Чуть более месяца назад антикризисному центру, созданному в Сургуте, присвоен официальный статус. Его учредили комитет по управлению имуществом, Аккобанк и окружная общественная организация антикризисных управляющих.

Другими словами, центр организован по классической схеме, которая включает в себя власть, деньги и общественное мнение. Возглавил новую структуру И.Б.Володькин.

Игорь Борисович Володькин живет в Сургуте более двадцати лет. Выпускник школы №2. Имеет высшее экономическое образование, сертификаты на право работы на рынке ценных бумаг, антикризисного управляющего предприятий и банка. До назначения на нынешнюю должность работал в Аккобанке.

- Игорь Борисович, не явился ли толчком к созданию этого центра кризис, разразившийся 17 августа прошлого года?

- Нет, идея о таком центре возникла давно, и 17 августа здесь ни при чем. Почему мы назвали его антикризисным? Слово «кризис» переводится как «перелом». Мы образованы для того, чтобы управлять кризисами, то есть создавать переломную ситуацию на «тонущем» предприятии, контролировать ее и выходить из нее с прибылью. Заметьте: не с наименьшими потерями, а именно с прибылью.

- Это что-то из разряда неправдоподобного.

- Почему же? В идеале все должно выглядеть примерно так. На неплатежеспособное предприятие приходит наша команда, которая работает на нем три-четыре месяца. А потом его руководителю предлагается программа, рекомендующая, что и как нужно сделать. Это касается досудебных процедур, когда предприятие еще не объявлено банкротом, но уже находится на грани.

Бывает, что антикризисный управляющий, который назначается решением суда, просто физически не может справиться с объемом работы, и тогда ему приходит на помощь наша команда. В одиночку работать, кроме того, трудно и опасно, потому что, грубо говоря, кому-то наступаешь на ноги. Сегодня эту профессию считают весьма опасной. Конечно, в сравнении, скажем, с торговлей наркотиками она менее рискованна.

Когда к делу приступает антикризисный управляющий, то он становится помехой очень многим заинтересованным лицам - учредителям, должникам и так далее, поскольку у него очень большие полномочия. Он имеет право ходатайствовать об отстранении от должности руководителя предприятия. Сегодня, на мой взгляд, руководство во многих случаях не способно приноровиться к работе в нынешних условиях. В компетенции антикризисного управляющего - требование долгов, поиск и возврат имущества и прочие вопросы.

- Но этими же вопросами занимаются отдел по борьбе с экономическими преступлениями, налоговая полиция и прочие органы. Не дублируете ли вы их?

- Мы работаем параллельно с ними, а часто и сотрудничаем, подсказываем друг другу направления поиска имущества, которое, допустим, по балансу, документам проходит, но бесследно исчезло.

- Вы говорили, что работаете командой. Что она из себя представляет?

- Это команда единомышленников, состоящая из молодых, но достаточно грамотных и опытных, несмотря на свой возраст, специалистов. Люди солидного возраста, с закостенелыми взглядами не подходят для этой работы. В команде собрались профессионалы из разных отраслей, но в основном это финансисты-аналитики. Все мы прошли специальное обучение в Москве, имеем сертификаты. Общего экономического образования для выполнения такой работы маловато, нужно иметь представление о бухгалтерском учете, юридические знания, требуется серьезная психологическая подготовка.

- Можно ли говорить о каких-то результатах вашей работы или я опережаю события?

- Мы приступили к делу, не получив официального статуса, то есть первое время работали как бы на общественных началах. Подготовлен финансовый анализ нескольких предприятий. Пока упор делаем на муниципальные, но готовы работать абсолютно со всеми организациями, в том числе и с акционерными обществами.

Приведу один пример. Мы проанализировали деятельность МП «Спецподземстрой». Выяснилось, что самый большой кредитор у него - государство в лице налоговой инспекции и самой большой дебитор - опять-таки государство, но в виде управления капитального строительства городской администрации. Была инициирована процедура банкротства. Мы ходатайствовали перед арбитражным судом продлить процедуру наблюдения к установленным трем месяцам еще на два. Не совсем ясна судьба этого предприятия, не понятно, будет ли оно финансироваться, однако без «Спецподземстроя» городу не обойтись - оно занимается прокладкой подземных коммуникаций, а это узкоспециализированная работа. Суд должен состояться в феврале.

- А вы в это время пытаетесь как можно глубже понять, за какую же ниточку потянуть, чтобы развязать весь запутанный клубок проблем?

- Не просто стараемся разобраться - мы защищаем предприятие от нападок, делаем все от нас зависящее, чтобы у него работал счет в банке, а это позволит ему потихоньку выправить положение. Делаем финансовый анализ, смотрим, как ему можно помочь. Существует много методов, в том числе и взаимозачеты.

- Взаимозачеты существовали и до создания вашего центра...

- А мы ничего и не придумываем, собрали все те методы, которые действовали, и используем их. Зачетная схема везде проходит по завышенным ценам, а мы ее приближаем к реальным.

- Процедура банкротства, о которой так много говорилось, начала действовать. В Сургуте, по вашему мнению, много предприятий, которые очень сильно приблизились к этой черте?

- Я думаю, что в городе нужно банкротить процентов девяносто предприятий. В сознании обывателя банкротство ассоциируется с «акулой» Ричардом Гиром, которого красотка Джулия Робертс пытается убедить в том, что банкротить людей нехорошо. Для специалиста же очевидно: эта процедура - единственный законный способ, позволяющий изъять долг у недобросовестного должника.

К слову, то, чем занимается герой Р.Гира (покупка доли в уставном капитале, отстранение руководства, продажа компании по частям), считается Hi-Fi классом антикризисного управления за рубежом и поощряется руководством. Экономике страны полезнее вместо одного финансово неустойчивого, не способного к перепрофилированию, со старым директором предприятия иметь несколько агрессивных компаний, способных занять лучшие позиции на рынке.

Кстати, любое предприятие может обратиться в арбитражный суд и инициировать процедуру банкротства. Это можно сделать, если, допустим, должник не рассчитывается с вами в течение трех месяцев и сумма долга составляет более 500 минимальных размеров оплаты труда (около 42 тысяч рублей).

- Но ваша задача, насколько я понимаю, сделать обратное - не позволить предприятию рухнуть, а помочь ему выйти из тупика. Разрушить можно все.

- Это вопрос скорее этический, чем экономический. Скажем, в США в течение двух недель банкротится больше предприятий, чем в России за весь 1997 год. Почему там развита эта процедура? Потому что в этой стране как бы отсекают от экономики все ненужное, обременительное. Если выражаться медицинским термином, то они удаляют мертвые ткани.

- А за этой «мертвой тканью» стоят, между прочим, живые люди. Они окажутся выброшенными на улицу, а что последует за этим - нетрудно догадаться.

- Если обанкротить предприятие и люди будут знать, что через два месяца их уволят,что они получат выходные пособия, то они смогут заранее подыскивать себе новое рабочее место, морально подготовиться. Второй вариант: предприятие просуществует еще год, и люди будут или получать мизер, или вообще ничего не получать. Что лучше?

- Оба варианта плохие. Новые производства, как вы знаете, в Сургуте не открываются, найти работу все труднее.

- Наш центр не ориентирован на то, чтобы довести предприятие до банкротства. Но если эта процедура началась, то стараемся выделить какую-то его рентабельную часть, провести реструктуризацию, то есть что-то оставить живым. Еще лучше попробовать найти инвесторов.

Печально, но приходится выступать в роли хирургов, если терапевтические методы в виде таблеток-инвестиций не находятся.

- Ваша команда молодая, и потому резать по живому вы можете без оглядки, безжалостно. Крушить, как говорится, не строить.

- Нет, ни одно решение так просто не принимается. Мы не действуем по принципу: это предприятие нам не нравится - поэтому будем его банкротить. Ответственность за его судьбу взять на себя мы не можем. Происходят длительные переговоры, согласования с администрацией города. Если бы мы формально подошли к тому же «Спецподземстрою», то давно бы обанкротили его. В каждом конкретном случае ситуация на предприятии изучается и только потом принимается какое-то решение. Вообще идет становление процедуры банкротства.

Соответствующий закон был принят в марте прошлого года, и он начал применяться на практике не слишком давно. Каждая процедура длится и год, и полтора - поэтому сказать, что мы завершили хотя бы одну, еще нельзя. Если вернемся к этому разговору через год, то я смогу привести более конкретные результаты нашей работы.

- Сколько «штыков» в вашей команде?

- Немного - всего двенадцать. Но мы будем расширяться: работы так много, что не успеваем с ней справиться. Вопрос с кадрами стоит остро: найти хорошего бухгалтера, аудитора, а особенно аналитика - огромная проблема.

- А между тем выпускники СурГУ, выходя за его порог, идут прямиком на биржу труда.

- Я уже говорил, что нам требуются не экономисты, а аналитики, те, кто знает, что такое менеджмент, маркетинг, понимает наши цели и задачи.

- Вы считаете, что у вас есть команда. Но в одной связке, командой нередко работает на предприятии руководитель со своими помощниками. Почему же у них не ладится дело?

- С кем бы я ни говорил, команды в лучшем понимании этого слова нет. Многие обладают минимумом знаний. Помнится, только один из руководителей, с кем я общался, смог дать ответ, что значит «точка безубыточности». Не понимают они этого, и бесполезно тратить время на объяснения.

Один руководитель похвастался балансом. Мол, смотри, как классно я работаю: у всех убытки, а у меня прибыль. Я знакомлюсь с балансом и вижу: предприятие на грани банкротства, оборотных активов у него меньше, чем краткосрочных заемных средств. По-русски это выглядит так: он взял кредит, часть его использовал в обороте, а остальные средства вложил в незавершенку - какое-нибудь свайное поле забил или офис начал строить (к конторам, замечу, у многих руководителей просто нездоровая любовь появилась).

Я объясняю ему: вы взяли «короткие» деньги и часть их вкладываете в длинные проекты. Чем возвращать будете кредит? Офисом? Если руководитель не понимает простых вещей, то он должен взять себе в помощники толкового коммерческого директора, который, образно говоря, будет по рукам его бить, подсказывать, что можно делать, а чего нельзя. Руководители не приучены следить за финансовой деятельностью предприятия, деньги неэффективно используются.

- Вы уверены в своей правоте? А может ведь и так случиться, что ваша команда, действуя из лучших побуждений, даст наихудший результат.

- Мы пользуемся методиками, которые давным-давно разработали западные специалисты, экономисты. Они уже опробованы, проверены на практике. Мы не сомневаемся в своих действиях. Любой человек может допустить ошибку, но основные наши шаги верные. Сегодня те предприятия, которые еще работают, можно поднять, но для этого требуется политическое решение и желание самих руководителей. А в 99 процентах случаев руководители настроены против всех наших рекомендаций, действий.

- Вы очень резко судите о людях: не враги же руководители и своему предприятию, и своему коллективу. И не все они бездари. Если вокруг все разваливается, то как выстоять, удержаться?

- Я приведу статистику. На ситуацию в любом предприятии воздействует только 30 процентов внешних факторов и 70 - внутренних. Руководителю не-обязательно быть семи пядей во лбу - важно понимать, что ты делаешь, а об этом как раз и не задумываются. Сегодня на кризисе очень многие зарабатывают деньги. Это я вам точно говорю.

- Что-то этого не заметно...

- Они просто не рекламируют свою деятельность. А если вы приглядитесь или статистику изучите, то увидите, что некоторые предприятия резко пошли в гору. Почему? Потому что там команда нормальных менеджеров собралась, которая понимает, что нужно делать в сегодняшней ситуации. Мы замечаем только тех, кто тонет, кто бастует. А разве там, где нет забастовок, нет и предприятия? Есть, и они работают довольно уверенно, а многим даже нравится работать в условиях кризиса. Сейчас, кстати, такая же ситуация, как и та, что была во время резкой инфляции - некоторые тогда получили сверхприбыли.

- Антикризисный центр, как в Сургуте, есть и в других городах округа?

- Наш случай уникальный. Есть гильдия арбитражных управляющих в Москве, но это немного не то - у них специфика несколько другая. Организация антикризисных управляющих в Ханты-Мансийске - общественное формирование. Здесь, в Сургуте, мы первыми делаем практические шаги.

- Насколько, думаете, долгой будет жизнь вашего центра?

- Я думаю, мы останемся навсегда. Для сведения: в США статус антикризисного управляющего выше, чем у юриста, врача. Он - царь и бог, все его уважают, финансовое состояние этого человека как минимум свыше одного миллиона долларов в год. Отсюда и высочайшие требования к такому специалисту. Он должен владеть знаниями во многих областях.

Работа у нас очень сложная: бывает много провокаций, ощущается давление со всех сторон, вплоть до угроз. Нужно уметь держать себя в руках. Мы работаем от имени государства, соблюдаем закон.

- Вмешивается ли в вашу деятельность городская администрация? Если да, то как?

- Да, и только поддерживает и помогает нам. Мы активно сотрудничаем с главным специалистом по банкротству администрации - территориальным агентством по делам о несостоятельности (банкротству). Понимая важность проблемы, городские власти работают сейчас над созданием антикризисной структуры, которая брала бы на себя ответственность за судьбу неплатежеспособных предприятий. Также огромную помощь нам оказывает ЗАО «Аккобанк». Он предоставил нам производственные площади, компьютерную технику. На его базе мы планируем проводить аукционы по продаже имущества предприятий-банкротов.

Особо хочу заметить, что если мы сами не займемся процедурами банкротства на нашей территории, учитывая интересы города, то заезжие любители легкой наживы ждать не будут и безжалостно расправятся с нашими проблемными предприятиями. Прецеденты в стране есть.

Беседовала Зоя СЕНЬКИНА.