный и такой узнаваемый. Здесь нет ни героев, ни злодеев - обычные люди, имеющие право на ошибки, жаждущие любви и легко поддающиеся уговорам.
Причем со всей авторитетностью должен заявить, что артисты все это не играли. Они вообще не играли. Не умея подобрать другое слово, скажу - они «отрывались». Знакомо ли вам ощущение эпицентра разудалой компании в разгар праздничного веселья, когда здравый смысл отпущен на волю и хорошее настроение, полнота жизни, переполненность счастьем сами пишут дальнейший сценарий, остановить, подкорректировать который уже невозможно? Да и не нужно. Самый угрюмый, скептически настроенный сторонний наблюдатель покачает головой и рассмеется. Вроде бы пройдет мимо, но потом неожиданно для самого себя выкинет антраша или пролетит пару-тройку метров на бреющем.
И все же, идя на поводу у махрового субъективизма, хочется персонально поблагодарить всех актеров. А выписанный Светланой Убской свежий и точный рисунок роли - просто выше всяческих похвал.
Вешалка, крыша над головой - пустое. Все это вторично. Если театр и имеет начало, то кроется оно вот в этой неподражаемой легкости мимической игры при попытке назвать вслух свой возраст, или в ауре хорошего настроения при каждом появлении на сцене Александра Факеева в роли Балды, или в тарабарских скороговорках Лопотуна (актер Артем Вахитов), очевидно, непонятных для персонажей на сцене и доступных зрителю в зале. Словом, начало и конец театра любого уровня и ранга кроются в наличии или отсутствии у него перспективы роста. Заданность, академизм, отсутствие поиска (пусть зачастую на грани фола, даже за гранью) рождают скуку - вернейший способ опустошения зрительного зала.
Пока в активе Сургутского музыкально-драматического театра есть творцы, не боящиеся создать гремучую смесь из быта итальянских рыбаков 18-го века и покемонов, проиллюстрировать все это звуковым рядом от Альбинони и Верди до Энио Марриконе, вынести на сцену горы инвентаря, совместить напудренный парик с рваными джинсами, все тщательно перемешать и взорвать громом оваций, пока есть молодые актеры, свободно дышащие в сюрреалистическом сне на сцене и заставляющие поверить в него, - будет и завтрашний день у театра, и новые премьеры, и собственное здание. Потому что самое главное, с чего начинается театр, - это любовь зрителя, желающего повесить свое пальто на пресловутую вешалку и засыпать сцену реальными и виртуальными букетами.